Последнее прости

Что имеем — не храним, потерявши — плачем.
Русская пословица
Стою у могилы дедушки. По лицу катятся и катятся слёзы, грусть и боль раздирают сердце на части. Я знаю, что нельзя так надрываться, иначе пропадёт молоко. Понимаю, что душа преставившегося не находит покоя оттого, что я плачу, но никак не могу взять себя в руки. Не в силах больше стоять, сажусь в белом плаще на свежую майскую траву. Всё, что говорил мой муж о клещах на необработанной территории кладбища, уже кажется неважным и мелким в сравнении с постигшим меня горем.
Дедушка умер, когда я лежала в больнице и должна была родить. Мне ничего не сказали, чтобы оградить от потрясения. Но ещё тогда, в ту ночь, когда он приснился, мне стало понятно, что произошло непоправимое. Я старательно не впускала эту мысль, и она вращалась вокруг моего сознания, как спутник по орбите.
Дедушка, дедушка, я ведь уже тогда знала, что ты пришёл проститься! Ободряюще улыбнулся, погладил по голове, молча постоял у кровати. Обычно такой многословный и весёлый, восторженно принимающий жизнь во всех проявлениях, ты не проронил ни звука. И я не в силах была сказать самое главное, то, что не успела при твоей долгой жизни: как ты дорог мне, как я люблю тебя. И теперь никогда не увижу, не поцелую в небритую щёку, не произнесу самые нужные слова.
Вспоминаю, как в последний раз я отругала тебя за старческую неряшливость, и уже не могу сдержать рыдания.
Ты был любитель поговорить, ни на миг не прекращал свои рассуждения. Одряхлев, перестал себя контролировать. Ел и говорил с набитым ртом, разбрызгивая еду. Откусишь любимый ржаной хлеб с салом и луком и давай рассказывать нескончаемые байки. У меня тогда был токсикоз, я обострённо воспринимала запахи. И воротила от тебя нос!
Дедушка, дедушка, прости меня, я не имела права ругать тебя и делать замечания. Ты уважал меня всегда, даже когда я была совсем малюткой. Никто так, как ты, не мог видеть в неразвитом ещё существе человека. Именно поэтому ты был учителем, посвятив свою жизнь обучению и воспитанию детей. Помню старое фото, где вы с бабушкой запечатлены со своими учениками, одетыми в лохмотья. На оборотной стороне надпись: 1944 год, Сирюсинская средняя школа.
В стране война, разруха, голод, а вы сеете «разумное, доброе, вечное» . Из пятерых ваших общих детей осталось в живых только двое — мой папа и его старшая сестра. Бабушка рассказывала мне, что в сталинское время не было такого декретного отпуска, как сейчас. Ребёнку исполнялось три месяца, и женщина выходила на работу. Она вспоминала, как бегала на перемене кормить своих грудничков. Трепетала от страха за детей мать, надрывались от крика малютки. Они были слабыми, истощёнными, молока не хватало. Дедушка, ты так и не смог простить себя за то, что заразил гриппом самого младшего сына Ришата, который уже научился вставать на ножки в своей детской кроватке…
Вы — поколение, пережившее все тяготы жизни после революции и гражданской войны, ужас обобществления и репрессий… Ваши дети рано узнали, что нельзя говорить лишнее и высовываться. Я росла в семье, где за любое проявление хвастовства или самолюбования был жёсткий выговор. И только приезжая к тебе, я слышала, какая я умная и красивая девочка. Ты единственный из близких не боялся хвалить меня. От тебя я узнала, что мои волосы цвета пепла, что мой ум — ветер, который никогда не останавливается и всюду проникает. Я спрашивала: «Это значит, что у меня ветер в голове?» Ты отвечал: «Есть немного!» И мы весело хохотали. Строгая бабушка тоже улыбалась. Поразмыслив, ты говорил, что иногда в голове должен быть ветер, он разгоняет застоявшиеся мысли.
Моя бабушка — вторая жена дедушки. Первая, чтобы избежать суда и спасти семью, сначала пряталась от властей, потом сбежала в Казахстан. Судьба этой женщины незавидна. В жаркую погоду молоко, которое перевозилось в металлических цистернах, скисло. Она и бухгалтер оказались растратчиками советского имущества. Дедушка всю жизнь носил её фотокарточку в потайном кармашке своего выходного пиджака. Моя бабушка страдала, но всегда перед стиркой аккуратно вытаскивала драгоценную для дедушки вещь. Однажды он показал мне фото. На нём была запечатлена высокая, стройная, поразительно красивая женщина с волнистыми волосами до плеч, с тонким овалом лица. Я поделилась своим мнением, и дедушка горько заплакал. Впоследствии узнала от отца, что это была несчастная женщина, которую, как многих тогда, перемололи жернова страшной эпохи.
Взаимоотношения старшего сына дедушки с его второй женой, моей бабушкой, не складывались. Характер её, конечно, никогда не был ангельским. Постоянное беспокойство о том, что кто-то узнает о её непролетарском происхождении, смерть собственных детей во младенчестве, страх за оставшихся в живых детей — всё это не могло не сказаться на её личности. Она стала довольно суровой и замкнутой, а он был подростком. Мой старший дядя рано покинул семью, получил образование и переехал в Казахстан, где искал сведения о своей маме.
Дедушка, может, ты уже встретился там со своей любимой, со старшим сыном и наконец счастлив? Это было бы справедливо… Хотя ты всегда был счастлив. Вопреки и наперекор. Ты умел радоваться малому в своей скудной на события сельской жизни и сам устраивал себе праздники. Однажды ни слова не сказав бабушке, сдал старые облигации, купил на вырученные деньги билет и отправился в Уфу. Иногда я тоже хочу так же сбежать от рутины и предопределённости.
Бабушка позже нашла билеты на поезд в подкладке пиджака. Разразился настоящий скандал. Твоя властная супруга привыкла всё и всех контролировать, от одного пронзительного взгляда чёрных глаз нашкодивший ученик мог наделать лужу. А тут такое своеволие в её собственном доме! Над тобой учинили домашний суд, обвинителями и судьями выступили бабушка, папа и тётя. Моя мама, видя, как я волнуюсь за тебя, хитро подмигнула мне. Это придало уверенности. Крикнула с задором: «Возвращение блудного попугая!» И это разрядило напряжённую обстановку. Все расхохотались, и обвинение рассыпалось в прах. Потом ты сказал за столом, что, когда я подрасту, покажешь мне Уфу, а пока, к сожалению, можешь показать только Москву. Я обрадовалась: «Москву — столицу нашей Родины?! Покажи!» И это вновь вызвало веселье в нашем семейном кругу. Всё-таки умели мы радоваться просто так, беспричинно. Куда всё это ушло?
Жаль, что мы так и не смогли съездить в Уфу вдвоём. Но я обещаю, что погуляю по тем улицам, по которым ходил ты, дойду до твоей альма-матер. Ты иногда рассказывал, как приходилось тяжело в чужом городе, о полуголодном существовании, но чаще говорил, что был тогда счастлив в кругу товарищей, что ваше студенческое братство было прекрасным.
Во второй раз ты через пару лет сбежал на несколько дней в Казань и вновь не уничтожил улики. Возможно, ты ещё и желал, чтобы билеты нашли. Тебе не терпелось поделиться впечатлениями, рассказать всем, в каком красивом городе ты побывал. От тебя я услышала о Казанском кремле, о сторожевой башне Сююмбике, о храме всех религий. Бабушка обиделась и долгое время не разговаривала с тобой. На этот раз всё прошло без суда и следствия. Причину такой реакции я узнала позже, когда выросла. Бабушка была дочерью казанского татарина, бая, который оказался в наших краях после революции 1917 года. Со своими жёнами и многочисленными маленькими детьми он укрылся в уральской глубинке, в деревне Чишма. Наверное, бабушке тоже хотелось съездить на свою историческую родину. Впрочем, все прекрасно знали, что она никуда не поехала бы. Дедушка понимал это лучше всех, а ещё ему было ясно как день, что бабушка и его не отпустит от себя. Слишком уж она ценила годами выработанный привычный уклад жизни, не терпела перемены. Дедушке же нужны были новые ощущения, он жаждал радости открытия и познания.
Дедушка, пережив столько отчаяния и горя, ты смог сохранить жизнерадостность, ценностное отношение к человеческой душе и любовь к людям. Твоим любимым словом было «уважение». Ты внушал мне с детства, что надо внимательно относиться к окружающим.
Ты умел быть благодарным. Твою семью чуть не раскулачили, потому что у вас была лошадь и корова. Вся деревня встала на защиту твоего отца, моего прадеда. Ты был ещё совсем юн, но именно тогда и зародилась в тебе эта всепоглощающая любовь к людям.
Когда мы с сестрёнкой были малютками, так часто слышали от тебя легенду о юноше, который достал из груди сердце и вывел людей из болота и тьмы. Наверное, к этому ты и стремился всю жизнь. Окончив учительские курсы, вытаскивал из мрака невежества деревенских детей. Пока я шла сюда, меня остановили несколько твоих односельчан, выразили соболезнования и сказали, каким замечательным ты был человеком и педагогом.
Они не знают, что ты был гениальным учителем. Не только по профессии, по жизни. Я поняла тебя, дедушка, раскусила твою хитрость! С самого детства, прощаясь со мной, провожая меня в дорогу, ты одним и тем же тоном повторял: «Дан бул, акылды бул, жай бул — Будь хорошей, будь умной, будь неторопливой». Волшебное заклинание, как в сказках, всегда произносимое с особой интонацией. Это был педагогический код, который помог тебе воспитать из человечка человека, а мне выстоять во время неурядиц и бурь. Что бы ни происходило в жизни, я помнила: дан бул, акылды бул, жай бул.
Вот как это работало.
Разрушилось государство, всё изменилось; папе угрожают бандиты за то, что он отказывается вывезти оборудование и двигатели из моторного цеха; его избивают, я ненавижу этих отморозков… дан бул, акылды бул, жай бул.
Ребята из школы сколотили шайку и держат всех в страхе; все в классе — часть стаи, я отдельно; меня обозвали белой вороной… дан бул, акылды бул, жай бул.
Мы переезжаем в другой район, я иду в новую школу, чувствую на себе рентгеновские лучи взглядов одноклассников… дан бул, акылды бул, жай бул.
Это спасало всегда. Одно ощущение, что ты есть, что ты рядом, давало мне силы и уверенность в себе. Как же я без тебя…
Дедушка, я плачу не потому, что ты умер. Невозможно жить вечно, так не бывает. Благодаря своему жизнелюбию ты и без того побил все рекорды и стал деревенским старожилом. Мне больно оттого, что я только сейчас, здесь, на кладбище, осознала, насколько бесценно было время, проведённое с тобой. Время, которое никогда не вернёшь…
Когда я не умела читать, ты рассказывал мне и сестре поучительные истории о том, как отец попросил трёх сыновей сломать веник, сначала целый, а затем по прутикам; о том, как муж с женой кормили старика-отца из деревянной лоханки. Ты поражал мою детскую душу стихами о коте, который ходит по цепи, рассказывает сказки и поёт песенки, а ещё воображение рисовало леших, русалок, выходящих из воды витязей. Потом уже, учась в школе, я узнавала их в произведениях Л. Толстого и А. Пушкина.
Однажды ты излечил меня даром слова. Я до сих пор точно не знаю, что тогда происходило с моим организмом. Видимо, дыхательная недостаточность переходного возраста. Воздух как будто застревал в горле и не проникал в лёгкие. Такие приступы были и раньше, но я предпочитала не говорить об этом родителям и бабушке. Они бы начали водить меня по больницам, пугать своими охами-вздохами. Я поделилась с тобой. А ты мне рассказал историю о том, как мужчина заночевал в незнакомом доме и проснулся от приступа одышки. В поисках окна начал шарить по стене, нащупал руками стекло, разбил его. После этого вдохнул грудью поток свежего ночного воздуха и, почувствовав себя лучше, заснул. Утром мужчина обнаружил, что разбил стеклянную дверцу шкафа. Я представила эту забавную ситуацию и от души посмеялась. У меня всё как рукой сняло! Сила твоего внушения, дедушка, не дала развиться заболеванию.
Дедушка, ты столько сделал для меня! Это ты сумел дать мне чувство защищённости. Помнишь, мы шли по улице и увидели свору собак? Я сказала, что очень боюсь их. Ты ответил, что пока ты рядом, меня никто не обидит. Я верила, что ты — настоящий великан — сможешь спасти меня от страшных собак, но на всякий случай уточнила:
— Ты возьмёшь меня на руки и унесёшь домой? Но ведь собачки будут кусать твои ножки, дедушка? Ты меня всё равно не отпустишь?
— Ни за что не отпущу. Они будут грызть мои ноги, а я буду идти, пока ты не окажешься в безопасности.
— Тебе же будет больно, дедушка.
— Больнее мне будет, если они тронут тебя.
Благодаря тебе я выросла стойкой, сильной, с ощущением, что есть что-то важнее собственной жизни.
Помню, что с раннего детства чувствовала себя рядом с тобой спокойно и уверенно. Когда ты смотрел программу «Время» по вечерам, я — маленькая букашка — сидела перед тобой на столе в защитном кругу твоих рук. Однажды ты, уставший после работы в школе, задремал. Я не знаю, как у меня оказались ножницы, память не удержала этот момент. Зато помню, как выстригла твою чёлку. Мне казалось, что получилось очень красиво, открылся большой лоб. Я любовалась своей работой, когда услышала истерично-удивлённый вскрик тёти. Потом она голосила что-то про педсовет, про невоспитанную девочку. Глупая тётя. Мне было жаль дедушку, которого так грубо разбудили. Ты беспомощно моргал, не понимая, что случилось. К тёте присоединилась бабушка. Теперь они голосили вдвоём. Ты цыкнул на них, посмотрел в зеркало и сказал, что я «дурашка». Это было необидно, по-доброму. Я не представляю, как я бы отреагировала, если бы меня, учителя, перед торжественным августовским педсоветом постригли так же, как я тебя тогда. А ведь ты был видным, публичным. Даже ростом и широтой плеч ты отличался от всех окружающих. И, конечно, умом.
Когда мне было 4 года, ты впервые посадил меня на лошадь. Мама говорит, что я не могла это помнить, а я помню! Невозможно придумать восторг, который охватил меня в тот момент. И ещё помню, что тебе, дедушка, тогда досталось от бабушки на орехи. Потерявшая троих детей, она жила в страхе за нас, своих внуков. Старалась одеть теплее, накормить сытнее. А как она боялась сквозняков, болезней! Бабушку, конечно, возмутил твой легкомысленный поступок.
Дедушка, благодаря тебе я люблю лошадей, простор, ветер в ушах и удаль. Это во мне точно от тебя. А ещё я, как и ты, обожаю езду на мотоцикле. Подрастёт малыш, и я обязательно прокачусь по деревенским улицам в твоей манере. Твоя искалеченная нога сгибалась с трудом, поэтому тебе было удобно стоять во время езды. Со стороны выглядело залихватски, как будто красный командир мчится вперёд своей конницы на горячем коне. В тебе было столько энергии, что ты и без увечья не мог бы спокойно сидеть. Всё твоё существо говорило: «И вечный бой. Покой нам только снится…»
Дедушка, ты был таким открытым и чистым — вся душа нараспашку. Помню, как ты взял меня с собой на башкирский концерт. В деревню из Уфы приехали артисты филармонии, один из них твой ставший знаменитым певцом ученик. Ты был на седьмом небе, что тебя не забыли, пригласили на торжественное мероприятие. На концерте ты сердечно подпевал, не попадая при этом ни в одну ноту, а я чувствовала, что твоя душа поёт по-другому, в унисон артисту. У тебя не было музыкального слуха, но ты всегда пел и больше всего на свете любил музыку. Каждое твоё утро начиналось с того, что ты включал радиолу. Ты желал делиться своей радостью от соприкосновения с прекрасным и поэтому вывел громкоговоритель на крышу дома. Бодрая, жизнеутверждающая музыка лилась с высоты и наполняла деревенские улицы, переулки и закоулки. В пластинках грамзаписи было настоящее богатство. Звучала башкирская народная мелодия, в которой слышалось журчание лесного ручья, пение птиц. В наигрышах курая был необъятный простор степей, бег лошадей, радостный щебет птиц, танцующих под лучами ласкового солнца. Моя душа тоже слышала это! А ещё ты ловил радиоволну и наслаждался голосом Лидии Руслановой, которая пела про валенки. Какой у тебя был восторг в глазах! А я тебе сказала, что это не модно, что родители слушают Пугачёву и Ротару. Ты так возмущался: как можно с кем-то сравнивать неподражаемую Русланову!
Некоторые односельчане не разделяли твоего увлечения музыкой и приходили к тебе в дом, чтобы выразить своё возмущение. И даже грубили, однако ты никогда не опускался до склок. Делал звук тише — а они снова приходили и требовали выключить совсем. Ты негодовал: сколько вокруг беспросветных и непонимающих людей. А они, и правда, тебя не понимали. Чему радоваться, когда жизнь такая тяжёлая. Нужно пахать, сеять; столько работы, а он музыку слушает. Однажды я слышала, как тебя назвали «возмутителем спокойствия».
Родные тоже не могли оценить тебя до конца. Твою открытость и доброту они принимали за проявление слабости. Тебе и в самом деле не было чуждо всё человеческое. Ты замечал, когда соседка надевала красивый наряд. Будучи пожилым, сообщил нам о том, что всю жизнь влюблён в Наталью Гончарову. Всё это восторженно, искренне и без тени пошлости. Но бабушку всё равно нервничала, я видела это. Ещё ты мог увлечься общением в кругу друзей. Не без горячительных напитков. Но такие разрядки ты устраивал крайне редко, потому что не хотел расстраивать супругу. И побаивался, несомненно. Она всегда говорила с тобой немного свысока, как с неразумным учеником. Ты и был большой человек с чистой, наивной, ничем не замутнённой душой ребёнка.
Иногда я позволяла себе, поддавшись чужому мнению, не соглашаться с тобой, спорить и даже усмехаться над твоими чудачествами. Помнишь, когда я, тринадцатилетняя бунтарка, погостив у вас в деревне, собралась домой? Ты хотел проводить меня до остановки, а мне казалось, что это «не круто». Такая взрослая самостоятельная девушка не должна ходить за ручку с дедушкой! Как бы много я отдала сейчас, чтобы пройти с тобой по улице.
Дедушка, прости меня! Я так хочу, чтобы ты взял меня за руку и проводил, но уже поздно!
Однажды ты мне преподал такой урок, что мне стыдно до сих пор. Когда мне было 16 лет, я привезла к вам в деревню свою городскую подругу Марину. Чтобы она не скучала, решила развлечь её вечером и договорилась с ребятами о тусовке. Но как же обойти запрет строгой бабушки? Она безапелляционно сказала: «Нет! Нечего шастать так поздно. Я отвечаю за тебя и несу двойную ответственность за чужого ребёнка, которого мне доверили её родители». Когда дедушка и бабушка заснули, мы с Мариной тихонько выбрались в окно и сбежали на дискотеку. Вернулись из клуба поздно ночью. Утром ты, обычно словоохотливый, сказал только одну фразу: «Я ночью не спал». Сказал на родном языке, чтобы моя русская подружка, его гостья, не волновалась. Я покрылась мурашками. Если бы ты ругал меня, я, дерзкий подросток, ответила бы, что ничего плохого в том, что мы погуляли ночью. Но ты одной фразой и многозначительным молчанием пробудил мою совесть.
Дедушка, ты мой главный учитель и воспитатель. Именно благодаря тебе я стала собой. Наверное, так не говорят, потом додумаю…
Дедушка, мне надо к сыночку. Как жаль, что ты так и не увидел своего правнука. По-моему, он похож на тебя. Нос точно твой. Он такой хорошенький, такой славный мальчик. Тебе бы понравился, ты бы сразу полюбил его.
Мне долго нельзя находиться одной на мусульманском кладбище, ты же знаешь, женщинам запрещено. Дедушка, любимый, ты всегда со мной, в моём сердце. Я обещаю, что всегда буду дан, акылды, жай. И твои правнуки тоже.