Люди, гады, жизнь. Глава 21. Домик в Коломне

Глава 21. Домик в Коломне.
     В середине девяностых годов мы начали подумывать о смене квартиры. Не то чтобы жить было негде или площади не хватало. Две комнаты (18+12), кухня – 8, все удобства, потолки 3 метра, в хорошем районе – прямо у метро «Московская».  Жить было можно, но не было радости от квартиры. Поэтому я и говорю «подумывать», а было бы плохо – сказал бы «думать». Бизнес наш котельный какие-никакие деньги уже начал приносить, так что какую-то сумму на доплату мы могли выделить. Все наши фантазии ограничивались Московским районом. Там мы жили, там мы все знали и ко всему привыкли.
     Одна из наших знакомых в то время занималась недвижимостью. И вот летом 96-го года она сказала, что нашла нам квартиру. Мы ее об этом не просили, это была лично ее инициатива, но отказаться, не взглянув, мы не могли. Пошли, взглянули, не понравилось. Такая же социалистическая жилплощадь, как и наша, только на одну комнату больше. Но неловко было отказать знакомой, она старалась, хотела помочь. Решили, что для аргументированного отказа надо хотя бы посмотреть, какие возможности вообще существуют. Купил я газету «Из рук в руки», в которой предлагалось много вариантов обмена и продажи жилья. Стал ее просматривать, и сразу мой взгляд остановился на одном предложении. Внимание привлек адрес: «Площадь Тургенева».
     Придется сделать короткий экскурс в историю. Мои родители переехали в Ленинград из Минска в 28-м году. Сначала приехал папа, он поступил учиться на рабфак при Технологическом институте. Ему дали комнату, в которую и приехали вскоре моя мама с моим годовалым братом. Наш дом и находился на площади Тургенева. В этой коммунальной квартире и прошло мое детство. Помню время, когда там не было ванны и мы ходили в баню в Усачевом  переулке, а потом ванну поставили, но не было горячей воды, и мы торфяными брикетами топили печку в ванной. А центральное отопление не существовало, обогревались круглой печкой-буржуйкой, которую топили дровами, целые поленницы их заполняли наш маленький дворик. Этот дворик казался мне тогда огромной загадочной страной, где-то там за лабиринтами поленниц находились другие лестницы, где жили какие-то люди. А наша лестница! Она была не больше 60 сантиметров в ширину, разойтись на ней вдвоем было непросто. Наверное, по такой лестнице поднимался Раскольников с топором под полою.
     Район этот был особым. Он находился недалеко от центра и в то же время был запущен и беден. Но при этом он имел богатую историю и сохранял свое некрикливое благородство. Назывался он Коломна. Помните у Пушкина «Домик в Коломне»? Это как раз тут. Домик Параши находился у Покрова, на Покровской площади – так тогда называлась площадь Тургенева. Да и события «Медного всадника» тоже происходят в Коломне. И Пушкин здесь жил, и Лермонтов, и Грибоедов, и огромное множество других выдающихся писателей, поэтов, музыкантов, актеров и художников. Вот откуда мысль о богатой истории и некрикливом благородстве.
     Даже сейчас Коломна – особый район. Тут нет метро, поэтому нет таких толп народа, как в центре города. Далеко не все знают даже это название. Если человек с пониманием воспримет слово «Коломна», знайте - это наш человек, с ним уже можно разговаривать об истории, об архитектуре, о политике, да мало ли о чем можно говорить с понимающим человеком?!
     В 59-м году папе дали квартиру на Алтайской улице, и вплоть до 96-го года я там жил. Но все эти годы в уголке моей души существовала эта память о детстве, из которого я родом. Иногда, раз в несколько лет, я заглядывал в этот полузабытый начальством район, заходил во дворик, из которого уже исчезли дрова, потому что появилось центральное отопление, заглядывал на свою узенькую лестницу и вспоминал, где жил Котька Яновский, а где Толик Кошелев. И Веронику я приводил сюда, чтобы показать, где рос ее отец.
     Кстати о совпадениях. За несколько месяцев до описываемых событий Вероникина мама Марина с ее мужем Колей после цепочки обменов переехали в квартиру в той же горячо любимой мною Коломне.
     После этого экскурса вы понимаете, какие мысли родил во мне этот адрес.   Квартира была трехкомнатная, хозяева были готовы обменять ее на двухкомнатную и однокомнатную. Двухкомнатная у меня была, а однокомнатную можно было купить в качестве доплаты. Я решил позвонить и, если не меняться, то хоть посмотреть. Надя отказалась идти, потому что ей не нравился район: какой-то он запустелый и метро нет! И пошли мы вдвоем с Вероникой. Я влюбился в эту квартиру с первого взгляда. Было в ней то самое что-то, чего мне не хватало в жизни. Может быть, потолки высотой 3-60, может быть, кухня площадью 20 квадратных метров, может быть, восхитительная изразцовая печь в идеальном состоянии, может быть, что-то еще, но меня зацепила эта квартира. Мы обошли ее всю, все осмотрели, и я важно сказал, что должен посоветоваться с женой. Я понимал всю нереальность этого обмена. Во-первых, Надя не захочет сюда ехать. Во-вторых, кто же согласится отдать это стометровое богатство за мою 45-метровую квартирку? Так что ушли мы без видов на будущее.
     Но через пару дней хозяева мне позвонили и спросили, когда же я приду с женой, как обещал. Я уговорил Надю пойти со мной: «Я потом скажу, что тебе не понравилось. И все! А иначе получается, что я обманул людей». И мы пошли. Надя шла такая гордая, так демонстрировала несоответствие района ее запросам, что я даже попросил ее сбавить гонор. Зашли в квартиру, и я увидел, что Надя поражена. Она все осмотрела, особо задержалась у печки. Потом мы сказали хозяевам, что завтра созвонимся, и ушли. На улице я спросил: «Ну, как?», и моя жена многозначительно выдохнула: «Дааа, впечатляет!» Добила ее печка, действительно, красивая вещь!
     Одна причина бесперспективности отпала - Надя уже согласилась. Черт с ним, с метро, все равно ездим на машине! А машину можно ставить во дворике и запирать ворота на замок, очень удобно! А Вероника живет рядом, буквально 500 метров, сможет заходить после школы и вообще когда захочет, и это тоже замечательно! Сплошные плюсы, только один минус: зачем им отдавать это сокровище непонятно за что? Но оказалось, что им самим это очень даже понятно. Их семья состояла из пяти человек: отец – слесарь на заводе, мать – медсестра, дочь – студентка техникума, а сын и его жена – оба танцевали в ансамбле Эйфмана. Явно видна плохая психологическая совместимость членов этого коллектива, разнонаправленность их интересов. Отец – не дурак выпить, его жена – наседка, суетящаяся вокруг него. И сын с женой – богема, блин! Вот и была у всех одна мечта – разъехаться. И я давал им этот шанс.
     Назавтра они позвонили и спросили, понравилось ли моей жене. Я честно ответил, что понравилось, и они робко намекнули, что хотели бы посмотреть и нашу квартиру. Мы назначили время, и я подумал, что это будет наш последний разговор, так как они увидят, что предлагаем мы, и поймут абсурдность этого обмена.  Они посмотрели, и им понравилось! Потом еще приходила их дочка, и ей тоже понравилось! А когда я сказал, что однокомнатную они могут выбрать сами, а я оплачу (конечно, в рамках оговоренной суммы), моя квартира стала нравиться им еще больше. Они спросили разрешения прийти с маклером для обговаривания условий обмена. Я назначил встречу. И вот в назначенное время раздается звонок, я открываю дверь и вижу их двоих, а рядом стоит … мой знакомый Володя. Мы не были друзьями, дома он у меня не бывал, так что до конца не понимал, к кому идет. Он меня тоже узнал, и вот стоим мы с открытыми ртами и не знаем, что делать – признаваться или нет. Тут из комнаты вышла Надя и, не поняв, что к чему, говорит: «О, привет, Володя!» Неопределенность была снята, и Володя сказал, что в такой ситуации он не может быть маклером: ведь для одной стороны он должен цену повышать, для другой – понижать, а одновременно это делать довольно трудно. Но наших гостей это совпадение даже обрадовало. Они поняли, что их наверняка не обманут. А такое уже было с ними. Один мужчина договорился об обмене, но поставил условием сделать вход в квартиру с другой лестницы и согласовать проект переноса ванны из кухни в кладовки. Они все это выполнили, деньги потратили приличные, а он в итоге отказался меняться. Обжегшись на молоке, они теперь дули на воду.   Поняв, что Володя – гарантия нашей порядочности, они вздохнули с облегчением. Мы сошлись на двадцати тысячах долларов с моей стороны на покупку для них однокомнатной квартиры. И сделка была закреплена несколькими рюмками водки.
     Все наши переговоры не заняли и двух месяцев, и 7-го октября 96-го года мы с Надей переехали в исторический центр города.
     Почему я уделяю этому так много внимания? Этот переезд изменил мою жизнь и мое мироощущение, зародил во мне множество новых мыслей и новых интересов. Можно сказать, что я переехал из Ленинграда в Санкт-Петербург. Раньше я жил на Алтайской улице, в районе, построенном в конце 50-х годов. Я знал, что где-то в центре города есть много красивых домов, с которыми связано множество разных историй. Я даже несколько раз в году выезжал в центр и гулял по Невскому проспекту. Но это все не было моей жизнью, которая на самом деле проходила возле Дома Советов и самого большого памятника Ленину. Это они были частью меня, а не Коломна и не Невский проспект. И вот в одночасье все изменилось.
     Моя новая квартира находится в ста метрах от квартиры моего детства. В соседнем с моим доме находится роддом, в котором я появился на свет. Вот так замкнулась история моей жизни, я вернулся на круги…
     Эта атмосфера истории, реально ощущаемая в Коломне, заставила меня искать какие-то брошюры, заметки в газетах, выписки из исторических очерков, касающиеся Коломны и моей площади, в частности. С этими выписками в руках мы с Надей не один раз гуляли по улицам, читая около каждого дома строки, относящиеся нему. Оказалось, что на нашей площади находился дом, где проходили собрания кружка Буташевича-Петрашевского, за участие в которых в 1849 году был приговорен к смертной казни Достоевский (она потом была заменена на 4 года каторжных работ). В доме напротив моего жил композитор Сергей Прокофьев. На углу стоит дом, в котором в 1883 году известный народоволец и провокатор Сергей Дегаев убил начальника секретного отделения Судейкина, что замечательно описано в интереснейшем романе Юрия Давыдова «Глухая пора листопада». Мой дом, как оказалось, построен в первой трети 19-го века для титулярного советника Глебова. Все это очень захватывало.
     Однажды моя племянница Люба рассказала мне, что у нас в городе существует турфирма «ВТ-сервис», организующая подробные экскурсии по отдельным улицам. В частности, по Коломне таких маршрутов было четыре, по набережной Фонтанки – шесть, одна за другой, Мойки – три. Зимой, когда по улицам ходить холодно, они организовывают экскурсии в различные дворцы, обычно закрытые для посещения. Всего разных маршрутов у них больше ста. А еще таким же благородным делом занимается музей Блока, который тоже находится в Коломне, недалеко от нас. Мы с Надей увлеклись этим делом и каждый выходной ходили на экскурсию. Это было очень интересно, особенно когда накладывалось на уже усвоенную информацию. Так что только теперь я мог считать себя полноправным и полноценным петербуржцем. Кстати, обычно такие экскурсии посещаются женщинами, мужчины заняты просмотром хоккея, посещением бани и выпиванием пива с заеданием рыбкой. Мой личный рекорд: на одном из маршрутов от мужчин был один я, а еще 36 (!) женщин.
     Это увлечение историей и архитектурой продолжилось нетривиальным образом. К 300-летию Петербурга (2003 год) в городе провели грандиозную реставрацию, а потом началась программа «Фасады Санкт-Петербурга», в ходе которой были отремонтированы тысячи (!) фасадов зданий. Ремонтировались целые улицы, и это происходило и в нашей Коломне. Выражаясь современным языком, я «подсел» на реставрацию. Каждую свободную минуту я использовал для прогулок по местам интенсивной реставрации. Если раньше я ходил и думал: «Какой красивый дом, но в каком ужасном состоянии», то теперь вторая часть утверждения автоматически отпадала. Я испытывал истинную радость при виде свежеотремонтированного здания и даже недавно установленных лесов еще на одном доме. Возможно, это прозвучит смешно, но именно такие эмоции нужны человеку для счастья, а совсем не счет в банке. Я и Надю вовлек в это дело. Прихожу, например, домой и сообщаю: «Поздравляю тебя, на Доме книги ставят леса!» Смешно? Но это правда!
     А у Нади был свой бзик: она занималась маршрутками. Идем по улице, видит маршрутку № 23 и говорит: «Вот интересно, а эта как сюда попала?», и изучает по табличке маршрут. Был такой забавный момент: я ей предлагаю: «Пойдем погуляем к дворцу Бобринского», а она отвечает: «Не хочу ходить по стройке, там грязно!» Я тогда то ли в шутку, то ли всерьез говорю: «Если ты со мной не будешь ходить на стройки, то я не буду тебя слушать про маршрутки!» Посмеялись.
     С грустью я ожидал окончания этой реставрационной кампании. Я понимал, что больше таких положительных эмоций не будет. Почему люди любят роман Жюля Верна «Таинственный остров»? Потому что следят, как шаг за шагом налаживается жизнь островитян. Так и со мной, я непосредственно видел, как с каждым днем что-то в моем прекрасном городе становилось лучше, и от этого у меня поднималось настроение. Думаю, что психологи об этом давно знают и как-нибудь этот эффект назвали.
     Но вернусь к квартире. Она была в довольно приличном состоянии. Все было простенько, но чисто. Главной проблемой была ванна. Она стояла в кухне, отгороженная фанерной перегородкой. Чтобы вода не попадала на пол, с обеих сторон были повешены полиэтиленовые занавески, которые при мытье моментально прилипали к плечам и мешали получать удовольствие.
     В 97-м году мы сделали серьезный ремонт. Главная проблема состояла в переносе ванной в помещения двух кладовок. Места для нормального размещения ванны не хватало. Тогда один из приятелей посоветовал углубиться в стену, ведь она толстая, в два кирпича. Это была отличная идея: углубились на кирпич, и ванна встала не поперек, а вдоль. Все получилось чудесно. Мы с Надей полгода, пока шел ремонт, жили в офисе. Конечно, это было не очень удобно, но зато потом, когда все закончилось, настало время для получения удовольствия от жизни. Квартира стала такой красивой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Помню – сижу, смотрю телевизор, вдруг мысль: «Как просторно в комнате!», а за ней следующая мысль: «А сзади еще столько же места!», поворачиваюсь – и правда!   
     А потом пришел черед лестницы. Через 10 лет после переезда мы вдруг узнали, что, кроме входа со двора, которым мы и пользовались, раньше существовал и парадный вход прямо с Садовой улицы. Но там был длинный и грязный коридор, в котором любили собираться пьяницы, поэтому жильцы не возражали, когда тот вход закрыли. А через какое-то время соседний бар взял в аренду этот коридор и отгородил его от лестницы кирпичной стеной, так что и не догадаешься, что там был проход. Когда мы об этом узнали, сразу возникла мысль вернуть жильцам парадный вход, ведь теперь существуют всякие домофоны и ключи-таблетки, так что пьяниц можно не опасаться. Бар, естественно, не собирался отдавать нагло заграбастанную площадь. Но мы, обследовав ситуацию, заметили, что бар уничтожил часть несущей стены. Это был убийственный аргумент. Как только мы известили об этом руководство района, в бар явилась комиссия, и владельцу бара мало не показалось. Он посчитал за благо вернуть коридор, причем в отремонтированном состоянии. Стенку разобрали, плитку на пол настелили, и теперь мы все наслаждаемся цивилизованным существованием. А ведь большинство соседей не верили в успех этой затеи, а некоторые даже возражали, боясь, что снова придут алкаши. Не пришли! 
     Еще знаменательным моментом была моя личная борьба с подтеками краски на стеклах и на полу лестничных площадок. Я купил специальные скребки с лезвиями и в свободное время отчищал сначала стекла окон, а потом плитки пола от застывших капель краски. Наши соседи были потрясены происходящим. Кто-то спрашивал меня, зачем я это делаю, кто-то говорил, что надо требовать, чтобы этим занимались дворники, кто-то просто благодарил. Был забавный случай, когда наша соседка по площадке, будучи заметно выпивши, застав меня за этой работой, остановилась, понаблюдала, а потом глубоко поклонилась, с чувством сказала: «Спасибо Вам большое!» и пошла домой.  Вообще, смешная ситуация: доктор наук, профессор отчищает пол от краски и стесняется, когда его застают за этим занятием. Зато теперь на площадке моего второго этажа, а также на промежуточной между первым и вторым, окна чистые, а плитка сияет. Я, проходя, радуюсь этой мелочи. Предлагал людям, живущим на первом этаже, заняться этим тоже, но они не вдохновились на этот подвиг. Посмотрим, может, наберусь сил и отчищу плитку, чтобы радоваться, проходя и по их площадке, тем более что я нашел в магазине специальный гель для размягчения краски: наносишь, а через полчаса спокойно соскребаешь.
     Зачем я обо всем этом написал? Надеюсь, понятно, что это мое признание в любви. Я хотел сказать этим, что люблю свой Петербург, свою Коломну, свой дом, свою квартиру и даже свою лестницу. Чего и вам всем желаю!