Когда правда в ногах, или Магия метро

Замоскворецкая линия метро — одна из самых перегруженных с утра веток Московского метрополитена. Вадим знает это по статистике, осознаёт умом, и только его уже не молодое тело каждое утро отказывается верить в эту несправедливость, рассчитывая на неизбежное чудо, как на лотерейный билет, который сто раз подряд не выигрывал, но в сто первый обязательно должен сорвать джекпот. Вот только чуда в очередной раз не происходит. Вагон представляет собой консервную банку, в которой людей, их поклажу, поручни и сидячие места перемешали и бросили на произвол судьбы.
Вадим стоит, как истукан, которого туристы натёрли до блеска в самых неприличных местах, и боится пошевелиться. Его левая рука мёртвой хваткой вцепилась в холодный металл поручня, а правую оттягивает ремень бог весть чем набитой кожаной сумки. Смартфон лежит глубоко во внутреннем кармане куртки, и взаимодействовать с ним нет никакой возможности — разве что телепатически, но выполнять мысленные команды смартфоны пока не научились. А пора бы уже. В редакции интернет-издания от него каждое утро требуют новостной обзор, начать готовить который он мог бы уже по дороге на работу.
Перед ним сидят счастливчики. Парень с лицом провинциала самозабвенно рубится в цветные камушки. На его лице отражается бешеная работа мысли — он хмурит брови и морщит переносицу так, будто от него зависит судьба малайзийских авиалиний. Рядом миловидная девица с идеальным маникюром листает ленту, полную котиков, и время от времени на её лице вспыхивает умилительная полуулыбка.
«Разве можно тратить время на такую ерунду? — с внутренним негодованием думает Вадим. — Играть в игрушки, рассматривать котиков, когда вокруг столько серьёзных проблем! А у меня вообще — работа! И я стою! Мне сидячее место гораздо нужнее! Где же справедливость!»
Главный закон выживания в мегаполисе гласит: если ждать милости от природы, останешься ни с чем. Место под солнцем надо завоёвывать. А для этого нужно уметь просчитывать ситуации. Сидящие люди так или иначе подают сигналы — надо только научиться их улавливать.
Вот студент решительно закрывает книгу и начинает укладывать сумку. Верный знак того, что собирается выходить. Вадим протискивается ближе, пока место не заняла грузная дама с пышной причёской, способная при желании оккупировать не одно, а сразу три свободных сиденья.
— Разрешите, — мямлит Вадим одними губами, тогда как его глаза буквально кричат: «Ну же! Давай! Я готов!»
Но студент кладёт сумку на колени, устраивается поудобнее, откидывает голову и закрывает глаза. Всё это делается с таким видом, будто он только что выиграл право на пожизненную сиесту.
В такие моменты хочется провалиться под землю. Хотя куда дальше?
«Фу!» — морщится грузная тётка. А может, Вадиму это только чудится. «Фу!» — будто бы вторят ей все остальные.
Но его внимание уже привлекает новый объект. В отражении стекла Вадим видит, как сидящая за его спиной девушка вынимает наушники и складывает их в сумочку.
— Станция «Павелецкая», — объявляет громкоговоритель.
«Ну точно! Выходит». Вадим резко поворачивается и начинает протискиваться ближе, чувствуя себя геологом, исследующим труднопроходимую местность.
— Осторожней, мужчина! — слышится чей-то недовольный голос.
Девушка тем временем достаёт зеркальце и окунается в бездну макияжного безрассудства. Макияж, как ремонт, — его можно начать, но трудно закончить. Опять облом. Причём крупный, жирный, с перламутровыми тенями.
«Как вас понять, люди? Почему вы совершаете такие нелогичные поступки?»
Взгляд Вадима падает на мужчину с газетой. На вид вроде адекватный человек. Такие не мажут губы в метро и не чешут затылок без причины. Надо только дождаться сигнала. И вот мужчина складывает газету. Чёткое, выверенное движение. Свершилось! Судьба смилостивилась. Главное — отгородить место локтём, корпусом, взглядом.
Мужчина убирает газету в портфель... и достаёт смартфон. Красный, наглый, торжествующий. Он продолжает свой сидячий круиз с видом человека, который только что разгадал в «Поле чудес» заветное слово и получил за это причитающийся приз.
«Опять всё рухнуло!» — в голове у Вадима играет похоронный марш.
Где-то сбоку освобождается сиденье, и на него, как коршун, пикирует парень с рюкзаком. Профессионал. Без жалости, без рефлексии, чистая механика.
Вадим чувствует себя антиШтирлицем, которого на каждом шагу ждут провалы. Все его психологические умозаключения терпят фиаско. Почесавший нос оказывается аллергиком. Пристально смотрящий на дверь — любуется отражением привлекательной особы. Застёгивающий куртку — просто мёрзнет. Люди чихают, зевают, перекладывают вещи и даже не догадываются, что за каждым их движением следят десятки страждущих глаз.
Миновало несколько станций. Толпа начинает рассасываться. Вагон, словно сжалившись, выпускает воздух. Освобождается одно место. Потом второе. За ним третье.
Вадим смотрит на пустующие, тёплые после чужих ягодиц кресла... и продолжает стоять. Как тот кот, который требовал, чтобы его впустили, а когда дверь открыли, демонстративно развернулся и ушёл.
Конечно, можно плюхнуться, вытянуть ноги, освободить руку от сумки, достать смартфон и наконец, заняться работой. Но азарт пропал. Без борьбы, без риска, без сладкого момента восхождения на мнимый пьедестал вся магия улетучилась. Сражаться не с кем. И не за что.
Вадим так и остаётся стоять, прислонившись к стенке вагона. И вдруг обнаруживает, что стоять не менее удобно, чем сидеть. Даже спина меньше устаёт — может, потому что он перестал извиваться в попытках занять стратегическую позицию.
К тому же, если честно, читать новости и вникать в аналитику в трясущемся вагоне не очень-то сподручно. Гораздо приятней играть в цветные камушки — это не требует ума, зато позволяет эффективно коротать время. Мир перевернулся! Или, наконец, встал на место?
Вадим достаёт смартфон и открывает заметки. Первая фраза приходит сама собой, как тихая месть этому безумному утру с его ложными сигналами: «Замоскворецкая линия метро — одна из самых перегруженных с утра веток Московского метрополитена».
Поезд дёргается, и кто-то из свежевошедших плюхается на его законное, но уже не такое нужное место. Даже не плюхается — грациозно опускается, как балерина на пуантах. Вадим лишь усмехается уголком губ. Пусть ломают глаза о прыгающие буквы. А он, стоя, пишет гениальный текст. Или, по крайней мере, очень смешной. В метро, как известно, любые гонорары кажутся в два раза больше, а любая ирония — в два раза глубже.