Не входи в дом албасты

– Миля, давай с нами. Тут нет ничего страшного! Обычный старый дом. Пыль и паутина, больше ни черта! Сами же хотели сюда. Мне эти детские игры вообще по барабану, - нарочито равнодушно тянет слова 16-летняя Дина, закатывая красивые глаза орехового цвета. В полумраке этого никто не видит, но девушка рисуется по привычке. Не так давно из пацанки, своего парня, она превратилась в кокетливую глупышку. Дина и сама не рада таким изменениям в поведении, но ей так нравится один юноша. Из-за него она потеряла сон и покой, а он даже не смотрит на неё…

Дина вдруг забывает, что она теперь «девочка-девочка» и резко, грубо кричит (отчего в доме просыпается эхо):

– Ну, ваще! Детский сад, группа «Ромашки». Миля, ты ид;шь?

Дине вторит двоюродная сестрёнка Света, приехавшая на летние каникулы из Москвы:

– Миля, ну ты чего? Мы с друзьями всегда ходим по заброшкам. Даже бомжа один раз встретили. И ничё!

Света лукавит: ни по каким заброшкам она никогда не ходила. Плотный график занятий (гимназия – драмкружок –музыкалка) не предполагает никаких вольностей. Только здесь, в деревне, у неё появилось свободное время. Младшей из девчонок - ей едва исполнилось 14 лет - хочется показать, что она взрослая. Света первая предложила зайти в заброшенный дом, а потом сама же и испугалась. Но никто не догадывается об этом, она хорошо изображает безграничную удаль. Наоборот, непослушные золотисто-русые кудряшки-антенны, быстрый взгляд зелёно-карих глаз и вздёрнутый носик придают девчушке залихватский вид, как будто она постоянно бросает вызов окружающим. Вместе с родителями Света совсем недавно переехала в столицу из небольшого уральского городка, но уже чувствует себя более продвинутой и прогрессивной в сравнении с деревенскими девчонками. У неё неброская красота русской матери и буйный темперамент отца, в котором перемешалась татарская, башкирская и ещё какая-то горячая азиатская кровь.

– Нет, девочки, картнай[1] говорит, что там обитает албасты – неупокоенная душа Закии-карсык[2]. Когда-то давно она пошла поздним вечером на Кушкуль за гусями и утонула. Там воды по пояс - и то в самом глубоком месте, старушка не могла утонуть у берега, значит её утащила албасты. И теперь она сама стала кровожадной албасты, - не поддаётся уговорам Миля.

С раннего детства она знает, что в дом соседки нельзя заходить. Бабушка суеверно молится каждый раз, когда проходит мимо него. Но запретное притягивает. Сколько раз девочка вглядывалась в соседские окна сквозь щели в заборе, но так и не заметила никакого движения внутри. Миле очень любопытно попасть в дом, но на ней по случаю 15-летия новое ванильно-розовое платье, которое она не хочет марать. А ещё девушка до дрожи в коленях боится этого проклятого места.

– Ха, верит в эти стариковские бредни! – насмешливо говорит Света.

– Я посмотрю на тебя, Светка, когда желтоволосая албасты с огромными клыками и когтями придёт за тобой ночью и станет обнимать тебя, пока ты не задохнёшься! – парирует Миля.

Света чувствует, как по её спине – туда и обратно, вдоль и поперёк – пробегают крупные мурашки.

Слышится голос Дины:

– Не хватай меня, блин. Струсила, что ли? Не свети мне в глаза!

– Ничего не струсила! Даже с фонариком тут не видно ничего, –говорит Света нетвёрдым голосом. – Надо было нам сначала ставни открыть. Сколько здесь комнат? Может, достаточно, на сегодня?

Миля злорадствует: ей всё же удалось напугать бесстрашную выскочку Свету. Она продолжает низким голосом:

– Закия-карсык, из которой албасты выпила кровь, много лет обитает в своём доме. Одинокая, продрогшая, синяя, она стонет по ночам от тоски и холода. Бедняжка истосковалась по людям, давно к ней никто не заглядывал. Родные дети и те забыли, поэтому её душа до сих пор не может обрести покой. Светик, наверное, неприятно умирать в объятьях страшной голой женщины с лохматыми волосами и сморщенным титьками до колен.

И, заливисто смеясь, добавляет нежным девичьим голосом:

– Думаю, Дина бы предпочла умереть от счастья в объятьях Данила, а не албасты.

– Слышь, ты чё такая дерзкая, а? Больше ни за что не буду вам рассказывать свои секреты! – возмущается Дина. - Ты достала, хватит жаться ко мне (это уже адресовано Свете).

– Да я не жмусь, это, наверное, ваша дурацкая албасты к тебе жмётся. Албастыыы! – говорит Света с напряжённым смехом. Её голос предательски дрожит.

Вдруг в дальней комнате что-то с грохотом падает на пол и раздаётся душераздирающий, нечеловеческий стон.

Не входи в дом албасты, изображение №1
Дина и Света с оглушительными визгами вылетают на улицу, Миля присоединяется к ним. Вместе они бегут в дом именинницы. Родственники Мили сначала не могут сообразить, что так напугало девочек. Потом по сбивчивым объяснениям понимают, что девочки были в заброшенном доме. Тётушки начинают возмущённо обсуждать это. Старшая из них, Фардана-абей[3] упрекает маму Мили:

– Ты им не говорила, Фарида, что там не надо ходить? Нехорошо это!

Мать укоризненно смотрит и качает головой:

– Конечно, тысячу раз говорила. Девочки, а если бы на вас потолок обвалился? Дом уже сто лет пустует. Думать надо!

Бабушка Мили - Зухра-картнай – с живыми любопытными глазами, несмотря на почтенный возраст – пытливо смотрит на всех, стараясь понять, что произошло.

– Нима буган… эээ… что случилось? Сутыр-сутыр, сутыр-сутыр – моя твоя не понимай! - говорит она юмористическим тоном, снисходительно воспринимая то, что плохо знает русский язык.

Мать Мили объясняет ей по-башкирски, что девочки побывали в заброшенном доме соседки. Бабушка делает страшные глаза и полушёпотом произносит:

– Ярамай, ярамай туда ходить. Нилзззя! Анда по ночам албасты й;р;й - эээ… ходит. Ей надо человек, тепло. – ;ан ей надо, ;ан, эээ… кровь. Пить хочет ;ан.

Девочки подавлены и напуганы. Недавно ещё такая смелая, Света спрашивает со слезами в голосе:

– Что теперь с нами будет? Она могла прицепиться к нам?

Старшая сестра Мили, красавица Лиля, третьекурсница медуниверситета, похожая на волоокую героиню турецких фильмов, которые так любят смотреть их мама и бабушка, говорит чуть жеманно:

– Ничего не будет, насмотрелись «Битвы экстрасенсов» и трясутся. Конечно, прицепилась (смеётся). Тоже мне, «Проклятье. Дом албасты. Продолжение». Больше не ходите там, иначе точно крыша поедет у кого-то из вас или у дома. Мама, не клади мне торт, я и без того поправилась на каникулах. Мне через месяц на учёбу, я ни в одну дверь не пролезу!

– Пролезешь! Маленький кусочек съешь. От него не потолстеешь. Сейчас хоть щёчки появились, не то, что в июне. После сессии была похожа на мумию Египта! А вы чего, приуныли, девчонки? То-то же, нечего по заброшенным домам ходить. И почему его не снесут, а? Дождутся, когда он на кого-нибудь обвалится. Странно, что до сих пор стоит. Даже кирпичный клуб, детский сад и фельдшерский пункт уже рухнули, а этому дому ничего. На совесть раньше строили, добротно. Но никому даже такой крепкий дом оказался не нужен.

– Не рухнули они, их разобрали на кирпичи, когда в 90-е совхоз развалился. Хоть школу не трогают. Каждый ребёнок на счету. А почему дом никому не нужен был? – включается в беседу молчаливая Алия-апай[5], младшая тётя Мили.

Фардана-абей с грустью в голосе говорит:

– Потому что дочь бросила мать ещё при жизни. Хорошо её помню. Жестокая, бесчувственная была! Совсем как отец Нагим. Он всю жизнь изводил Закию своим скверным характером, в конце концов бросил, женился на городской. Дочь её, Марзия, со мной в одном классе училась. Красавица в мать, ума не занимать, а душа пустая, отцовская. Удачно вышла замуж, умотали за границу жить (как раз железный занавес открылся). На похороны матери не приехала, потом уже, несколько лет спустя, прикатила этакая фифа на такси, что-то из дома взяла – и обратно. Даже на кладбище не ходила, представьте!

– Да, я маленькая тогда была, а помню, что люди в деревне возмущались, жалели Закию, которую все бросили. Она же последние годы затворницей жила, ни с кем не общалась. Говорили даже, что могла от тоски сама в озеро кинуться. Мулла неслучайно отказался заупокойную читать. И хоронили её… Так, девочки, ешьте уже торт и идите погуляйте! – спохватывается мама.

– Что-то пока не хочется, тёть Фарида, мы пойдём, - чуть слышно говорит Света. Голос её кажется таким жалким и беспомощным, что у Мили сжимается сердце.

Девочки испуганно переглядываются. Они точно знают, что в доме Закии-карсык что-то есть.

Недавно был прекрасный летний день, но в одночасье поднялся шквалистый ветер и небо заволокло чёрными тучами. Настроение подруг совсем испортилось: вечером они не смогут собраться в беседке и пообщаться с ребятами.