Люди, гады, жизнь. Глава 23, последняя

Воспоминаний волнуется сеть.
     О карьере я все рассказал в предыдущих главах. О зарабатывании денег тоже. Даже о здоровье поведал. Но ведь этим наша жизнь не исчерпывается. Были в ней другие моменты и ситуации, крепко засевшие в памяти.  Попробую в календарном порядке пролистать собрание своих воспоминаний. Конечно, этими отдельными фрагментами память не ограничивается, но я рассказываю только о том, что может представлять интерес для других.
     1964-Й ГОД. Дело было в 11-м классе. Поехали мы с одноклассниками в Токсово кататься на лыжах. И вот в электричке уже на обратном пути как-то вдруг сам собой возник разговор о музыке. По-моему, кто-то из девочек спросил меня, кто написал «Гимн великому городу». Я знал, что это из балета «Медный всадник», но кто написал сам балет? Я тогда считал, что по произведениям Пушкина творил только Чайковский. На эту мысль меня наводили известные даже мне оперы  «Евгений Онегин» и «Пиковая дама». Я так и сказал: «Чайковский». Девочки подняли меня на смех. Ребята не стали заступаться, так как сами ничего не знали, я был главный знаток. Дальше девочки, почуяв вкус крови, приступили к добиванию жертвы: «Кто написал «Травиату», «Кармен», «Чио-чио-сан»?»  Мы сидели опозоренные и молчали.
     Назавтра мы с Колей Сванидзе и Славиком Чувашёвым пошли гулять. На нашем обычном маршруте – от дома до Парка Победы и обратно – мы вдруг обнаружили несколько стендов с театральными афишами. А на них названия опер и балетов в репертуаре, причем с фамилиями композиторов. Это родило в нас идею. Быстренько запомнив десяток произведений с авторами, мы направились к дому. А дома у меня имелся Большой энциклопедический словарь. Ознакомившись с разделами «Верди», «Чайковский», «Бизе» и т.д. и занеся информацию в созданный список, мы перешли к менее известным композиторам: Делиб, Массне, Леонкавалло… Вечером Коля обнаружил у себя дома несколько номеров журнала «Музыкально-театральный Ленинград», которые позволили заметно расширить список. В итоге за пару дней в него было внесено около 250 опер и балетов, а также нумерация сонат Бетховена и концертов Чайковского. Причем эта информация не осталась только на бумаге, мы заучили ее наизусть.
     И вот настал наш час. Мы пошли искать наших «победительниц». Первой мы встретили Наташку Миронович. Коля нанес первый удар: «Наташа, ты случайно не знаешь, кто написал оперу «Искатели жемчуга»?» Она не знала! «А оперетту «Очарованный рыцарь»? Как, ты не знаешь? Да это же Жорж Бизе!»  Тут подключились и мы: «Кто написал оперу «Замок герцога Синяя борода»? А балет «Чудесный мандарин»? Ты и это не знаешь? Это же великий Бэла Барток!» Так мы измывались минут пятнадцать и, удовлетворенные, направились к дому Людки Платоновой. Там мы поделились и с ней малой частью своей информации, что заставило ее признать, что мы не совсем болваны, и извиниться за то, что она о нас так думала. Правда, было ею сделано замечание, что эта информация суховата и что мы знаем только названия, а сами произведения никогда не слушали. В ответ на эту инсинуацию мы хором спели ей начало Первого концерта Чайковского и арию Сольвейг из оперы «Пер Гюнт» «великого норвежского композитора Грига», а я еще напоследок добавил арию мельника из оперы А.С.Даргомыжского «Русалка», чем заставили ее отказаться от последнего обвинения. 
     Кого-то еще нам удалось отловить, не то Ирку, не то Ленку, и только тогда мы почувствовали себя отмщенными.
     Интересно, что эта информация отпечаталась в моем мозгу, поэтому на протяжении всей жизни я легко отвечал на музыкальные вопросы в кроссвордах и викторинах, чем снискал себе славу знатока музыки.
     1967-Й ГОД. К 50-летию революции мы с ребятами решили подготовить для наших девочек концерт и записать его на магнитофон. Кто-то пел под гитару, кто-то играл на пианино, а я читал стихотворение. Я выбрал одно из любимых: Маяковский – «Хорошее отношение к лошадям». Раз люблю, значит, в чтение вкладываю всю душу. Записал, прослушал, ужаснулся. Надо сказать, что я и раньше знал, что твердый звук Л мне не дается, он у меня звучал, как у поляков. Но не до такой же степени! Я слушал себя и проникался мыслью, что ни одна нормальная девушка не сможет без смеха слушать такого кавалера. А текст, как назло, содержит огромное количество твердых Л. Я даже и не знаю никакого другого стихотворения, в котором их было бы столько: «…Смех зазвенел и зазвякал: Лошадь упала! Упала лошадь!» Или вот: «Лошадь, не надо. Лошадь, слушайте…». Или еще: «…лошадь рванулась, встала на ноги, ржанула и пошла». В общем, кто не читал, советую прочитать, гениальное стихотворение! Заодно поймете степень моего ошеломления.
    Я-то думал, что мой дефект почти незаметен, а оказалось, что он режет ухо. И решил я избавиться от столь заметного недостатка. Провел сам с собой эксперименты, прислушался, присмотрелся и понял суть проблемы: язык должен не лежать бревном, а кончиком упираться в нёбо. Начал тренировать язык, делать упражнения: «ЛЛЛужа, ЛЛЛошадь, ЛЛЛампа». Стал читать вслух, акцентируя каждый звук. Что-то начало получаться, иногда путем сильного напряжения всех сил я мог произнести что-то похожее на желаемое. И все-таки я решил пойти к логопеду. А тогда государственные логопеды существовали только для детей с дефектами речи. Но мне удалось найти платного логопеда, который занимался и взрослыми тоже. Он (точнее, она) проделала со мной несколько упражнений для языка: попробовать коснуться языком носа, высовывать его прямой пластинкой, скручивать в трубочку и т.п. В конце она задала домашнее задание на базе тех же упражнений. Всего я к ней ходил четыре раза и делал те же самые операции. На четвертый раз она сказала, что больше ничего мне дать не может, так что наши встречи прекращаются. «Вы же без моей помощи самостоятельно научились произносить этот звук. Теперь дело за автоматизмом. Просто следите за произношением, читайте вслух, стараясь правильно работать языком». Я последовал ее совету и достиг желаемого автоматизма. Правда, я и сейчас иногда вынужден напрягаться, например в слове «колокол», но окружающим это незаметно. Так что с девушками проблем из-за произношения не возникало.
     И еще 1967-Й ГОД. Свадьба моих одноклассников Оли и Славика проходила в кафе на Новоизмайловском проспекте. Тогда это был совсем новый микрорайон. Хотя это и близко от моего тогдашнего дома, но я никогда там не бывал. На всякий случай, перед началом я спросил у Коли Сванидзе, в какой стороне мой дом. Коля махнул рукой и ориентировочно указал направление. Как показали дальнейшие события, я это запомнил. На свадьбе я сидел напротив Боба Танхилевича. А у нас с ним всегда была какая-то конкуренция: и за оценки, и вообще. После первого тоста Боб меня спрашивает: «Слабо выпить стакан водки?» Мальчишество, конечно, но я налил и выпил. Закусил огурцом. И выгляжу тоже огурцом, по крайней мере, мне так кажется. А Боб спрашивает: «А второй слабо?» Я отвечаю: «Я выпью второй, если ты выпьешь первый». Налили, выпили. Опять огурчик. Через какое-то время мне стало тоскливо: и скука смертная, и народ неинтересный, и музыка неудачная. Решил я пойти домой, раз все так плохо складывается.   
     Это последнее, что я запомнил. Следующее воспоминание – как утром меня будит мама и спрашивает: «Марик! Где твое пальто и пиджак?» Я с трудом понял, где нахожусь и как я сюда попал, и догадался, что забыл их надеть при уходе из кафе. Мои брюки и рубашка оказались испачканными землей на коленях и локтях, на колене еще и дырка. Видно, я где-то полз. Загадочная история!
     Иду домой к молодоженам, звоню. Ольга и сейчас очень любит вспоминать, как я, не проходя в квартиру, робко спросил, нет ли у них моего пальто. Пальто нашлось в шкафу, они его забрали из гардероба. Я обрадовался, но не ушел. Ольга интересуется: «Что-то еще?» А я покраснел и, глядя в пол, спрашиваю: «А пиджака моего случайно нет?» Хохота было много, а пиджак не нашелся. Видно, мне стало жарко, я его снял по дороге и повесил на какую-нибудь водосточную трубу. А дело-то было 15 апреля, ночи не были особенно теплыми.
     Я не смирился с потерей и решил восстановить свою траекторию. А вдруг пиджак где-то висит и ждет меня. Прошел я от кафе до дома. Оказалось, что дорога лежит через железнодорожную насыпь. У меня проснулись какие-то обрывки воспоминаний, и я даже узнал место, где эту насыпь штурмовал. Так что земля на локтях и коленях объяснилась. Рядом, метрах в двадцати, обнаружился переход со ступеньками, но ночью я его не заметил. Мое путешествие было информативным, но безрезультатным – пиджак не нашелся. Наверное, приглянулся кому-то из бомжей.
     Кстати, друзья мне рассказали, что происходило с Бобом после моего ухода. С этого своего стакана он сильно опьянел. Но танцевать все-таки пошел. Пригласил Татьяну и решил показать ей, как здорово умеет танцевать. Танин муж Юра, кстати кандидат в мастера по самбо, в это время играл в оркестре на трубе. И вот Боб прямо перед ним демонстрирует свои методы обольщения его жены. Юра начал фальшивить на своей трубе, но доиграл мелодию и пошел к Бобу выяснять отношения. Правда, Славику удалось урегулировать конфликт, так что членовредительства не было.
     Но Боб не утихомирился. Он сел на пол в центре зала и стал хватать за ноги танцующих, считая это верхом остроумия и глупо хихикая. В конце концов, Валя Калинин решил отвезти его домой, одного его отпускать было нельзя. Валя остановил такси и поехал вместе с Бобом. Когда они подъехали к его дому, Боб заявил, что он здесь не живет и выходить из машины не будет. Валя почти силой выгрузил его из машины, довел до квартиры и сдал на руки родителям. Ночью Бобу было плохо, так что родителям пришлось даже вызывать «Скорую». Но все кончилось хорошо.
     Эта история стала легендой. Мой пиджак навсегда стал предметом для шуток. Эта ситуация и отражена в настоящем стихотворении (Маша и Лена – дочки Ольги и Славика).
 
Друг! Придя на юбилей,
Слов хороших не жалей!
Не жалей приятных слов,
Если ты не из ослов!

Лет промчалось двадцать пять,
Я обязан тост сказать.
Всяк поймет, взглянув назад:
Я им просто сват и брат.

Ради счастья их семьи
Брюки я продрал свои
И расстался с пиджаком –
Этот факт вам всем знаком.

Так что думаю, друзья,
Что имею право я
Оценить сей славный брак,
Право дал мне тот пиджак.

Двадцать пять прошедших лет
Могут дать уже ответ
На вопрос, что мучит ум:
Зря ль испорчен был костюм?

Если мы в кругу своем
Часто пляшем и поем,
Значит, все окей пока…
Хоть и жалко пиджака.

Детям всех друзей пример,
Маша ходит в Универ.
Так ребенка воспитать –
Не подкладку приметать.

Каждый дал свой лучший ген
Самой лучшей из Елен.
Перед нею сердцу млеть!
Так чего ж штаны жалеть?!

Мне всегда здесь хорошо,
Потому я и пришел.
Здесь опять душевно так,
Что готов я снять пиджак.

Самогни на грудь приму
И рубашку враз сниму.
Чувашев мне брат и друг,
Обойдусь легко без брюк.

Други! Из моих стихов
Вывод следует таков:
С их семьей мне по пути,
Я готов в трусах идти!

     1972-Й ГОД. Летом я поехал в Юрмалу вместе со своим минским приятелем Димой. У него в Риге жили знакомые Феликс, Гриша и их сестра Рая, у родителей которых была дача в Дзинтари.
     Мы с Димой встретились в Риге на вокзале и направились домой к его приятелям. По дороге Дима мне и говорит: «Хочу тебя предупредить, что фамилия моих друзей – Зеликман, так что ты не удивляйся». Как тут не удивляться, ведь фамилия моя довольно редкая – все-таки не Петров и не Кузнецов? Так что я успел высказать свои эмоции по этому поводу. После некоторого размышления Дима поведал: «Я познакомился с ними в позапрошлом году, когда ездил в Ригу с моим другом…». Он немного помедлил и закончил: «…которого звали Марик, а фамилия была Зеликман. Но это не ты! Причем, что интересно, он им не родственник!»
     Я, честно говоря, решил, что он фантазирует – порой с ним такое бывало, но в дальнейшем проверка показала, что Дима не соврал. Надо же!
     Мы прожили пару дней у них в Риге, а потом все вместе поехали в Юрмалу и провели там две прекрасных недели, но после этого не встречались.
     И вот, через 30 лет, когда я по вопросам котельного бизнеса приехал в Москву, мой приятель и владелец этого бизнеса Володя доверительно сообщил мне: «Приехал человек из Риги, хотят организовать там наш филиал. Очень серьезный бизнесмен. Кстати, его фамилия тоже Зеликман». Я вспомнил ту давнюю поездку и сказал: «Так я ж его, наверное, знаю. Как его зовут?» Это оказался Феликс, очень важный и раздобревший. Меня он, конечно, не узнал, как, впрочем, и я его, но, когда я напомнил ему о нашем знакомстве, он заулыбался и произнес: «Ах, молодость, молодость!» Такая эмоциональность редко встречается у рижан.
     И еще одно воспоминание на ту же тему. В 81-м году мы с приятелем Женей поехали в Ялту. Сняли там комнату на втором этаже в доме у одной женщины, еще одну комнату на первом этаже она сдавала какой-то семье. Как-то Женя приносит письмо (она складывала их на крыльце) и говорит: «Это тебе». Смотрю: «Зеликману Д.Е.», кто-то, думаю, ошибся с инициалами, вскрываю: «Дорогой Давид!» Говорю Жене: «Это не мне. А кому?» Идем к хозяйке, она говорит: «Это, наверное, вашим соседям». Идем к ним. И правда, это им, они приехали из Днепропетровска. Выпили вместе за такое совпадение. Надо же, хозяйка сдала две комнаты и обе Зеликманам. Поудивлялись мы тогда.
     И еще о моей фамилии. Она происходит от немецкого Seligman – вольный, блаженный. По-немецки первая буква читается как З, звук Г преобразовался в К, поэтому в русский она перешла как Зеликман, хотя существуют и другие варианты. В 2014 г. я ездил в тур по западу США. Проезжая по штату Аризона, в окно автобуса вижу название города: Seligman. К счастью, у нас там была остановка, так что мы провели там целый час. Я успел пробежаться и всё посмотреть. Городок маленький, всего одна улица, население 450 человек, стоит на знаменитой дороге №66, соединяющей Чикаго и Лос-Анджелес. Назван в честь банкира Джесса Зеликмана, выходца из Германии, который был ответственным за строительство этого участка дороги. Этот визит произвел на меня сильное впечатление. Не каждому удается побывать в городе, носящем его имя! Я купил там бейсболку с надписью “Seligman” и пообщался с местным полисменом. Когда я объяснил ему ситуацию, он очень обрадовался и стал хлопать меня по плечу и по спине. Мы вместе сфотографировались на фоне его автомобиля, на котором было написано название города. А с моими попутчиками мы по такому случаю даже пропустили по рюмке виски. 
     1978-Й ГОД. Когда в ходе моей борьбы с ВАК мне приходилось ездить в Москву, обычно я организовывал себе командировку в какой-нибудь из учебных институтов. Закончив свои дела в ВАК, я шел в этот институт и просил в канцелярии отметить мне командировку. Это всегда срабатывало без проблем. Но в последний раз дама в канцелярии вдруг попросила меня заверить посещение соответствующей кафедры подписью ее заведующего. Но я-то туда даже не заходил, какая может быть подпись?    Все-таки я решил попробовать и пошел на кафедру, а вдруг там что-то получится. Но был уже конец пятницы, кафедра была попросту закрыта. Что же делать? Возвращаться без отмеченной командировки нельзя, я же должен отчитаться по ней. Не ждать же понедельника! И я решил: вряд ли они помнят все возможные подписи. Пристроился на подоконнике, в нужном месте написал: «Прибыл в 12-00, убыл в 16-00. Зав. кафедрой физики …» и изобрел некую закорючку вместо подписи. На случай если у них все-таки есть образец его подписи, перед словом «Зав.» я поставил апостроф, что должно было означать, что подписывал не сам Зав., а кто-то вместо него. Кто? Откуда я знаю, я ведь приезжий. И я снова пошел в канцелярию. «Ну вот, совсем другое дело», - сказала дама и отметила командировку. И я спокойно поехал домой.  Наглость города берет!
     И еще 1978-Й ГОД. В конце февраля я купил горнолыжную путевку на Чегет. Давно меня тянуло в горы. Хотелось попробовать себя и в незнакомом виде спорта – горных лыжах. Мои друзья – Женя Коварский с его тогдашней женой Славой – побывали на Чегете предыдущей зимой и, захлебываясь от восторга, уговаривали меня сделать то же самое. «Ты никогда такого не пробовал! Ты будешь в восторге!» – обещали они. Я не был склонен к восторгам и всегда ожидал от жизни каких-либо каверз, о чем я их и проинформировал: «Не знаю точно, что произойдет, но боюсь, что что-то пойдет не так». Они хором возмутились моей недоверчивостью и пессимизмом и на случай возникновения проблем дали мне телефон директора турбазы, на которой они побывали: «Он наш друг, он тебе точно поможет, если что». Мне и самому очень хотелось посмотреть и испытать то, что манит такое количество людей на Земле.  Пошел и купил.
     Путевка называлась «Интурист» и была заметно дороже обычной (200 рублей вместо 160). Я ожидал прелестей интуристовской жизни: бытовых удобств, баров на крышах с цветомузыкой и т.п. И вот мы, 30 туристов с раскатанной губой, прибыли на место. Но те два дома на 15 человек каждый, в которых мы должны жить, не готовы нас принять. Правда, они уже построены, но в них не вставлены стекла, не уложен линолеум, не работает водопровод, короче говоря, они не приняты в эксплуатацию. Нас пытаются разместить в других гостиницах Чегета, но мест нет, самый сезон. Каждое утро нас перетасовывают, забирая из одного отеля и размещая в другом. Причем спать приходится даже не в номерах, а в кинозале, в бильярдной, в предбаннике и т.д. А местное начальство обещает, что в момент все доделает. Через два дня доделали, нас вселили, но жить там было невозможно из-за запаха клея БФ, на который клеили линолеум. Вмешался СЭС. Нас снова стали распихивать по разным местам. Но даже в этих условиях молодость брала свое: мы не озлобились, а пытались получить удовольствие от того, что есть. Мы пели песни, рассказывали анекдоты, устраивали викторины и конкурсы. Возникали дружбы, романы, влюбленности. Все 30 человек были единым коллективом. Но мы и боролись, писали жалобы, ходили на приемы и встречались с руководителями управления по туризму.
     К тому же выяснилось, что лыжи надо было везти с собой, так как прокат не предусмотрен. Но все-таки принимающая сторона чувствовала некоторое неудобство из-за нарушения правил кавказского гостеприимства. Они привели нас в пункт проката другого отеля, где мы подобрали себе лыжи и ботинки. Но не все попали в число счастливчиков! Я не попал: моего 44-го размера не оказалось. Поэтому назавтра, когда все с лыжами пошли на склон, я стал звонить по данному Женей телефону. Директор турбазы оказался очень душевным человеком: «Приходи, всё подберем!». Идти надо было километров пять. Я пошел. Лыжи и ботинки мне подобрали быстро, и я двинулся в обратный путь, предвкушая завтрашний выход на склон.
     Но назавтра ситуация резко изменилась. Нас опять решили перетасовать по отелям. Это переполнило чашу терпения. Мы терпели целых пять дней, надеясь, что ситуация нормализуется, но все надежды оказались напрасными. Мы проголосовали и единогласно решили возвращаться домой. Вечером за нами придет автобус, который отвезет нас в аэропорт, а там будь что будет. Приняв это решение, все успокоились, взяли лыжи и пошли на склон. А я взял свои лыжи и понес их обратно на турбазу: 5 км туда и 5 обратно. Вернулся, а тут и автобус подошел. Так что на лыжи я даже не встал.
     Третьего марта мы прибыли в аэропорт, провели там два дня, так как не было билетов, но в итоге все-таки улетели домой. Там нам вернули все деньги, включая плату за авиабилеты. И вот 8-го марта мы все собрались в ресторане, чтобы отметить и вспомнить. Именно к этому событию и написано это стихотворение.   Отмечу, что в нашей группе было двое ребят, так сказать, «из центра», привыкших к жизни в барах, в ресторанах, на каких-то сборищах и т.п. Они объяснялись на весьма специфическом языке, с большим числом не знакомых нам или непривычно применяемых слов. Часть этого лексикона я использовал в стихотворении. Эти слова напечатаны крупным шрифтом.

Друзья, не забыть уж вовек нам
Тех дней сумасшедшую МУТЬ.
Я тост вам сейчас КУКАРЕКНУ,
А Леня ПОДХРЮКНЕТ чуть-чуть.

ТУСОВКА примерно такая:
Мы мчались в Кавказскую высь,
А местный ПРИДУРОК Бекаев         (директор туристского комплекса)
Задумал УМАТНУЮ мысль.

“Пусть я без работы останусь,
Пусть взяток вовек ни рубля,
Но отпуск М.А.Зеликману
Испорчу как надо. ГОЛЯК!

И все ленинградское БРАТСТВО,
Что он притащил, как чудак;
Они ХОХОТАТЬ И СТЕБАТЬСЯ
Здесь будут ОКЕЙНО! ГОЛЯК!

Пускай с голодухи повоют,
Бээфа понюхал - заляг;
Девицы пусть рожи не моют,
Накраситься негде. ГОЛЯК!

А спать положу их в чулане,
В бильярдной, в кино, под столом…”
Так МЫСЛИЛ  В ТАКТИЧЕСКОМ ПЛАНЕ
Дурак Мухаджир - КАЙФОЛОМ.          (Бекаев)

СХВАТИТЬ нас собрался НЕПЛОХО,
И планы его далеки,
Но ЕСТЬ НА ПЛЕЧАХ У НАС ТОХЕС,  (это по-еврейски "задница")
Все поняли, НЕ ДУРАКИ.

Мы все ОБСУДИЛИ ПО-БРАТСКИ,
ПОДУМАЛИ ВСЕ ГОЛОВОЙ,
Тихонечко, ПО-ДЕПУТАТСКИ
Собрались и ходу домой.

Что БАБКИ? ТЛЕН, ТУФТА, дерьмо!
Мы не скупые люди.
За что бороться? ВСЁ РАВНО
НЕТ ДЕНЕГ И НЕ БУДЕТ.

У них, конечно. Не у нас.
Мы БАБКИ ОТСОСАЛИ
И, вспомнив солнечный Кавказ,
БАЛДЕЕМ в этом зале.

Сейчас акценты обозначу.
Смысл выступленья очень прост -
Хотел я ХРЮКНУТЬ за удачу
И за победу этот тост.

Чтоб попривычнее для слуха,
Слова скажу такие я:
Пускай всегда вам будет ПРУХА,
Но не такая, как моя.
 
     Так закончилась эта эпопея. Но расскажу еще, как пришел к Коварским. Мне запомнилась немая сцена, когда Женя открыл дверь. «Что случилось? Ты же должен быть на Чегете!» - «Таковы извивы судьбы», - сказал я и рассказал всю историю. Женя со Славой были потрясены: «Ну и пруха у тебя!» - восторженно сказали они. Особенно понравилась история с лыжами, носимыми мною туда и обратно.   Нахохотавшись, Слава сказала: «Ничего-ничего. Я попробую тебя порадовать». Она с таинственным видом достала из сумочки какой-то билет: «Это тебе пригласительный на субботний вечер в Дом архитектора. Там будет ежегодный праздник архитекто-ра. Мы тоже идем». Я хмуро сказал: «Что-то будет не так. Наверное, бабы все страшные?» - «Ты что? Наши девочки самые красивые в городе. Будет очень весело». - «Поглядим», - сказал я и взял билет. Когда я подошел к Дому архитектора, Коварские меня уже ждали. «Как ты это делаешь? - спросила Слава. – У них проблемы с электричеством. Вечер отменен». Я дьявольски усмехнулся.
     1979-Й ГОД. Коллективный исход за рубеж подпитывался различными грустно-юмористическими рассказами о нашем беспросветном существовании «тут» и счастливом бытии «там». Вспоминается такая, действительно остроумная, история.
     Когда один мой приятель служил на флоте, у них в части провожали на пенсию ветерана. Командир произнес такую прочувствованную речь: «Сегодня мы провожаем на заслуженный отдых дорогого Ивана Петровича. Славный путь прошел он в нашей организации. Больше сорока лет назад он пришел к нам простым матросом. Вот как он начинал! А теперь? Теперь он старший матрос!»
     Эту историю мы тогда пересказывали друг другу как убедительный аргумент для отъезда на ПМЖ. Разве можно жить в стране, в которой вся жизнь уходит на подъем от простого матроса до старшего?! С тех пор мои воззрения сильно изменились.
     1980-Й ГОД. Одна знакомая дала мне почитать роман Джорджа Оруэлла «Ферма животных» на английском языке. Тогда чтение самиздата или тамиздата (литературы, изданной за границей) было весьма популярно в некоторых кругах. Я, например, прочитал таким способом «Архипелаг ГУЛАГ» и «В круге первом» Солженицына и еще кое-какие запрещенные книги, состоящие из фотографий отдельных страниц. «Ферма животных» тоже была запрещена, поэтому дали мне ее «по секрету» и всего на неделю. Я не был убежденным диссидентом, поэтому даже не знал, что это за роман такой и почему он запрещен. Тем сильнее было впечатление. Я был просто восхищен остроумием, образностью, афористичностью автора. Мне хотелось пересказывать содержание знакомым, цитировать тексты, ставшие афоризмами. Но пересказывать близко к тексту я не мог, а перечислять основные идеи скучно и неубедительно. Тогда я решил перевести роман на русский. Попросил у знакомой дать мне его еще на пару недель. Сразу это не получилось, спрос на него был большой, но примерно через месяц роман был у меня. Это был так называемый pocket-book из 130 страниц.   Работа предстояла нешуточная. Ведь надо было не просто прочесть, не просто перевести, но и записать этот перевод. Язык я знал довольно хорошо, так что прочтение с пониманием одной страницы занимало 2 минуты, а вот записывание требовало уже 18 минут. Каждый день надо было в среднем переводить 10 страниц, это 180 минут, т.е. 3 часа ежедневно.
     Но назвался груздем – полезай в кузов. Пришлось напрячься. И я это сделал! А потом дал всем знакомым почитать. Этот перевод и сейчас лежит у меня в секретере и напоминает мне о том, что я был среди первых переводчиков на русский этого великого романа.
     1983-Й ГОД. Как-то в воскресенье пошел я в наш крупнейший тогда автомагазин на улице Салова; что-то надо было купить для моего «Запорожца». Смотрю, недалеко от входа кучка людей что-то с интересом обсуждает. Подхожу, вижу: парень крутит три напёрстка и приговаривает: «Кручу-верчу, запутать хочу». Играющий против напёрсточника мужчина раз за разом угадывает, под каким из напёрстков спрятана горошина и получает в награду десятку за десяткой, уже полный карман хрустящими купюрами набил. Я догадываюсь, что выигрывающий – член «банды» и что так они заманивают простаков. Но любопытство берет верх, хочу понять, как же они это делают. Присоединяюсь к кучке наблюдающих. Через несколько минут замечаю, что, конечно же, дело не в скорости верчения, не дающей заметить, где нужный напёрсток. Парень «финтит», т.е. незаметно перекладывает шарик из одного напёрстка в другой. При этом он приподнимает край напёрстка, вынимает шарик, зажимает его между пальцами, так что он не виден окружающим, а потом, приподняв в процессе верчения край другого напёрстка, подсовывает шарик под него. Народ этого не замечает и раз за разом попадается. Надо сказать, что почти все в толпе – члены банды, создающие ажиотаж; реальный лопух один, максимум два. «Напарники» активно играют, вслух делятся мыслями, советуются с окружающими, радуются при выигрыше, приглашают лоха сыграть «в пополаме». Главное – чтобы он начал играть, тогда дело в шляпе. Первый раз дают выиграть, поздравляют, хвалят: «Ну, у тебя и зрение! Так ты у него сейчас все деньги выиграешь». Лох на это ведётся, играет еще раз с удвоенной ставкой, проигрывает. Теперь хочет отыграться, играет снова, и пошло-поехало … до последнего рубля. 
     Понаблюдал я минут десять и неминуемо вошел в сообщество лохов. Проиграл несколько раз, и деньги кончились.  Слава богу, взял с собой не очень много – рублей сто. Но это и не мало – месячная зарплата начинающего инженера. Правда, я тогда зарабатывал репетиторством, так что для меня это было не смертельно. Но обидно! Я же всё понял, а все-таки продул! Понаблюдал еще полчасика, просёк еще ряд финтов. Оказывается, «напарники» не только заманивают, иногда они тоже осуществляют финты с горошиной. Например, иногда «главный» делает вид, что отвлекся, смотрит куда-то в сторону, а кто-то из подсадных нагло приподнимает наперсток, показывает под ним шарик и шепотом предлагает сыграть с ним в паре: у него, мол, денег не хватает. При этом он незаметно для всех шарик вытаскивает и оставляет у себя, так что ни под одним из наперстков его нет. Но их это не волнует – проигравший видит пустой наперсток, под которым он ожидал найти горошину, и безропотно выкладывает денежки. Один раз я видел, как проигравший мужик попросил показать горошину. Они не смутились, побазарили немного: «А ты думаешь, она сейчас под каким? Под этим? А я думаю, под этим», подвигав при этом наперстки еще пару раз, и опять же незаметно подложили горошину под один из них.
     Решил я все-таки отыграться. В следующее воскресенье пошел туда снова. А их нет.   Я спросил у торговца автопокрышками в ларьке, где они. Он говорит: «Ты что, у них выиграть хочешь? Брось ты эту затею, парень. Они тебя все равно обыграют.  Выиграть не дадут. У тебя что, деньги лишние? Тогда купи у меня покрышки для своего «Запора», хоть с пользой потратишь». 
     Что делать? Поехал я домой. Но досада осталась. Народная мудрость говорит: «Чтобы избавиться от искушения, надо ему последовать». Вот я и последовал. Поехал опять через неделю. Они были на месте. Всем составом. Я постоял, посмотрел, проверил себя. Каждый раз я знал, где шарик. 100 процентов угадывания! И я включился в игру. Они быстро поняли, что я поднаторел в их деле и что меня надо опасаться. В процесс включилась вся банда. Они запутывали меня, отвлекали, а главный снова начинал крутить напёрстки уже после того, как я сказал, где шарик.   При этом делал вид, что не расслышал мои слова, а в это время принимал ставку у кого-то из своих. Пару раз я все-таки ухитрился выиграть, но в итоге счет был не в мою пользу. Вокруг нас собрались любопытные. Поняв, что долго дурить меня в присутствии зрителей они не смогут, главный сказал: «Атас, менты!», и они быстро смылись, оставив меня еще без пары сотен рублей. Я был огорчен, но не слишком. Я все-таки их напугал, своим бегством они признали, что я хоть и лох, но достойный противник. Это меня успокоило, соблазн исчез. Больше я к ним не ходил.
     Как-то через несколько лет зашли мы с мамой на Некрасовский рынок. И тут я увидел напёрсточника. Это был, конечно, не тот старый знакомый, а какой-то «местный» (у них районы поделены).  Крутил он не наперсток с горошиной, а пластмассовый стаканчик с поролоновым шариком размером с пинг-понговый. Пока мама что-то там покупала, я решил понаблюдать. В это время они облапошивали какую-то тетку. Она уже продула некую сумму и, в надежде отыграться, держала в руке очередную купюру. Мы встретились глазами. Я незаметно для других покачал головой.   Она остолбенела, подумала несколько мгновений и отошла. Банда решила переключиться на другого лоха. Им должен был стать я. Меня надо было заманить.   Они прибегли к известному мне маневру: главный якобы засмотрелся куда-то в сторону, один из подсадных присел и, как бы заметив, что главный отвлекся, приподнял стаканчик, показав мне шарик. Я покачал головой. Он решил, что я не понял своего счастья, и проделал это еще раз, причем в конце незаметно (по его мнению) вытащил шарик и зажал в ладони, благо шарик был поролоновый, и его можно было сжать в руке так, чтобы он не был виден. Потом он подмигнул мне и сказал шепотом: «Давайте на пару сыграем». Я отказался. Он спросил: «Но почему, ведь Вы же знаете, где шарик?» - «В том то и дело, что знаю, - ответил я, - но он не там, где Вы показываете». Он взглянул на меня с интересом: «И где же он?» - «Вы действительно хотите, чтобы я сказал, где он?» - спросил я. – «Хочу». - «Он у Вас в ладони». Улыбка мгновенно сошла с его лица. Он выпрямился, подошел ко мне вплотную и сказал сквозь зубы: «А ну, быстро катись отсюда, пока ножа не получил».  Я решил не дискутировать и ретировался. С тех пор я к напёрсточникам даже не подхожу.
     1985-Й ГОД.  В сентябре в Пицунду приезжали многие репетиторы. Конечно, бархатный сезон, можно отдохнуть в приятной компании. Но в 1985 году их было просто нашествие - человек 10. И вот как-то утром прихожу на пляж. Меня встречает Татьяна, жена Паши - одного из трудяг на почве подготовки в ВУЗ. Эта Таня была очень активной, разговорчивой, если не сказать болтливой, и громкой. Люди на пляже, ища тишины, старались располагаться подальше от места её залегания. Так вот, встречает она меня словами: «Марчелло, спорим на шампусик, ты не сможешь решить мою задачу?» Вижу, несколько репетиторов уже сидят с ручками над листочками и что-то там пишут и рисуют. «Что ж, сразимся, - подумал я. - Давай твою задачу».  Оформили спор. Для эффектности я не стал доставать бумажку и ручку. Сел на скамейку и стал думать. И, о радость, через 5 минут пришёл к ответу. Скрывая возбуждение, я с равнодушным видом сказал Тане: «С тебя шампусик, я решил». Она даже растерялась: «Скажи мне ответ на ухо». Я сказал. Таня разочарованно крикнула Паше, сидящему немного поодаль: «Паша, он реши-и-ил!»  На это Паша резко ответил: «Я тебе говорил не лезть к нему, он решит. Вот теперь сама покупай шампанское». И все друзья-репетиторы посмотрели на меня долгим взглядом. Они-то не решили…  Не скрою, приятный был момент.
     1989-Й ГОД. Я нанял учительницу музыки для моей шестилетней дочери. Для ясности скажу, что дочь жила со своей мамой Мариной. У них дома пианино было, на нем блестяще играла бабушка (Вера Иосифовна умерла в 90-м году. Выдающаяся была женщина, я к ней очень хорошо относился. Царство ей небесное!) Поскольку Вероника все выходные проводила у меня, то я посчитал необходимым тоже купить инструмент, чтобы следить за процессом обучения.  Иногда я отводил ее к учительнице и присутствовал при занятиях. И вот однажды мне пришла сумасшедшая мысль – а не заняться ли мне музыкой? Мое детство прошло в коммунальной квартире. В нашу комнатку не влезло бы пианино, даже если бы на него нашлись деньги. Но раз в неделю и даже чаще мы с мамой ходили в гости к моей двоюродной сестре Оле, которая жила неподалеку и у которой пианино было. Там я частенько садился к инструменту и что-то такое подбирал. Не то чтобы я мечтал о карьере музыканта, просто было интересно слышать, как рождается мелодия.
     В университете я не был слишком занят, свободное время имелось. Так почему бы мне сейчас не попробовать получить то, чего я был лишен в детстве? Я мог даже пофантазировать о том, как через пару лет смогу играть джаз, поднимая глаза к потолку и всем телом и душой сопровождая мелодию. Сказано – сделано, я договорился с учительницей Вероники Еленой Алексеевной и стал дважды в неделю приходить к ней на урок. Я был прилежным и упорным учеником, все домашние задания выполнял аккуратно и старательно, привлекая все свои навыки и способы запоминания. Елена Алексеевна была потрясена моей мотивированностью и дотошностью. У нее были и другие взрослые ученики, но их продвижение было медленным. Я же несся на всех парах, пройдя за год два класса музыкальной школы.   В конце года был традиционный концерт учеников, на нем я сыграл несколько весьма непростых вещей. Через год Елена Алексеевна уехала на ПМЖ в Америку, и я остался без преподавателя. Я нашел новую учительницу музыки по объявлению. Эта женщина жила недалеко от меня, что было удобно, но занятия как-то не сложились, она не смогла сформировать четкий план моих действий, и вместо жесткой целенаправленной программы получилось неспешное поддержание уровня. Через год, добравшись до конца 4-го класса, я все-таки прекратил свой эксперимент. Для этого была такая нетривиальная причина. Часто мы с Вероникой демонстрировали друг другу свои достижения. И вот как-то, наблюдая за моей игрой, моя восьмилетняя дочь спросила: «А почему ты все время смотришь на руки?» Я удивился: «А как же еще? Я же должен попадать по клавишам». А она говорит: «Это должно происходить само. Вот смотри».  Села за пианино и сыграла довольно длинную мелодию, неотрывно глядя на меня. Ее пальцы сами знали, какие клавиши нажимать! Я так не мог! И тут мне стало понятно, что мой возраст обучения музыке ушел, это надо было делать в 7 лет, а не в 43. Конечно, силой воли и упорством я чего-то добьюсь, но это будет не то, чего я хочу. Свободной импровизации не получится! Будут скучные ученические экзерсисы! И я прекратил занятия.
     1995-Й ГОД. У Вероники в школе были два иностранных языка: английский и немецкий. С английским все было в порядке: и Марина на нем говорила, и я, да Вероника с мамой и в Англию ездили к знакомым. Так что по английскому у дочери была твердая пятерка. А вот по немецкому почему-то четверка! Я высоко оценивал дочкины способности и считал, что она должна иметь пятерки по всем важным предметам. А иностранный язык – предмет нужный. Я один раз высказал Веронике свои пожелания о более высокой оценке, потом другой, но ничего не менялось: четверка оставалась четверкой. «В чем дело? – спрашивал я. - Ты не можешь выучить правила?» Она отвечала на этот вопрос очень уклончиво. Тогда я решил проверить уровень ее знаний. Языка я не знал, но ясно представлял, какие слова в пятом классе уже надо понимать. Я спросил, как будет по-немецки «ходить», «смотреть», «любить», «дом», «корова» и т.п. Она не знала. Я был шокирован, три года изучения и такой уровень? Почему? Из объяснений дочери я понял, что учительнице все безразлично, она ищет только способ убить время. Ожидать улучшений было наивно.   Устраивать скандал в школе не хотелось. Я вспомнил о своем любимом методе карточек и понял, что надо делать. Если не я, то кто! Я купил в магазине самоучитель немецкого, школьные учебники для разных классов, еще какие-то пособия и занялся самообразованием. Сначала разобрался в грамматике, потом начал выписывать слова на карточки и учить их. Я был мотивирован и увлечен масштабностью поставленной задачи. Короче говоря, за месяц я выучил 800 слов, т.е. почти полный набор слов для средней школы. После этого взялся за Веронику. В общем, очередную четверть она закончила с пятеркой по немецкому. Кстати, на следующий год мы с ней поехали в Германию к моему другу Аркаше, где немецкий нам очень пригодился. К сожалению, воспользоваться языком мне больше не пришлось, так что он потихоньку испарился из моей памяти. Но некоторые слова помнятся, и я уверен, что при необходимости за считанные дни могу все восстановить, тем более что карточки у меня сохранились. Еще раз скажу об эффективности метода!
     И еще 1995-Й ГОД. Увидел афишу о поэтическом вечере Юрия Левитанского. Впервые его стихи я услышал в 1971 году. Брат моего школьного приятеля, и сам мой приятель, будущий известный режиссер, а тогда двадцатилетний студент Щукинского училища Леня Трушкин читал их на конкурсе чтецов в Ленинградском театральном институте. Я был потрясен услышанным. Конечно, и Леня читал прекрасно, но главное – стихи! Не могу сказать, что в то время я не любил или не ценил поэзию. Великие поэты Пушкин и Лермонтов были для меня несомненными гениями. Еще больше я восторгался Маяковским! Были еще поэты серебряного века, которых я знал похуже. Знающие люди говорили, что Мандельштам и Пастернак «погениальнее Пушкина будут».
     Но таких стихов, которые читал Леня и которые прямиком направлялись в мою душу, я не встречал. Фамилия автора запала в память. И когда через пару лет моя приятельница Лена Елисеева подарила мне сборник стихов Левитанского «Воспоминание о красном снеге», я сразу вспомнил Ленино выступление.  Запоем прочел сборник. Удивительно - моя душа попадала в резонанс почти со всеми стихами Юрия Давидовича. Мне хотелось их читать вслух, делиться своими чувствами с людьми. Я пересказывал друзьям содержание стихов своими словами, но это было не то, нужны были эти точные и точеные строки, созданные гениальным поэтом. Я не успокоился, пока не выучил наизусть пару десятков, а то и больше стихотворений, и только тогда возникло ощущение, что они стали моей собственностью. Много раз я читал их при разных обстоятельствах: друзьям во время дискуссий, девушкам на свиданиях, коллегам на сабантуях, и каждый раз я чувствовал мурашки по спине, что для меня является признаком настоящего искусства.
     Поэтому, увидев афишу, я решил пойти послушать самого поэта и взять с собой свою двенадцатилетнюю дочь. Мы сидели в первом ряду, я заворожённо слушал и повторял про себя знакомые мне строки. Юрий Давидович читал хорошо, хотя и с особой интонацией, присущей поэтам, акцентируя скорее не смысл, а звучание.
     Когда концерт закончился, я понял, что не могу не поговорить с моим кумиром. Я взял Веронику за руку, и мы прошли за уже опущенный занавес. Вокруг Левитанского толпились его знакомые, организаторы концерта, звукооператоры и другие профессионалы. Я дождался, когда суматоха утихнет, подошел к поэту и сказал:   «Дорогой Юрий Давидович! Я не мог не сказать Вам, какую роль ваши стихи сыграли в моей жизни. В самые трудные и печальные минуты, а их было предостаточно, я вспоминал ваши строки, и это помогало. Я должен пожать вашу руку. Это один из знаменательных моментов моей жизни. Это, как если бы Вы могли пожать руку Пушкину». На мои глаза наворачивались слезы, да и Юрий Давидович был очень растроган. «Да кто Вы? Расскажите о себе» - попросил он.  «Я физик, живу в Ленинграде, - ответил я. – Но не могу отнимать у Вас время. Я только хотел сказать Вам то, что сказал». «Хорошо, - сказал Левитанский, - сейчас не время для долгих разговоров. Но обещайте мне приехать в Москву. Там мы с Вами подробно поговорим обо всем». Он написал мне свой московский телефон, и я с жаром пообещал обязательно приехать. На этой ноте мы попрощались. Моя дочь стояла рядом, открыв рот и наблюдая за двумя мужчинами с влажными глазами. Мне кажется, что для нее это тоже был момент истины. 
     Я очень хотел съездить в Москву и собирался сделать это летом. Но 26 января 1996 года Юрий Давидович Левитанский умер от инфаркта. Ему было 74 года.
     Записка с его телефоном лежит у меня в сборнике его стихов и напоминает мне о встрече с моим кумиром.
     1996-Й ГОД. 7 октября мы переехали на новую квартиру. Об этом я подробно написал. Но вот о чем умолчал. Новоселье праздновали под Новый год, 28-го декабря. И вот собрались друзья, сели за стол, наполнили бокалы, и тут я встал и сказал: «А сейчас, друзья мои, я хочу показать вам, как ездил летом в Германию.   Это недолго, минут сорок». Все, конечно, загалдели, никто такой подлянки не ожидал: рюмки полные, а выпить нельзя. Но я невозмутимо включил видеомагнитофон, и вдруг все услышали звуки свадебного марша Мендельсона. Они даже очухаться не успели, а на экране мы с Надей в зале торжественной регистрации, целуемся и обмениваемся кольцами. Все так рты и пораскрывали, ведь никто не знал, что мы собираемся расписаться, только Надина подруга Наташа Орленко и мой верный друг Женька Коварский, которые были свидетелями на свадьбе, а также еще один верный друг Ося Хинич, который был свидетелем всей моей жизни. Так что отпраздновали сразу и свадьбу, и новоселье! И за наступающий год тоже выпили.
     2002-Й ГОД.  Проходил я как-то мимо Музея блокады Ленинграда и вдруг обнаружил, что на большой и красивой табличке у входа в музей, написанной золотыми буквами по стеклу, вместо слова «Siege» написано «Seige». Будучи поборником грамотности и безошибочности, а также стремясь хоть как-то увеличить порядок в нашей Вселенной и снизить энтропию, я не мог оставить эту вопиющую ошибку без комментария, не поленился и направил факс директору музея.  Надо отдать ему должное, уже назавтра табличка была снята, а через месяц засияла во всей своей новизне и правильности.
     Это был мой первый подвиг на ниве повышения грамотности музейного фонда. Первый, но не последний! На табличке у входа в музей гигиены было крупно и красиво написано «Musuem of Hygiene». Я зашел внутрь и завертел головой в поисках администратора. По пустому холлу ко мне уже бежала женщина, они там не избалованы отдельными посетителями, все большей частью профессиональные экскурсии. Я ее разочаровал, сказав, что зашел не по поводу посещения, и попросил позвать директора. Вышла заведующая экскурсионным отделом и с удивлением узнала от меня, что в тексте на табличке допущена грубая ошибка: слово «музей» по-английски будет «museum», а там написано «musuem». «Не может такого быть!» - не поверила она, позвала еще кого-то, и мы вместе вышли проверить. Надо было видеть их лица, когда они пристально рассматривали это злополучное слово - просто ситуация из «Двенадцати стульев». Наконец заведующая сказала: «Нехорошо, здесь бывают иностранцы. Позор! Срочно переделать!», обернулась ко мне и сердечно поблагодарила за бдительность. Через несколько дней все было исправлено.
     Но не всегда все было так просто. У входа во всемирно известный собор “Спас на крови” стоял щит с описанием музея на разных языках. В первом же слове, по-английски означающем “церковь”, вместо правильного «church» было написано «chirch». Вместо слова «design», означающего «проект», стояло «desinе». Но самым забавным и одновременно наиболее позорным мне показалось то, что на всех дверях висели крупные, красивые, фабрично сделанные таблички с надписью «Puch» вместо правильного «Push» (толкать). Позор – это слишком мягко сказано!  Придя домой, я написал письмо об увиденном и отправил его по факсу директору музея. Заглянул я туда снова месяца через три. Все осталось без изменений. Я решил позвонить напрямую директору, но секретарша меня до него не допустила. «Что Вы хотели?» - сухо спросила она. Я объяснил, что три месяца назад посылал факс об ошибках. «Да-да, - сказала она, - я прекрасно помню. Мы все исправили». Мне пришлось ее разочаровать, тогда она уже другим тоном попросила меня еще раз прислать это письмо. На этот раз оно сработало, все таблички были убраны. А я через несколько недель получил благодарственный факс от директора Спаса на Крови за свое неравнодушие и заинтересованность.
     Эти события заронили в мою душу семена гражданского сознания: «Если не я, то кто?» У меня возникло твердое убеждение, что никто ни за чем не следит. И я решил делать то, что в моих силах. Так начался мой эпистолярный роман с руководством района. О чем я только им не сигнализировал? О некачественно выполненном ремонте фасадов, об отсутствии горловины у водосточной трубы, о необходимости установки оград на газоны, чтобы на них не въезжали машины, о высадке дополнительных деревьев в местах, для них предназначенных и т.д. и т.п. И что забавно, часто мои сигналы учитывались, и недостатки исправлялись. При этом на каждое мое послание мне обязательно присылали официальный ответ. Я поверил, что все в наших силах.   Нельзя полагаться на совесть и профессионализм чиновников, надо подталкивать их снизу. Под лежачий камень вода не течет! Мы добились ремонта нашей лестницы и двора, приведения в порядок ворот, установки железных дверей и домофона, замены электрощита, поскольку напряжение у нас иногда падало до 160 Вольт, так что даже отключались компьютеры. Я уже писал, как мы отбили парадный ход у наглого бармена. Все это может показаться смешным, но вы не представляете, какое чувство испытываешь, когда в конце концов добиваешься справедливости. Советую попробовать!
     И еще 2002-Й ГОД. В этом году мы с Вероникой ездили отдыхать в Египет. Много всякого там было интересного, но обо всём не напишешь. Хочу вспомнить только одну забавную ситуацию. Поехали мы куда-то на экскурсию. Гидом был пожилой египтянин лет 60-ти. По-русски он говорил весьма бегло, но с ошибками. В Египте многие говорят по-русски, это результат работы там наших специалистов на строительстве Асуанской плотины. Иногда идешь по дороге, на обочине сидит типичный местный феллах – крестьянин, почти черный от солнца, в какой-то оборванной одежде, и вдруг этот феллах обращается к тебе по-русски: «Браток, не угостишь сигареткой?» Буквально так: «Браток»! Это производит впечатление. Но вернусь к нашему гиду. Комментарий у него был плохой. Он забывал, что уже сказал, и повторялся или, наоборот, ссылался на то, о чем не говорил. Общего впечатления от экскурсии не получалось. И вот на очередном перекрестке он рассказывал о чем-то, стоя на каком-то возвышении, чтобы все могли его видеть. И вдруг в его весьма примитивном тексте я слышу фразу: «Как говорится, аллегория отождествляется самопознанием». Я думал, что мне показалось, содержание его речи никак не увязывалось с мыслями об аллегории или, тем более, самопознании. Большинство туристов никак не отреагировало на эту тираду, поскольку не очень вслушивалось в его комментарий, но некоторые оживились, стали обмениваться удивленными взглядами. И у Вероники тоже рот открылся от удивления. Причем дальнейший рассказ никак не был связан со сказанным, звучали привычные слова о царях и фараонах. Потом мы и у других гидов тоже замечали такие фортели. Оказалось, что это у них такая задумка – вставлять в самые неожиданные моменты речевые обороты, содержащие книжные слова и весьма трудные для восприятия. Это всегда производило впечатление на туристов, точнее на тех, кто слушал. Я потом догадался, что его не имеющее смысла высказывание должно было звучать иначе: «Аллегория отождествляется с иносказанием». Это имело бы смысл, а он, видать, спутал слово в заученном предложении, взятом из какой-то ученой книги.
     Но задумка забавная!   
     2009-Й ГОД.  Позвонил мне мой приятель Боря и задал неожиданный вопрос: «Скажи мне честно и откровенно, почему ты еще не в Brain games?» «Где-где? - переспросил я. – А что это такое, и почему я в нем должен быть?» И он мне поведал, что это такой компьютерный клуб любителей головоломок, и что там чудные задачи, и вообще очень интересно. Я послушался совета и зашел на сайт. Действительно, около четырехсот головоломок, причем среди них есть очень занятные и очень непростые. Темы самые разные: математика, физика, логика, теория вероятностей, смекалка в быту и даже шахматы и преферанс. Могу сказать, что все головоломки, которые я когда-либо в жизни решал, там есть. Сайт отлично организован. Решил задачу, отправил решение модератору: если оно верное, получишь очки, если что-то не так, можешь послать другой вариант. И так пока не решишь!    Всего в списке участников около 20 000 человек, каждый имеет какую-то позицию в общем рейтинге. Это завлекает. Я ради пробы послал решения некоторых задач, которые знал с давних пор. Мне их зачли, я появился в рейтинге. Отправил еще решения, рейтинг вырос. Мало-помалу возник азарт, сначала просто хотелось решить самые интересные, потом появилось желание увеличить личный счет. О, эти задачи!    Ходишь-ходишь, мыслишь-мыслишь, а она никак не поддается. Даже идей нет, как к ней подойти. Откладываешь на потом, снова возвращаешься, опять ничего, опять бросаешь. На некоторые уходят недели, но, в конце концов, вдруг наступает просветление, и все сразу становится таким ясным и понятным. Вот ради этого момента и были все мучения, и вспоминаешь Пушкина с его «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Так потихоньку и поднимался я в рейтинге. Идея решить все пришла очень нескоро. Но пришла! И вот через пять месяцев (!) я решил последнюю задачу и вошел в десятку лидеров, имеющих стопроцентный результат.   
     Когда я решил 70% задач, мне предложили стать модератором, но я отказался, сославшись на занятость на работе. А через некоторое время я получил письмо от одного из лидеров сайта. Он написал, что такие люди, как я, нужны в сообществе модераторов. Мы, взрослые люди, должны по возможности влиять на происходящие события, иначе сообразительная, но неуправляемая молодежь может погубить хорошую идею пестования любознательной и толковой смены. Я проникся его аргументами и понял, что должен внести свой вклад в это благородное дело. Мои решения проверяли, на меня тратили время и силы, теперь пришел мой час отдать долги.  Это в большой степени даже моя обязанность, ведь я преподаватель, поэтому должен принимать участие в повышении интеллектуального уровня молодежи, в привлечении ее к науке и к образованию. В университете я этим занимаюсь, но там мне удается иметь дело только с несколькими десятками человек, а тут речь идет о тысячах.    Разве это не достойное и благородное дело? Я подумал так и дал свое согласие стать модератором.
     Но возник интересный вопрос. Пока ты простой игрок, ты не обязан рассказывать о себе, можешь выступать под ником и оставаться загадочным мистером Х. Но модератор – дело другое. Если ты берешься судить других, надо дать им информацию о себе. Я задумался, что же сообщить. Даже мой возраст мог быть воспринят как сенсация, ведь почти все игроки были совсем молоды. Возраст больше тридцати уже выглядел солидным. Как же отреагируют, если узнают, что мне за шестьдесят?  Не вызовет ли это насмешек или панибратства? И надо ли рассказывать о научных регалиях? Не покажется ли это саморекламой и бахвальством?  В итоге я решил о возрасте сказать, но о регалиях не сообщать, а просто написать, что преподаю в университете. Как я и ожидал, мой возраст многих потряс, кое-кто мне даже не поверил. Молодежь часто думает, что люди в возрасте давно отстали от времени и тихо сидят дома и смотрят сериалы. Тем важнее было показать, что мы соображаем не хуже, а во многом разбираемся и лучше молодых. Я даже бросил клич и попросил отозваться аксакалов, чтобы не тащить только на своих плечах тяжесть ответственности за свое поколение. Аксакалы отозвались, я оказался не один!
     В итоге я проработал модератором около двух лет. Это оказалось и непросто, и увлекательно. В компьютерном смысле все продумано хорошо: есть набор стандартных ответов, есть возможность сразу видеть список поступивших решений и выбрать из них то, какое хочешь оценить. За это время я проверил больше 20 000 решений. На всякий случай уточню: за эту работу ничего не платят, все сугубо на общественных началах. Почему прекратил? Появились новые дела, начал писать монографии, потом учебники, это вдобавок к статьям. Кроме того, я посчитал, что отдал свой долг сайту за проверку моих решений.
     Но рядовым членом этого сообщества решателей головоломок я остаюсь и сейчас. Примерно раз в месяц на сайте появляется новая задача. Над ней приходится подумать, так что мозги не застывают.
     На сайте существуют форумы, посвященные различным проблемам. Я тоже стал принимать в них участие и даже сам поставил на обсуждение несколько проблем. Н   Например, столкнувшись с шокирующей неграмотностью, я поднял вопрос о защите русского языка: «Не пора ли начинать писать без ошибок?»  Возникла оживленная и интересная дискуссия. Не дождавшись ее окончания, я в своих модераторских ответах на решения начал, по мере возможности тактично, обращать внимание игроков на грамматические ошибки и даже напоминать им простейшие правила правописания, например правило о мягком знаке в глаголах. Эти ошибки типа «мне кажетЬся» и «не могу согласиТся», выражаясь современным языком, меня «достали». Эти мои действия игроками воспринимались по-разному: некоторые указывали, что их грамотность не должна меня касаться, что этот сайт не по грамматике, а по логике и математике, но многие стали внимательнее относиться к языку, а некоторые искренне благодарили за разъяснения правил правописания. Мне было приятно видеть, что сайт стал намного грамотнее и, если можно так сказать, интеллигентнее. Не хочу сказать, что это было результатом сугубо моих действий, но мне хочется верить, что и я в этом сыграл свою роль.