Не вернётся вновь...

Мне 7 лет. Я сижу за кухонным столом в деревенском доме бабушки. Монотонно жужжит одинокая муха и бьётся о стекло. Вьюны, растущие в палисаднике, загораживают окно, поэтому  солнечный свет, проникающий с улицы, приглушённый. В доме прохладно. Я с восхищением разглядываю расписной поднос на полке возле печки. Лиловые и розовые цветы на чёрном фоне поражают моё воображение. Я только вчера услышала от тёти слово «лиловый» и повторяю его, удивляясь звучности. «Ли-ло, ли-ло» - остринка на языке.
Передо мной чуть дымится молочный суп, который бабушка называет «халма». Я верчу в тоненькой ручке расписную деревянную ложку - по-башкирски калак - и пробую на язык смешное слово:
 – Ка-лак, кал-ак! Бабушка, бабушка, оно одинаковое с двух сторон!
–  Нима айта ул?   
Это она обращается к проходящей с кипой белья  младшей незамужней дочери, моей тёте Марьям. Та объясняет ей по-башкирски. Бабушка, выслушав, смеётся и говорит:
- Аша, аша, кызым! 
Я удивляюсь: слово «аша» тоже, перевернувшись, снова встало на ноги. Пытаюсь провернуть это и со словом «кызым».
- Кы-зым, мыз-ык… Бабушка, не все перевёртыши!
- Мыжык  , канишна. Айда, кушай, кушай!
Послушно ем, ведь я хорошая девочка, а не мыжык. Знаю, что имеет в виду бабушка! Неправда, я не мыжык!
Вдруг на ложку попадается молочная пенка, и я отодвигаю тарелку, хотя халма очень вкусная, с самодельной лапшой, которую так вкусно умеет готовить только моя бабушка. До слёз хочется есть, но противная пенка всё портит. Я капризно тяну:
- Пееенкаааа.
Бабушка начинает суетливо бегать, убирая пенку. Она уговаривает меня съесть ещё ложечку. Я, смеясь, говорю, что ложки не ем. Она же по-русски с примесью башкирского суетливо заговаривает мне зубы. И рассказывает байки, как кот Васька с утра подоил корову Жданку, что кормилица даёт всей семье волшебное полезное молоком, от которого  все становятся сильными. Она сокрушается над моей худобой. Говорит, что в городе молоко разбавлено водой, поэтому городские дети такие слабые. Я доедаю  всё, что в тарелке,  потому что хочу вырасти и стать космонавтом, как Гагарин. Бабушка, увидев пустую тарелку, радуется:
- Зур ус, балам! 
Она обещает, что за лето откормит меня, и я пойду в школу румяная, здоровая. Напоминание о школе вызывает беспокойство, я прячу глаза, чтобы бабушка не увидела в них тревогу.
Позавтракав, иду на крыльцо. У него мягкое башкирское название «туфа». На дворе зной, хотя ещё утро, ступеньки обжигают пятки. В тени возле палисадника кудахчут куры. Дальше, возле бани, тётя стирает бельё. Я иду к ней. Из маленького приёмника несётся: «Лето, ах, лето, лето красное будь со мной…». Молодая тётя полоскает мой жёлтый сарафан, пританцовывая. Я боюсь, что она увидит на нём дырку. Вчера мы с Эльмирой, двоюродной сестрой, лазили по крутой лестнице на чердак. Там у бабушки вкусные сушёные яблоки и ягодки. Слезая, я зацепилась сарафаном об сучок на лестнице, и теперь на нём дырка, а на коже большая царапина, которую Эльмира подлечила подорожником.
***
Идём с бабушкой на сабантуй . Она надела на себя национальный костюм с монетками. На лугу за школой там и тут разостланы покрывала, на которых дымятся самовары. Уютно пахнет угольками. Прямо с «Зила» торгуют лимонадом «Буратино» и пивом – редкими в деревне напитками, которые привезли из большого русского села.
Я ухожу от шума и суеты, разглядываю лиловые и белые колокольчики, удивляюсь их нежной красоте. Вижу тётю с парнем. Они целуются. Я деликатно иду в другую сторону. Незаметно тропинка уводит меня в лес. Останавливаюсь  возле муравейника. Никогда такие огромные не видела! Кидаю в него слипшийся от жары мармелад и наблюдаю за оживлением насекомых. Слышу встревоженные голоса бабушки и тёти с разных сторон.
-  Юлия! Кызым! Юлия!
Меня потеряли, будут ругать.
Вечером перед сном мы с Эльмирой пьём парное молоко на крылечке. В веранде гудит сепаратор. Над нами висит огромный жёлто-оранжевый месяц. Кот Васька трётся об наши ноги. При свете лапочки видно, как толстобрюхие пауки, перебирая большими мохнатыми лапами, плетут паутину под крышей. Я смотрю на сестру, которая старше меня на два года. Выросшая в деревне, она ничего не боится. Эльмира не обращает никакого внимания на возню и пиршество пауков, поэтому я тоже не подаю вида, что мне жутко. Шеей чувствую, что в любой момент монстр может упасть мне за шиворот, и у меня сразу разорвётся сердце.
Бабушка подсаживается к нам и рассказывает башкирскую легенду о девушке, которая ночью пошла с коромыслом за водой. Увидев луну, она сказала: «Ай, ай, мин хинан матуррак!»   Луна рассердилась и забрала девушку к себе. Я испуганно разглядываю луну и отчётливо вижу на ней силуэт девушки с коромыслом. Мне становится не по себе. Я тоже считаю себя красивой девочкой и знаю, что это нехорошо. Надо быть скромной.
***
В деревне снова становится весело и шумно. Проезжают машины, касемсоты, комбайны. Значит, скоро кончится это лето, и я вступлю в неизвестность.
Мне 14 лет. Я окончила 7 класс с похвальным листом. Позади экзамены, школа. Свобода! Одно плохо: я до сентября не увижу одноклассника Андрея, в которого тайно влюблена уже почти год. В первый раз и, как кажется, навсегда. Несколько месяцев страданий от того, что Андрею нравится красивая Аня с пышными ресницами. У неё модные джинсы «Мальвины», у меня - следы чёрной туши на подушке, которой несмело, тайком от мамы подкрашиваю глаза. Тушь называется «Ленинградская». Для того чтобы навести марафет, приходится  слюнявить кисточку.
Вчера ходили с Эльмирой в клуб. Одни! Там показывали индийский фильм «Родной ребёнок». Потом мы остались на танцах. Было неловко перед сестрой за свои детские сандалии. Нужно попросить у мамы туфельки. Я уже почти взрослая!
Бабушка обиделась за то, что мы не позвали её в кино. Она не совсем понимает, что мы уже большие, и нам как-то неудобно ходить с ней. Но мне жалко её. Тётя Марьям вышла замуж и уехала в город, и бабушке одиноко.
По вечерам ходим встречать табун и ведём нашу Жданку и глупых овец домой. Возле дома бабушки гоняют на мотоциклах и мопедах мальчишки. Думаю, им нравлюсь я, потому что Эльмира  сама говорит, что она не мечта поэта. У неё крупное лицо и курносый нос в веснушках. Зато у моей сестры красивые глаза, в них светится ум. Она много читает и приохотила к этому меня. Мы часто ходим в сельскую библиотеку за новой книгой, и каждый день окунаемся с головой в фантастические миры Герберта Уэллса. Рея Брэдбери, Александра Беляева, Кира Булычева…
  Мне уже 21 год. Приехала к бабушке, сдав сессию. Поняла, что зря кружила голову парню, которого совсем не люблю. Мне страшно, я в ответе за того, кого приручила. Нужно решить, как жить дальше.
Вчера провожали в армию Алика с Зелёной улицы. Пришлось со всеми выпить водку. Бегала во двор всю ночь, засовывала голову в кадку с водой. Бабушка суетливо носила мне ковш, искала в серванте таблетки, которых у неё никогда не было. Больше никогда не буду пить эту гадость.
Алик попал в Чечню. Он не вернулся. Хороший был парень, добрый и остроумный.
Мне 28 лет. У меня маленький сыночек. Приехали к бабушке с сестрой, нашими мужьями и детьми на двух машинах. Бабушка счастлива, она блаженно улыбается. Ей хочется накормить всех и обнять своим вниманием. Она нахваливает наших мужей, которые накололи ей дров, натаскали воды, соорудили во дворе песочницу для детей. Бабушка, какое счастье, что ты есть у нас. Мудрая, светлая, прекрасная, ты столько всего пережила, но не разучилась радоваться, не утратила чувство юмора. Как же я горжусь тобой! Твой дом - моя тихая гавань, он навсегда в моём сердце. Мы с Эльмирой, смеясь, вспоминаем, как ты не разрешала нам разговаривать по-русски и называть тебя бабушкой, только «картнай»  . Какими мы глупыми были,  считая тебя фанатичной. Ты просто хотела, чтобы мы сохранили язык своего народа.
Вечером устраиваем посиделки, поём бардовские песни. Лето – это маленькая жизнь.
  Мне 35 лет. Приехала к бабушке с мужем и двумя детьми. Бабушка сидит на крылечке, смотрит, как резвятся наши дети. Тихая улыбка трогает её морщинистые губы. В порыве я обнимаю бабушку, говорю ей, какая она у меня маленькая, родненькая, моя девочка. Бабушка смущённо и счастливо улыбается. Вечером на кухоньке, когда дети и езна   уже спят, делится своими опасениями, что Жданка вот-вот умрёт. Я не могу это представить, вся жизнь бабушки неразрывно связана с кормилицей.  Потом, неуверенно, сомневаясь, стоит ли беспокоить меня, бабушка жалуется мне, что у неё болит в боку. Я встревожена. Предлагаю свозить её к врачу, она наотрез отказывается. У неё свои методы лечения.
Мне 42 года. Бабушка лежит на своей кроватке. Она отстранена от всего земного и смотрит как будто в себя. Ей 84 года, она хорошо пожила, ни разу не прибегая к помощи врачей. Даже будучи слабой, сопротивляется уколу, который пытается поставить фельдшер. Трясёт маленьким кулаком и называет медика «шарлатанкой». Крутая у меня бабушка!
Дом, несмотря на то, что я сделала уборку, неуютен и мрачен, как будто из него уходит душа.
Из радиоприёмника, который, с тех пор, как мы подарили его бабушке, никогда не выключался, звучит тихая песня: «Не вернётся вновь это лето к нам». Я плачу на плече своего мужа, потому что никогда ничего не возвращается.  И то, что мы любили, и то, что не смогли оценить.
***
Спустя год на аяте , посвящённом умершей бабушке, мы познакомились с муллой  , её земляком. После официальной части, прочитав молитвы, он неожиданно стал говорить о том, что 13-летним мальчиком был безнадёжно влюблён в неё 18-летнюю. Рассказывал, как её, невесту, везли в соседнюю деревню выдавать замуж, а он бежал за санями и плакал. Этот малознакомый пожилой человек заставил меня по-другому взглянуть на неё. Я же видела в ней лишь заботливую, добрую бабушку, а она, оказывается, смогла вызвать такую сильную любовь, которую этот мужчина пронёс в сердце через всю жизнь. Наша схожесть с бабушкой побудила строгого служителя культа отойти от правил и признаться в своих чувствах.