Финт ушами

Финт ушами

О том, что Николай Иванович задумал жениться, знала вся деревня. Разве такую новость утаишь? Многие смеялись, потому что жених был стариком. Восемьдесят два годочка! «Ему сиделка нужна» – говорили одни. «Поздно решился, уж лет десять вдовцом живёт» – говорили другие. А бойкая продавщица Любка заявила, что она бы согласилась за Иваныча  замуж: ну, а что? Дом большой, пенсия приятная, да и сам жених был не по годам крепкий, как гриб-боровик.
Но Любке не подфартило. Николай Иванович посватался к Марии Степановне. Женщина она была видная, хозяйственная, помоложе его на пару лет. Поначалу ходил к ней в гости, иногда плотничал: то забор подправит, то крыльцо обновит, да мало ли мужских дел у вдовы. Однажды просто сказал:
– Маруся, давай жить вместе. Переходи ко мне в дом. Сделаем финт ушами.

«Финт ушами» – такая присказка у него была. Так-то Иваныч не матерился, не ругался, но речь его была полна слов-паразитов. «Иттить-колотить», «эт самое», да и другие были.
Мария Степановна сначала смеялась, мол, поздно нам женихаться, что люди подумают. Но ей льстило внимание Николая Ивановича, в деревне много одиноких женщин, а выбрал он её.
– Да что нам люди? Поговорят и перестанут, – уговаривал её Иваныч. – Мы разве плохое что задумали? Надо жить, как нам удобно. Эт самое, скоро зима, у тебя домишко прохудился весь, дует по полу-то?
– Дует, – соглашалась Мария Степановна.
– Ну, я и говорю, айда ко мне жить, дом тёплый, печки прошлый год перекладывал.
– Боязно как-то жизнь менять, дети твои как к этому отнесутся?
– Иттить-колотить, ещё разрешения у них спрашивать? Как скажу, так и будет! – хорохорился Николай Иванович. – Через месяц в гости приедут, на день рождения мой, хочу, чтобы ты хозяйкой их встречала.

Мария Степановна неуверенно покачала головой, то ли согласилась, то ли нет.
– Ладно, Коля, я подумаю. Дочери позвоню, что скажет.
– Думай недолго. Дня два. – Иваныч приободрился, рубанул ладонью воздух. – Заживём, Маруся, душа в душу. Я, эт самое, не обижу тебя, не бойся.

Вечером  Марии Степановне позвонила дочь Ольга, расспросила про житьё-бытьё, здоровье, настроение. И та отважилась сказать, что её зовут замуж. Дочка в голос смеялась, думая, мать шутит, а когда поняла, что всё серьёзно, только и сказала:
– Смотри, мама, тебе жить. Прошу, дом свой не продавай, чтобы было куда вернуться. Ну, ты, блин, даёшь! Я понимаю, что тебе легче будет, веселее. Да и дядю Колю я с детства знаю.
– Я ещё ничего не решила. Хотела с тобой посоветоваться.
– Не знаю, мама. Поди, ни к чему это всё? Может, зимовать к нам приедешь, в городскую квартиру? Короче, решай сама. Но если замуж пойдёшь, то я тебе платье белое сошью, – она вновь рассмеялась.

«Хорошая у меня девочка, понимающая» – думала Мария Степановна. Дочь жила в городе, у неё было частное ателье, в котором трудилась и внучка. Зять работал в юридической фирме, они часто приезжали в деревню, всегда с гостинцами.
Как дети Николая Ивановича отнесутся к переменам в жизни отца, она не знала, но подозревала, что проблемы будут.

Целый месяц старики готовились к приезду гостей. Мария Степановна приходила каждый день к Николаю Ивановичу: перемыла  и перетрясла весь дом. Он был неплохой хозяин, всё держал в чистоте и порядке, особенно двор, но всё же женской руки в доме не хватало. Маруся побелила печки, постирала шторы, вместе помыли окна. Николай Иванович нанял соседа –  съездить в районный центр за продуктами. Список они составили заранее, чтобы лишнего не покупать.
Все эти дни Николай Иванович был в приподнятом настроении, шутил и балагурил, но в душе побаивался приезда детей и предстоящего разговора. Старшая дочь Светлана имела трудный характер, всегда чем-то недовольная, грубоватая со всеми родственниками, она очень напоминала этим свою мать, покойную жену Николая Ивановича. Сын Сергей был другим, мягким и дружелюбным, но вот жена его Ирина – подстать Светлане.
Иваныч оправдывал поведение дочери, тем, что ей трудно жилось. Не финансово – он ей всегда помогал, – а какой-то неустроенностью в личной жизни. Два раза была замужем, не ужилась ни с кем. Сын её, Виталик –  великовозрастный балбес, сидел на шее матери, никак не мог устроиться на работу.  И опять же Иваныч оправдывал внука: неплохой парень, рукастый, когда гостил у него, много помогал по хозяйству. Просто безвольный и пьющий.
В семье сына Сергея всё было стабильно. Работа, свой дом, достаток. Дети его, внуки Иваныча, жили в столице тоже вполне благополучно.

День рождения Николая Ивановича пришёлся на субботу. Удачно: у всех был выходной, пообещали приехать после обеда. Мария Степановна подарила имениннику большую кружку с надписью «Коля» да банное полотенце. Иваныч остался довольным. Они вместе накрыли стол в просторном зале: пирог рыбный, пирожки с капустой, винегрет, оливье, солёные груздочки под сметанкой, огурцы и помидоры маринованные, тут же блестели боками  кувшин с компотом и пузатый графин с вишнёвой наливкой. На журнальном столике стояли торт и две  вазы –  одна с фруктами, другая с конфетами. По их, стариковским меркам, стол получился шикарный.

Перед самым приездом гостей Мария Степановна оробела, разволновалась и засобиралась домой:
– Устала немного, пойду, прилягу. Встречай сам.
– Хорошо, эт самое, я за тобой приду, – согласился Николай Иванович, думая, что так даже лучше будет.

Прошло несколько часов, уже темнеть стало на улице, когда Мария Степановна услышала стук калитки. Николай Иванович молча зашёл в дом, сел за кухонный стол, понурив голову.  Маруся присела рядом. «Стало быть, не судьба нам», – подумала она. Вслух же спросила:
– Ты поел чего-нибудь? У меня суп есть в холодильнике, разогреть?
Он согласно кивнул. Поставив перед ним тарелку дымящегося борща, она осторожно спросила:
– А гости? За стол садились? Как им пирог, понравился?
– Они привезли с собой какие-то суши, да шашлык во дворе жарят. Больно нужны им разносолы наши, иттить-колотить. – Иваныч махнул рукой.
Мария Степановна молчала, ждала, когда он сам расскажет, что там у них произошло.
– Не нужен я никому, Маруся. – Николай Иванович задумчиво мешал сахар в стакане с чаем. – Их больше дом интересует, кому достанется. А то, что мне одному тоскливо и я захотел сойтись с женщиной, им, эт самое, по барабану. Живи, говорят, как хочешь, с кем хочешь, не списывайся только. Нет, ты не думай, они против тебя ничего не имеют, просто не разрешают регистрироваться.
– Коля, так давай так жить, на что нам документы?
– Ага. Помру, и Светка тебя сразу из дома выгонит. Кому, говорю, ты его продашь? Кто купит в деревне? Она сказала, что тысяч сто с него можно взять.
– Так я в свой домик вернусь. Ой, что это мы про смерть-то заговорили, – засмеялась Мария Степановна.
– Так возраст у нас такой, поневоле думается. Вот и надо всё правильно обустроить, чтобы тебя оградить. Подумать надо. Ничего, я им устрою финт ушами. – Николай Иванович засобирался домой. Мария Степановна взяла фонарик, пошла провожать его.
По тёмной улице они шли под ручку, подсвечивая себе путь. Брели осторожно, боясь поскользнуться на первом снежке. Два старика, решившие согреть друг друга теплом и заботой.

Николай Иванович после разговора с детьми начал действовать. Он нанимал несколько раз соседа для поездок в район, возил и Марию Степановну оформлять какие-то документы. Так, в хлопотах, пролетели ноябрь и декабрь. Он позвонил детям, пригласил их в новогодние выходные в гости «для окончательного разговору».
Встречали гостей вместе. Мария Степановна в нарядном платье с белым воротничком, капнула себе валерьянки, но всё равно волновалась. Приехала и её дочь с мужем  для поддержки. Собрали вновь застолье с простыми угощениями. Когда все расселись за столом, Николай Иванович встал и торжественно произнёс:
– Представляю вам свою супругу – Марию Степановну, прошу любить и жаловать. А это свидетельство о браке. – Он показал всем документ. – Вторая новость для вас – я продал дом за полмиллиона. Вот документы купли-продажи. Деньги делю между вами, наследниками, по двести пятьдесят тысяч Светлане и Сергею, чтобы, эт самое, не ссорились. От вас требуется подписать бумаги. Отказ от наследства. И расписку, что вы деньги приняли.
Иваныч посмотрел на Марусиного зятя – юриста, мол, правильно всё заучил? Тот согласно кивнул головой.
Мария Степановна принесла приготовленные деньги в двух полиэтиленовых мешочках.
– А кому? Кому дом продал? – поинтересовалась Светлана, крепко сжимая мешочек в руках.
– Так Марусе и продал. Вернее, дочь её Ольга купила у меня дом и дарственную сделала на мать. Она теперь полная хозяйка здесь. – Иваныч окинул взглядом своих родных, оценивая, как они приняли эту новость.
– Это какая-то афера. Так можно? – спросила сноха Ирина.
– Всё законно, иттить-колотить! Нотариус подписал. Прошу об одном, не мешайте, дайте пожить последние годы без скандалов и разборок. Приезжайте все в гости, когда захотите, мы всегда вам рады. Вот такой финт ушами! – Он сел, довольный произведённым эффектом.

Умолчал Иваныч о том, что деньги эти были его, так называемые «гробовые», которые он снял со счёта, не колеблясь, да Маруся свои сто тысяч добавила. Иваныч непременно хотел полмиллиона, чтобы цифра солидная была и детям понравилась. Старики решили, что с двух пенсий накопят себе на похороны вновь. Откупили своё счастье, чтобы жить вместе.

***
Раннее морозное утро. Николай Иванович затопил печь, вышел на улицу  разгрести дорожку от выпавшего ночью снега. Когда вернулся в дом, Мария Степановна уже хлопотала на кухне.
– Ты чего рано поднялась? Разбудил тебя?
– Да я решила тесто поставить на шаньги наливные. Ты вчера рано уснул, а я тебе носки довязала, на-ко, примерь.
– В самый раз. Спасибо, дай ручку поцелую.