Глава 43

Ранним утром по центральным улицам Жадвиля, по рыночной площади ходил глашатай. Его сопровождали два сонных городских стражника. Глашатай выкрикивал:
– Жители города Жадвиля! Слушайте и не говорите, что вы не слышали! По повелению управительницы Элины, от имени славного короля Витерия, нынче в полдень на рыночной площади свершится суд над фальшивомонетчиками! Да не останется в стороне ни один, кто честно трудится и кормит детей! Слушайте, добрые граждане, и не говорите, что…
Глашатая знали все. Правда, при старом бароне он почти не работал, а всё больше сидел в кабаке и брюзжал над кружкой пива о дурных временах. Зато сейчас ему полагалось сопровождение – вот они, голубчики, идут за ним, как приказано. Он фигура важная и уважаемая.
Ремесленники, приказчики из лавок, торговки пирогами и молоком оборачивались на его голос. Даже какой-то бродячий пёс примазался к славе глашатая и бежал за ним вдоль улицы, подвывая, пока стражник не пнул пса в бок. Это маленькое происшествие привлекло ещё больше внимания.
Глашатай был уверен, что народу соберётся много. Управительница останется довольна.
* * *
Ближе к полудню Элина была готова. Для неё отыскали плащ, на котором были вышиты вензеля, похожие на королевские, а на шею повесили тяжеленную цепь. Элина едва не согнулась под её весом.
– Это из собачьей будки украли? – мрачно пошутила она.
Настроение портилось ещё и оттого, что Рэйшен с раннего утра оставил её одну, чтобы заняться арестованными. Дэвлин, кроме него, взял и Меурига, а также нескольких солдат покрепче. Кажется, они давно уже покинули особняк – так скрытно, как умеют только дроу.
Маро оставил четвёрку охранников при Элине, а сам умчался на площадь – проследить за последними приготовлениями. Лоркана тоже с утра не было видно: он готовил своих стражников к оцеплению площади.
Мэтр Арминис заглянул к Элине с ободряющими словами:
– Я вижу, дара управительница, что всё идёт как положено. А теперь я удаляюсь, чтобы подготовиться…
– Сколько же народу следит за этим! – у Элины вырвался нервный смешок.
– Каждый делает своё дело: я займусь нашими присяжными…
Зато рядом был верный Томори. На боку у него красовалась прочная кожаная сумка с бумагами и письменными принадлежностями. Правда, она поедет верхом, а он будет сопровождать её на своих двоих. Элина бросила быстрый взгляд на Томори: лицо спокойное и невозмутимое, как обычно. Ему безразлично или он просто притворяется? Впрочем, сейчас не время от этом думать.
День стоял по-осеннему прохладный. «Хоть голова не вскипит от жары», – думала Элина, разглядывая колышущуюся на площади толпу. Оттуда слышались какие-то выкрики. «Хорошо, если просто приветствия». Элина помахала рукой, приветствуя зевак. Те восторженно заревели.
С высоты лошади хорошо было видно, что все арестованные стояли на коленях возле помоста. Руки и ноги у них по-прежнему были в цепях, только рубахи и штаны им выдали чистые. Элина насчитала пять коленопреклонённых фигур. Четверо – фальшивомонетчики, а пятым был Ашкут. Он выглядел постаревшим, щурился от яркого света, но глаза его по-прежнему были полны ненависти и презрения. Что ж, сегодня это наконец закончится.
Она видела стол на помосте – в центре, на тяжёлом резном стуле расположится она, а по бокам сядут мэтр Арминис, Томори и глашатай. Позади стола вились на ветру три королевских штандарта – где их только раздобыли? Впрочем, какая разница. Сбоку поставили длинную скамью, и сейчас на ней неловко ёрзали шесть человек. Должно быть, это и есть присяжные, подобранные стряпчим. Они явно не привыкли ко всеобщему вниманию, у одного из них на рубахе проступили мокрые пятна под руками.
И над всем этим благолепием возвышалась виселица. Она показалась Элине огромным мёртвым деревом, которое склонило жадные ветви-петли почти до самой земли. Они ждали свою кровавую добычу, а добыча с трепетом доживала свой последний день в их мертвенной тени.
* * *
Элине помогли спешиться, и под гул толпы она с достоинством прошла на своё место. Над её головой хлопали штандарты, словно аплодируя её дерзости. Элинин плащ на миг опутал её ноги, но она резким движением освободилась и заняла любезно подставленный стул. Вслед за ней уселись мэтр Арминис и Томори.
«А где глашатай?» Он стоял неподалёку и, увидев, что управительница на месте, ударил в металлический гонг. Звук раскатился над площадью и затих где-то в узких переулках. Толпа замерла.
– Жители Жадвиля! – в наступившей тишине хорошо поставленный голос глашатая был слышен даже вдали от помоста. – Нынче по воле короля и по праву, данному управительнице Элине, созывается суд над теми, кто посмел осквернить монету короны – печать доверия, вложенную в руку каждого из вас! Да пребудет здесь правда. Да не скроется ложь. Да свершится праведный суд!
Глашатай прошёл на своё место за столом, а мэтр Арминис подал Элине знак. «Надо говорить? Уже?»
Элина поднялась. «Хоть бы не свалить стул! Позору не оберёшься!» Колени стали ватными, но на голосе это не отразилось:
– Почтенные горожане! Сегодня мы собрались, чтобы говорить о справедливости. Справедливость – это не просто слово. Это монета в вашей натруженной ладони, это честная цена хлеба на рынке. Это слово, которое надо держать. И они, – Элина широким жестом указала в сторону подсудимых, – нарушили всё это. Ночью, во тьме, они вырезали клейма для монет. Они вырезали доверие к нашему городу. Ни лживое слово, ни лживая монета не имеет цены. И, когда такая ложь заливает весь город, цену теряет всё: ваш труд, ваша честь, ваша жизнь…
Толпа ловила каждое слово. Элина заметила, как какой-то ремесленник кивал, а стоящая рядом женщина утёрла глаза кончиком платка. «Можно продолжать».
– Сегодня мы не просто судим этих пятерых. Мы восстанавливаем справедливость. Знайте, если вы держите в руке фальшивую монету, она отчеканена не только преступниками, но и теми, кто закрывал на это глаза. Больше такого не будет. Начинаем.
Она не успела сесть, как случилось то, чего она ожидала и боялась. В нескольких местах толпа взорвалась выкриками.
– Да кто она такая?!
– Пришлая женщина не может судить наших мужчин!
– Пусть расскажет, что случилось с бароном!
– Её подняли над нами клинки дроу! Разве это справедливость?!
– Пусть король пришлёт мужчину, а не девку в штанах!
«Как же их много! Справятся ли люди Сныста?» Элина ждала, выкрикнут ли оскорбление, которое то и дело пускали в ход, когда не знали, чем ещё её задеть. И оно прозвучало.
– Дровская подстилка!
«Рэйшен… Только бы он не сорвался… Стой на месте, милый, не слушай их!»
Среди толпы началось какое-то движение. С помоста Элина видела, что там работают люди Сныста, переодетые ремесленниками, пекарями, даже нищими…
Одного из крикунов сильно толкнули:
– Извини, дружище, такая толпа!
Крикун не удержался на ногах и исчез в людском море. Этот голос затих.
В другом месте орали:
– Твой барон только и занимался тем, что пил беспробудно, а в перерывах девок портил! И сынок у него был такой же! Ничему учиться не хотел, а в итоге сбежал в столицу и исчез! Вот тебе и барон!
Начался горячий спор, кажется, смутьяну парой тумаков доказали, что он был неправ.
В третьем месте попросту затянули похабную песню о бароне и баронессе. Элина её прекрасно знала: это с её лёгкой руки песню выучил весь город. Сейчас песню охотно подхватили: кто-то пел, кто-то громко гоготал… Ни слова против Элины оттуда больше не донеслось.
Очередная потасовка. Кажется, люди Сныста кого-то схватили и пытаются пробиться к помосту. «Зачем? Оглушили бы крикуна и вытолкнули с площади».
Сама площадь напомнила Элине кипящий котёл. Всё бурлило, клокотало и норовило выплеснуться в стороны.
Элина бросила быстрый взгляд на Квэддо. Он стоял возле подводы с уликами и жадно ловил каждый звук. «Предатель. Дважды предатель!»
Понемногу толпа успокаивалась. Шум затихал. Только в одном месте двое крепышей, переодетых мастеровыми, тащили к помосту человека. Он отчаянно сопротивлялся и вырывался. Фигура его показалась Элине знакомой. Наконец его подтащили совсем близко, он рванулся, капюшон слетел с его головы… На Элину уставился единственный глаз, горящий возмущением…
– Харлен.
Толпа умолкла, и это имя упало в тишине, словно булыжник.
– Что – Харлен?! – завопил он в ответ. – Пусть твои головорезы отпустят меня!
– Это не головорезы, Харлен. Это жители города. Они в своём праве.
– Тебе здесь не место! Здесь должен сидеть Квэддо!
– Как видишь, король решил иначе. Ты хочешь оспорить его приказ?
Харлен ещё раз рванулся и бессильно повис на руках «мастеровых». Толпа жадно ловила каждое слово. Стало так тихо, что был слышен шорох полотняных юбок и поскрипывание кожаных жилетов и фартуков.
– Квэддо, скажи, объясни ей!..
Элина повернула голову к Квэддо. Во что превратился суровый и честный капитан кондотты, которого она когда-то встретила у городских ворот? Сейчас он съёжился под взглядами горожан, опустил взгляд и выглядел совершенно разбитым. На миг Элине стало его жалко, а потом она вспомнила, как он продал её наёмному убийце… А теперь хотел, чтобы толпа растерзала её. «Третьего раза не будет».
– Взять его!
Двое стражников подхватили Квэддо под руки.
– Вы оба подстрекали людей против королевских экспедиторов. За это полагается наказание. Но не сейчас. Мы пока заняты. Вы отправитесь в городскую тюрьму и будете там ожидать моего решения. Не беспокойтесь, я поступлю с вами по закону. Уведите их!