Песни нашего двора у подножия вулканов

   САУНД-ЧЕК

Начало концерта заявлено в семь, но к пяти мы собираемся на поляне для настройки звука. Понимая, что зной с наступлением сумерек сменится прохладой, я взяла с собой рюкзачок тёплых вещей и сижу на нём в тени балагана. Это единственная тень неподалеку от сцены.
Тента над дощатой эстрадой нет, только задник. Но и дождя не ждём. А был бы дождь — пошли бы в ДК.

Все по очереди пробуют микрофоны, а по сути репетируют, поэтому к началу конкурса я уже знаю, кто что будет петь и как. Конкурентоспособны, на мой придирчивый вкус, только народники и девичье кавер-трио. Но жюри нам обещано непрофессиональное, поэтому победят мурашки.

Мониторов на сцене нет, в чеке я не вижу особого смысла, но все побежали — и я тоже что-то промычала в микрофон. С гитарой были проблемы, несколько раз меняли шнур. Ну уж будет как будет.

Систему жеребьёвки Светлана придумала такую, что не расслабишься: имя следующего выступающего вытягивал непосредственно перед выходом на сцену кто-нибудь из зала. Везде бы так — никто б не разбредался.

Одновременно в беседке у реки команда одного из местных депутатов начинает варить в одном огромном казане уху из нескольких видов красных рыб, в другом — чай. Примерно к началу концерта угощение было готово, и было это хорошо.

    КОНКУРС

Для участников и ведущих конкурсного концерта в палатке подле сцены были заготовлены две горки бутербродов и напитки, и, кажется, даже не все без градуса. Ну — это как раз вполне в традициях бардовских фестивалей.

Звуком руководил родственник организаторов, как позже выяснилось. Верю, что он сделал всё, что мог, но как ни старайся, а без монитора на сцене не очень уютно. Особенно, наверное, группе, но девочки справились и первое место взяли. Я бы отдала его мильковчанам, они, конечно, профессионалы. Ну да как вы лодку назовёте, так она и поплывёт.

От «Песен нашего двора» логично ждать уровня дворового фольклора. А тут здрасте нате — Старостин, духовный стих, русские народные песни. А ведь девочка в автомате должна плакать, и рыдать отец-прокурор. Хотя двор двору рознь. В окуджавском и визборовском дворах в Москве поют, например, песни соответствующих авторов в дни их особенного поминовения.
Поэтому я была даже удивлена общим уровнем конкурса, в целом вполне уровень второго тура Грушинского фестиваля, как я его помню.

Приз зрительских симпатий получил местный дуэт, символизирующий традиционные ценности, а в песне «на стихи Иосифа Бродского», исполненной ими, была из Бродского целая одна строка — «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку».
Ребята, действительно, симпатичные, и к высокой поэзии тянутся, хорошо, что их отметили. Вряд ли они зазнаются, видно по глазам.
Правда, как определен был уровень симпатий, я не уследила. Может быть, по громкости аплодисментов?

Вообще, жюри отработало прямо-таки молниеносно, обсуждение заняло минуты полторы. Пример надо брать всем фестивальным жюри с этого непрофессионального жюри Ключевского сельского поселения. Они даже не удалялись никуда для обсуждения.

Награждение началось сразу после последнего номера конкурсного концерта. Всем без исключения вручили подарки — кружки, и майки, и вымпел, а призёрам ещё и конвертики с приятными розовыми банкнотами.

Первый раз в жизни я получила денежный приз в конкурсе.
Мне понравилось. Ещё пойду.

   ПЕСНИ У КОСТРА

После награждений звукорежиссёр был освобождён, скамейки сдвинули кругом, в центре развели костёр. Многие не расходились, желали продолжения банкета. В основном женщины пенсионного возраста. Кто хотел — пел, кто мог — подпевал.

Бабушки только сетовали, что слов не знают. Тут я бы порекомендовала заранее брошюрки с текстами распечатать и раздавать. Хоровое пение у костра, как всем давно известно, занятие весьма духоподъёмное и душеполезное, сограждан объединяющее и располагающее друг ко другу.

Пока разбиралась сцена, доедалась уха и допивался чай, солисты у костра стихийно сменяли друг друга в порядке общей очереди, и каждый пел, пока не замерзал. Я не спешила, выпила кружки четыре чаю — чай был изумительный. Как позже выяснилось, Светлана просто перемешала все виды чая, какие были дома.
То есть повторить невозможно. А жаль, это было волшебно.

Догорел закат, орги всё собрали, погрузили, увезли, вернулись за нами.

У костра остались бабушки петь «Ой, мороз мороз», а мы переместились во двор Калякиных ко вновь накрытому столу. На этот раз к нам присоединился и Глава КСП, большой человек. Здесь уже, кто хотел, по алкоголю оторвался, а я пригубила виски, нашла их сущим керосином, выплеснула в огород, довольно скоро замерзла и ретировалась в гостиничку под одеялко. Старею.

Да, чуть не забыла! Пресса же присутствовала!

Съемочная группа из Усть-Камчатска, две девушки и парень с камерой. Снимали, но не всё. Брали интервью, но не у всех. Потом неделю крутили по ТВ в новостях трёхминутный ролик, который много споров вызвал в чате участников фестиваля.

Не все были довольны результатами монтажа, так скажем, не вдаваясь в подробности.
Но мне, как человеку, много лет проработавшему на ТВ, известно, на какой коленке и какой пяткой делаются новостные репортажи, и ничего с этим не поделать.
Надо бы оргам просить прислать весь отснятый материал и делать свой фильм о прошедшем фесте, пока не потерли плёнку, как говорится.

А вообще, фестивальчик мне понравился, и я надеюсь, что он будет жить дальше: место козырное, время удачное, люди радушные, креативные, глаз у них горит.
Пусть и дальше горит!
Всегда готова посодействовать присутствием, деятельным участием и советом ненавязчивым.
Вот уж этого — навалом.