Миссия Заноза

(Черновик)
Глава 1.
  Хотя погода на улице стояла солнечная весь день, он был совсем-совсем нехорошим. Началось всё с испорченного настроения.
Во-первых, у Дмитрия сломалась машина. Ничего особенного — машина старая, доставшаяся от деда, но, тем не менее, она была нужна именно сегодня. Из-за этого он не поехал с друзьями на дачу, а там были все знакомые ребята. Поехали без него, он остался дома, ворча и размышляя.
Во-вторых, уже, когда он успокоился, что останется без шашлыков, у него прорвало кран и он до вечера провозился с ним. Мало того, что кран прорвало с горячей водой, так ещё и оказалось, что перекрыть его практически нереально, так как в доме были старые краны, и запорный кран тоже не работал. Благо хоть жил на первом этаже, но затопить подвал, где лежат его же вещи, тоже небольшая перспектива.
И в конце концов, капля последняя была то, что у него сломался его новый недавно купленный... старенький, потёртый комп, в котором были все курсовые работы. Уже под вечер Дмитрий хлопнул дверью и вышел в двор. Ну как двор — заброшенный, пыльный, с одной единственной сломанной скамейкой. И вообще, жил он в очень старом, заброшенном спальном районе никем не известного города.
И всё бы хорошо, но этот город он не выбрал. Он даже в нём не родился. Парень переехал в этот город совсем недавно, получив странное наследство от малоизвестного — да вообще неизвестного ему дедушки. А так как ехать ему больше некуда было, сначала он обрадовался. Надо же: квартира-трёшка
в центре города, машина — вообще всё прелесть. А машина на проверку оказалась развалюхой, квартира хоть трёшка и крупногабаритная, но убитая, в ней всё всегда ломалось. Да ещё и на первом этаже. Ну, правда, под ней ещё был подвал, и у него уже в мыслях было, когда он разбогатеет, сделать двухэтажную квартиру — обычная мечта столичного мальчика. Правда, до этого жил он тоже не в столице, тоже в небольшом городке, но, по крайней мере, в относительно нормальном районе.
И вот, предаваясь своим печальным мыслям о своём быте, он медленно брёл по проспекту. Опять же, «проспектом» было сказано громко, но тем не менее, это было чуть шире, чем их улица.
Задумавшись, он врезался в совсем старого человека. Этот человек был на удивление странен. Во-первых, он был одет во всё белое. Во-вторых, у него была ослепительно белая улыбка, что для его седых волос совсем не было обычно. И самое странное было это то, что этот пожилой человек не забурчал, не возмутился, а как будто даже обрадовался тому, что в него врезались.
— Куда же вы так, молодой человек, торопитесь? Нельзя так торопиться, у вас вон сколько впереди жизни. Давайте-ка лучше пройдём подальше отсюда, здесь пыльно.
Дмитрий посмотрел вокруг и только сейчас заметил, что да, действительно, кругом много пыли. И складывается вообще впечатление, что город никогда не убирается — странная старая декорация, больше похожая на декорацию в
заброшенном театре, чем на жилой город. Да и кроме этого удивительно светлого белого старика никого нет. Да и не помнит он, чтобы кого-то видел хотя бы в ближайшую неделю. Правда, всю эту неделю он пробыл дома, ну,
вернее, в своём новом владении, и максимум выходил только для того, чтобы еще раз обойти машину и завести. Машина заводилась отлично, поэтому он и вызвался отвезти всех, вернее, забрать потом всех с шашлыков. Да и ехать от
его родного города было ровно столько же на дачу, сколько и от города, в котором он сейчас находился.
Ну вот как-то странно: действительно очень пыльно и нет людей.
Пока он рассуждал, пожилой человек взял его ловко под локоть и начал куда-то вести. И парень опомнился только тогда, когда они зашли далеко от его дома, в какой-то уж очень совсем сюрреалистический парк.
Сразу бросалось в глаза то что парк был действительно очень странный. В отличие от всего того, что он ранее видел, он был словно только что создан. Идеально чистые дорожки выложены в неимоверно симметричный узор. Лавочки были словно из хрусталя. Они были витиеватых форм — каждая лавочка свою форму, при этом, если сесть на неё, они были очень удобны. Возле каждой лавочки был питьевой фонтанчик, с другой стороны была урночка. Некоторые лавочки имели возле себя столики, которые отлично складывались или поднимались — возможность устроить маленький пикник или перекус.
И только тогда, когда, наконец, старик отпустил локоть парня, он неожиданно словно очнулся.
— Простите, а вы кто? И зачем мы сюда пришли? И вообще, что это за место? Почему вы меня сюда привели?
— Разве вы, молодой человек, не хотели отдохнуть? Разве это место хуже чьей-то недостроенной дачи? Смотрите, здесь же прекрасно.
— Ну, даже не знаю, — неожиданно стал оправдываться парень, и вдруг он осознал: откуда этот человек знает про дачу? — Простите, а вы кто? И вы что, за мной следите? Вы прослушивали мои звонки?
— Ну, звонки, молодой человек, звоночки — вешают скотине на шею, чтобы она не разбредалась. А ваши разговоры мне слушать незачем. Да и зачем мне слушать, если я даже ваши мысли слышу?
«И вы кто?» — Дмитрию показалось, что он явно спит. И это всё — витиеватый сон, который вот-воз прервётся, и он, радостный, проснётся у себя дома, на старом родном диване. Никакого непонятного города нет, даже пусть не будет этой машины и даже начала сессии, которую он вот-вот всё равно провалит в том странном мире.
Дмитрий ещё раз оглянулся. Странно, очень странно. «Я же не чувствую себя во сне». Он даже ущипнул себя. Нет, больно. Да и, собственно говоря, запахи, звуки... Правда, какие запахи? Ну вот, он слышит запах ванили, даже ванильного мороженого. А звуки? Отдалённый звук птиц. Нет, голосов людей нет. Да и в парке вообще нет никого, кроме него и этого странного, слишком светлого старика. Вот прямо с картиночки, точно.
«Я его где-то видел, где-то в далёком-далёком детстве...»
Дмитрий попытался вспомнить себя совсем-совсем ранним, совсем маленьким. Да, точно! Он у бабушки, и бабушка показывает ему картинки. И на одной из картинок вот похожий дедуля. Правда, он не был полностью в белом, но выражение лица и небесно-голубые глаза, эта подкупающая улыбка... Точно, это дедок с картинки!
Дима опять боязливо оглянулся. Очень-очень реальный сон, можно, так сказать, виртуальная реальность. Видимо, случилось непоправимое. Если бы
он не получил наследство, из двух одно: он мог поехать с ребятами на шашлыки, кто-нибудь притащил некачественный алкоголь, ему стало плохо, он отравился и сейчас бредит. Либо кто-то принес много хорошего алкоголя... Ну, и самое невероятное: он перестарался, сдавая сессию, сошёл с ума, сейчас в психушке под препаратами и тоже бредит. В том, что это реальность, он стал сомневаться ещё сильнее.
И вдруг, неожиданно, прямо у него в голове разнёсся голос старика:
— Молодой человек, ну какая психушка? Какой алкоголь? Ну, переутомление есть от учёбы, но это не страшно. Я здесь сейчас вполне реальный, и вы здесь сейчас — вполне в обычном городском парке.
Парень посмотрел на старика. «Он реально читает мои мысли».
— Конечно, читаю. Я же это вам сказал, — уже вслух произнёс старик. — Да не переживайте вы так, это нормально для нас.
— А, простите, «вас» — это кого? — опасливо спросил Дмитрий. Его вся эта таинственность начала раздражать.
— Нас? Ну, как бы вам объяснить более доступно... Мы есть мы. Мы — часть сознания, часть мира. Ну, иногда вы называете нас ангелами-хранителями, а иногда духами-прародителями. И теми, и теми мы не являемся, и это лишь ваша интерпретация нашего существования. Ну, это всё пустое. Я, вообще-то, здесь для того, чтобы объяснить вам вашу миссию.
— Мою миссию? Какую миссию? Я не подписывался ни на какой квест!
— Молодой человек, вы уже в квесте. Собственно говоря — быть человеком. Быть человеком — это ещё тот квест, я вам в этом, конечно, сочувствую, но не суть вообще. Ваша миссия — она только-только начинается.
«Какая миссия? Какой ангел-хранитель? Да я точно перепил, и мне это бредится!»
— А впрочем, от того, воспринимаете вы это как реальность или как бред, суть дела не изменится, — продолжил старик. — Дело в том, что ваша миссия достаточно важна, иначе бы меня сюда не послали. Давайте для начала я отвечу на некоторые ваши вопросы, потому что я вижу, что у вас их накопилось очень много, и они мешают нашей коммуникации. И наконец, я, пожалуй, представлюсь. Потому что ваше-то имя я знаю, а вот моё вы, пожалуй, даже никогда не слышали. Меня зовут Айер. Именно Айер. И сразу вам объясню: это не совсем привычное для вас имя, ну вот такое оно у меня. Я, как вы, наверное, догадались, не совсем местный. Вернее, даже не из этого сектора. Ну, по сути дела, и вовсе не старик, просто образ почему-то был подобран такой. Это тоже от меня не зависит. А вас, молодой человек, я имею право так называть, потому что я всё-таки старше вас лет так на полторы тысячи.
Дмитрий с опаской посмотрел на старика. Ну да, он стар, но полторы тысячи лет — это уже слишком. Хотя, оглядываясь на всё происходящее... Нет, он точно либо спит, либо бредит. Это не может быть правдой.
С такими тяжёлыми мыслями он невольно присел на одну из лавочек. На удивление, она оказалась мягкой и тёплой, вовсе не такой, какой выглядела. Ему вообще показалось, что он сел на мягкий диван. «Точно бред, явно отравился шашлыками».
Айер внимательно смотрел на парня. Просто ждал — без раздражения, без суеты, просто ждал. Через несколько минут Дмитрию надоело сидеть, и он
понял, что ничего не меняется. Он не просыпается, а сон, вопреки обычным правилам сновидений, не тянется дальше без его воли.
«Странно, осознанный сон? Ну, это уже больше похоже на сон, чем на бред. Всё-таки не зря я учусь на психолога дополнительно».
— Хорошо, — протянул Дима. — Если вы утверждаете, что это все, правда, давайте сделаем простенькую проверку. Вам же нечего бояться? Вы же в этом уверены?
— Конечно, молодой человек, я уверен в том, что говорю. Так же само, как уверен в том, что электромагнитные поля, которые поддерживают вашу среду обитания, достаточно плотные, чтобы нести на себе эту тяжесть.
— Я практически ничего не понял, я не физик, — нахмурился парень. — Но я немного разбираюсь в реальности. Как и в психологии. Давайте сделаем самый простенький тест.
— Конечно, можете делать какие вам угодно тесты, можете задавать вопросы — я на них и без всяких тестов отвечу. Я же вам уже сказал: я здесь для того, чтобы объяснить вам вашу миссию. Говоря на вашем языке — помочь вам пройти ваш квест. Ну, если вам так удобнее, пожалуйста. Я буду рад принять ваши правила игры.
— Я жду вопрос, молодой человек. Либо это должно быть действие. Можете попросить потанцевать — я, по сути дела, знаю все танцы вашего мира, впрочем, как и любые языки, науки... В общем, практически всё, что знаете вы как совокупность сущностей, можно так сказать.
Дмитрий с недоверием посмотрел на собеседника. «Да не, ну всё-таки не может же это быть реальностью». В голове у парня крутилась мысль о проверке, желательно с использованием двух одинаковых книг.
— А скажите, пожалуйста, это же парк общественный?
— Можно и так сказать.
— А где же все посетители, где люди?
— Каждый там, где ему быть положено.
— Вы хотите сказать, что этот парк персонализирован под каждого? — Можно и так сказать.
— Ну, вам чего-то здесь не хватает в этом парке? — спросил Айер.
— Да, не хватает киоска с журналами, газетами... Возможно, книжки для чтения, всякие такие вот будочки с литературой.
Старик на секунду задумался и куда-то посмотрел вдаль, за плечо Димы.
— Почему нет, молодой человек? Всё есть. Вот, смотрите, вот стенд с буклетами и книжечками. Берите, читайте, возвращайте — своего рода библиотека.
Дмитрий подошёл к стенду, которого, он был уверен, не было несколько секунд назад, но промолчал. На стенде красовалась масса ярких книжечек: от детских с сочными картинками до достаточно серьёзной литературы, которой могла позавидовать даже областная библиотека. И, что удивительно, эти
книги были не в одном экземпляре. «Это будет хорошая проверка», — подумал Дима.
Он взял наугад два ярких буклета с детскими стихами, которых он точно не знал и видел в первый раз (по крайней мере, ему так показалось). С важным видом он вручил один буклет старику, один взял сам и попросил прочитать текст, который находится на четвёртой страничке данного буклетика.
Старик улыбнулся и очень мягко спросил:
— Вы ранее видели эти стихи?
— Нет, я вижу этот буклет в первый раз.
— Хорошо, тогда я вам зачитаю то, что вы хотите.
И он начал читать самый обычный детский стишок.
Мячик, мячик прыткий друг
Прыгаешь и скачешь.
Мы с тобой гулять пойдем
И во двор и в парк.
И на речке и в лесу
Мы с тобой гуляем.
Нам не скучно мы вдвоем
Здорово играем.

Дмитрий приподнял бровь. Он реально никогда не слышал этого стихотворения, даже чего-то подобного не мог припомнить. И сам он явно не мог его сгенерировать, потому что вот с чем-с чем, а со стихами у него как-то никогда не ладилось. Он открыл свой буклет, внимательно в него посмотрел и прочёл всё те же строки. Строка в строку.
Старик наблюдал за этим с улыбкой. Это не была ухмылка или злорадство. Это была улыбка человека, который смотрит на ребёнка или на какую-нибудь милую зверушку — без пафоса, просто взрослый взгляд на дитя. Дмитрий заметил этот взгляд, и это его даже задело.
«Ну, хорошо, мало ли... А какие чудеса может творить психика в бреду? Допустим, психам кажется, что всё в порядке, а на самом деле это может быть и вовсе не порядок. Как же мне проверить реальность событий? Странно, но мне не верится, что это правда».
— То есть вы всё ещё сомневаетесь? — спокойно спросил Айер.
— Знаете, да. Чем больше это похоже на правду, тем больше я буду сомневаться.
— Вашему виду свойственно сомневаться, — спокойно, уже с покровительственным тоном сказал Айер. — Давайте я вам немного помогу. Хотите, я скажу вам что-то из вашей жизни, чего не мог никто знать?
— Но при этом и вы не можете знать на это ответ. Что же такое вы можете сказать? Вы можете быть частью моего подсознания, моего бреда. И что тогда? Тогда будет вполне логично, что вы сможете ответить на любой мой вопрос, касательно меня, ведь психика будет выдавать те факты, которые
знает. Вот если бы вы могли мне сказать факт, который я не могу знать, но могу перепроверить... Вот это было бы уже больше похоже на правду.
— Да, ваш вид действительно ещё совсем юный, — старик мягко улыбнулся. — Хорошо, поступим, по-вашему. Результаты сданных вами тестов, которые вы ещё не знаете, могут послужить для вас доказательством?
— Нет.
— Почему?
— Да потому что вы можете сказать любые результаты, а в реале они будут иными. Сейчас, здесь я не могу найти доказательства реальности. И вообще, я с вами только трачу время. Я пошёл, наверное, домой, там попробую разобраться со всем этим. Вы же меня не заперли здесь, в этом хоть и уютном, но достаточно странном парке?
— Конечно, я вас не держу. Вы вольны делать, что хотите. А вы понимаете, что вы хотите? — Я даже не уверен, — неожиданно замешкался Дмитрий.
Слова старика не были чем-то особенным, но это факт: конечно, он может делать, что хочет. Он взрослый 22-летний юноша, закончивший только-только третий курс. Да и обучение, вообще-то, удалённое. Да и каникулы, вообще-то, на носу — и осталось сдать только две курсовые.
Курсовые... Неожиданно всё вокруг прекратило иметь смысл. Курсовые! Дмитрий вспомнил — сломанный комп. Да времени нет, сдать их нужно завтра до полудня. Если не успею, это вторая ведомость, а это вылет с бюджета — оплачивать за меня точно никто не будет.
Вдруг этот антураж, старик с его белоснежными одеждами, хрустальные, но почему-то мягкие скамейки стали совсем не важными.
— С вами было интересно пообщаться. Мне пора домой, — не уверенно сказал Дмитрий.
Он резко развернулся и пошёл в сторону выхода. По крайней мере, ему казалось, что это выход. И они оттуда пришли. Но почему-то вместо выхода он углублялся в парк. Те же уютные клумбы. Те же светлые аллеи, но они были какими-то бесконечными.
«Значит, ты меня всё-таки здесь, старик, удерживаешь? Хорошо, поиграем в твою игру, психика. Я точно либо сплю — ну хотя сон, да, слишком уж сильный, — либо ещё чего хуже».
— Эй, простите, уважаемый, как вас там? Короче, мне не важно. Скажите, пожалуйста, если вы меня здесь не удерживаете, почему я не могу уйти? Мне срочно надо домой, у меня очень серьёзная проблема с учёбой. Ну, вы же читаете мои мысли, значит, должны в курсе быть, — немножко с сарказмом сказал Дмитрий старику.
— Ну, конечно, я читаю ваши мысли. И да, я понимаю, что у вас есть проблемы с компьютером, где были ваши работы, которые вы гордо называете курсовыми.
— А что, это не курсовые? — обиделся парень.
— Я бы мог сказать, а что это не совсем та работа, которую от вас хотят ваши менторы? Действительно, вы можете больше и лучше.
«Ну отлично, моё же подсознание диктует мне мои же ошибки. По его мнению, я могу быть лучше. Хотя, ну действительно, работы как-то слабоваты. Сейчас главное — хотя бы домой добраться, а там будем смотреть. Если не удастся восстановить, всё равно заново придётся всё делать. Хорошо, что я всё-таки делал хотя бы сам и помню, где искать информацию. Хотя набрать семьдесят два листа за ночь — это сложно».
— Возможно, я смогу вам помочь, — неожиданно за плечом прозвучал голос старика.
— Вы... Единственное, чем вы можете мне помочь, это вывести меня отсюда, довести домой.
— Вас здесь никто не держит, и вы вольны отсюда выйти. Но хотите ли вы этого истинно?
— Конечно, я истинно этого хочу! И хватит со мной играть в игры разума. Я великолепно понимаю, что вы просто плод моего воображения, и всё, что сейчас происходит, — это нереальность. Теперь я в этом уверен.
«Помочь, помочь... Чем мне помочь? Как убрать эти мысли? Или эти видения, что это?»
Дмитрий пытался всё анализировать, пытался понять, встать на плотный, почвенный слой своих знаний и пониманий этого мира. Но чем дальше он пытался это сделать, тем более зыбким становился песок и понимание.
— А вы закончили? Простите, вы закончили само копание? Я говорю, что я могу вам помочь.
— Чем вы можете мне помочь? Вы — часть моего воображения. То есть я сам себе помочь не могу.
— В этом вы тоже, молодой человек, ошибаетесь, однако. Я не часть вашего воображения, и я мог сказать даже больше — я не часть вообще вашего мира. Но это всё пафос. Давайте всё-таки немножечко вернёмся к вашей миссии в этом мире.
— Опять эта миссия! Единственная миссия в этом мире на данный момент для меня — это удачно сдать сессию по первой ведомости, не завалив её, заработать очередную стипендию на семестр. Я очень на это надеюсь. Мало того, что переезд в эту квартиру был единственным способом вырваться из съёмной однушки с ещё четырьмя пацанами... Я потратил на него последние деньги, которые откладывал на лето, и надеялся здесь найти работу. Работы здесь нет. Правда, я реально недели две не выходил из комнаты, потому что я писал идиотские, они реально идиотские, курсовые! А тут ещё вы меня фактически похищаете со двора, ведёте непонятно куда, теперь не отпускаете... Я уже не понимаю, что происходит!
— Вот, наконец, мы с вами вернулись в ту точку, с которой мы можем с вами разговаривать. Да, вы не понимаете, что происходит, но вы же и не спрашиваете, что происходит, а просто пытаетесь протестовать. То, что происходит... Если вы спросите напрямую, я вам объясню. Но вы же слушать не хотели.
— Молодой человек, — голос Аира стал невероятно мягким, шелковистым, но это не было то придворное течение диалога, липкое, заискивающее. Нет, это был именно тот тембр, который мягкий и который, кажется, просто льётся из души. — Юноша, я вам не враг. Я не плод вашего воображения, я не
больная фантазия. Я реален — точно так же, как реальны потоки Вселенной. Да, я обладаю некоторыми для вас необычными способностями. Ну, то, что необычно для вас, привычно для меня. Есть вещи, которые не могут представители моего вида. И эти способности как раз и вынуждают нас просить вас о помощи. Да, нам нужна ваша помощь.
— Моя помощь? — Дмитрий помахал головой. — Да до чего же странная фантазия. Нет, ребята, интересно, что же мы пили на шашлыках?
— Хорошо, молодой человек. Я вижу, вам надо некоторое время, чтобы разобраться. Давайте завтра встретимся в этом парке в это же самое время. И я уверен, что вы захотите прийти. Вы мудрый не по годам юноша.
— Для начала мне надо уйти отсюда, — пробурчал Дмитрий.
И вдруг он увидел реальный выход — за концом аллеи между двумя кустами уже виднелись пыльные, пустые улицы, и в конце одной из них был дом, который был очень похож на дом с его квартирой. Парень даже сам не заметил, как дошёл до дома, зашёл в квартиру, закрыл за собой дверь, сел на пыльный диван и молча застыл.
Он некоторое время так и просидел, обхватив голову руками.
«Что это было? Я вообще выходил из квартиры? Или и квартира — это бред? Ничего не понимаю. Лучшее лекарство — это сон. Правильно. Я сейчас ложусь спать, а утром я проснусь от вопля друзей. Либо от плеска воды в лицо, ну в крайнем случае — в реанимации, но явно не здесь. Всё это неправда».
Дмитрий прямо в одежде просто рухнул на диван и неожиданно крепко уснул.
«Дмитрий ушёл? Почему он ушёл? Я ведь сделал всё, что мог. Я даже принял облик уважаемого в их обществе человека — пожилого человека, и создал вокруг Дмитрия всё, что мог, чтобы тут же стало так комфортно, чисто, уютно. Это контрастировало с тем, где он был».
Айэр опустился на скамейку. Для него эта скамейка была далеко не мягким диваном, она больше обжигала, давила, сдавливала. Да вообще весь этот мир для него был очень жёстким, давящим. Да ещё бы — Айэр, существо из ткани бытия, оказался здесь, в жёстком, чёрством, холодном, пыльном мире. Это было очень большое испытание, но, тем не менее, его миссия была очень важна, провалить её было нельзя никак.
Айэр не понимал, почему он так провалил миссию, ведь она была элементарной: найти нужного человека и объяснить ему то, что от него хотят, по сути дела. Наверное, с этим справился бы любой. Оказывается, эти люди не такие уж и простые. Айэру было очень неуютно, но он терпел и ждал. Теперь он до утра просидит на этой скамейке.
Посланник был настолько расстроен своим провалом, что даже не подумал о том, что может хоть чуть-чуть облегчить своё существование — просто сделать немножечко менее плотной материю вокруг себя. Да, давал знать о себе его возраст: он ведь такой юный, ему-то всего лишь полторы тысячи лет. По сути дела, он даже младше того парня, с кем разговаривал, ведь в его мире взрослыми становились как раз после полутора тысяч лет, а до этого это были
просто дети. Но он принял облик старика и должен ему соответствовать, ведь в жёстком мире людей старики — уважаемые, опытные люди, они должны быть более мудрыми сущностями. Неважно. Айэр думал, что парень выспится и решит прийти , всё-таки любопытство тоже очень свойственно этому виду. Как говорится в их пословице, любопытство кошку погубило.
Когда часы показали за полночь и город постепенно погрузился в очень глубокий сон, Дмитрий неожиданно проснулся. Он тряхнул головой, потянулся за стаканом воды, который, кажется, стоял рядышком, на тумбочке возле дивана. Не найдя стакана воды, он, не открывая глаз, сел. “Что это за странный сон был вообще? Где я? Что случилось?”  События прошлого дня, да и вообще всех последних недель, были словно в тумане — как будто и были, и не были. Он предполагал, открыв глаза, увидеть свою крохотную комнату в съёмной квартире, ну, в крайнем случае  в аудитории, где мог заснуть: лекции в последнее время были очень скучные. «Всё-таки, где я?» С некоторой опаской Дмитрий открыл глаза и не увидел ничего. Абсолютно ничего. Кромешная тьма.
Парень ещё несколько раз моргнул, словно пытался стряхнуть пелену со своего взора, но ничего не произошло. «Так, понятно, — подумал он. — Либо я ещё сплю, либо просто выключили электричество. А насколько я заметил, фонари в этом городе тоже не светят, значит, я всё-таки в этой странной квартире».
Дмитрий на ощупь попытался найти мобильный и понял, что он ещё в одежде и значит, мобильный в кармане. Он едва нащупал привычный холодный прямоугольник и нажал кнопку. Ничего не произошло. Нет, мобильный он чётко ощущал в руках. Он даже чувствовал, какой он
холодный. Холодный... А почему он холодный? «Я, кажется, ещё и раздавил свой мобильный». Вдобавок к поломанному компьютеру это был последний удар. Ведь именно через мобильный он планировал восстанавливать свои курсовые, а их уже надо сдать сегодня к обеду.
Дмитрия даже не волновало, что он в полной темноте, что двигается только на ощупь. Его сейчас волновал исключительно тот факт, что он не успевает сдать курсовые. А ведь курсовые это последний шаг к следующему году обучения. Возвращаться домой, вылетев из института,  ни за что.
В Отделе организации пространства громыхала сирена. Каждую секунду, непрерывно, озабоченно носились сущности, отвечающие за реальные проявления. Они были настолько взволнованы, что казалось, будто как раз именно их волнение мешает работать.
 — Что произошло? — вдруг неожиданно спокойно спросила самая яркая сущность.
— Ой, простите, Доминатор, это моя вина. Я совсем немножко отвлёкся на созерцание взрыва сверхновой и упустил подачу энергии на поддержку реальности. А теперь у нашего посланника проблемы — он в подавленном состоянии, и вокруг него произошёл сбой реальности.
 — Устранить немедленно данную ошибку! — уже более снисходительным тоном сказала Светлая сущность. — Исправите за свой счёт, из своих запасов энергии. Будете знать, как в следующий раз засматриваться на вспышки. Вы не маленькая сущность, и смотреть на салют, как сказали бы в том мире, где наш посланник сейчас вынужден быть, вы уже как бы не имеете права. У вас ответственная работа, от вас многое зависит,  сейчас от вас зависят два мира. Пожалуйста, в следующий раз будьте внимательны.
Дмитрий ещё некоторое время посидел, быстро моргая. Наконец его глаза всё-таки привыкли к темноте, и он начал слабо различать эту комнату. «Так, вот этот квадратик — это окно. Всё-таки звёзды делают своё дело даже в очень пасмурную погоду. Хотя почему в пасмурную? Вечером было всё нормально». Точно не зная маршрута, он на ощупь решил двинуться вглубь. «Так, значит, если это окно, тогда надо пойти на кухню, поискать хотя бы спички и свечи. У меня были, кажется, были. Ну да, точно были. Я ещё очень удивился, зачем в среднем ящике столько свечей. Оказывается, видимо, отключение света здесь, это что-то стандартное. Так, пойду-ка я на кухню».
Дмитрий спокойно встал и достаточно уверенным шагом двинулся по направлению туда, где была дверь. Действительно, быстро добрался до кухни. На ощупь открыл шкафчик и взял из запасов, как ему показалось, достаточно толстую свечу. Также он нащупал спички возле плиты. Сам он не курил, и зажигалка ему была не нужна. Чиркнув спичкой, он наконец-то зажёг свет. Уже через несколько секунд игривое пламя согревало не только воздух вокруг себя, но и душу Дмитрия. «Всё-таки свет, это хорошо», — почему-то неожиданно подумал он про себя.
Айэр почти застыл, как вдруг неожиданно почувствовал удар волны энергии. «Что это? Странно. Дополнительная подпитка? Да нет, её не должно было быть. Этот мир тоже нестабилен... Да, нестабильность добралась до всех уголков Вселенной. Что ж, надежда моего мира... Насколько я смог заинтересовать это существо? Как же всё-таки сложно в таких плотных, холодных мирах! Как мне хочется погреться в лучах какого-нибудь светила побольше и помощнее, излучающего в совсем другом диапазоне. Что со мной? Так, эти мрачные мысли надо разгонять. Мрак ,это тень, а тень , это не свет. А я  существо Света».
И почему-то вспомнилась детская считалочка. Конечно, на человеческом языке она была совсем не созвучна и совершенно не походила на стихи, но в его мире это звучало очень гармонично — обычная детская считалочка: «Я свет, я не тьма, я любовь, я добро...» Ну, и куча ещё, сейчас как бы ни важных, слов.
Ночь для Айэра пролетела как мгновение — конечно, он совсем по-другому воспринимал время. Для Дмитрия же ночь прошла достаточно долго. Он наконец-то осмотрел квартиру, убедился, что она не сон, даже поставил чайник и выпил чаю. И с трепещущим сердцем посмотрел на мобильный. К его удивлению, мобильный был полностью цел он просто разрядился. Конечно, он его забыл зарядить, вот и не включался.
Отпустив камень с души, парень поставил мобильник на зарядку. И уже совсем-совсем с трепещущей надеждой потянулся к компьютеру. И да, он включился! Не было поломки, была всего лишь на всего отвалившаяся со слота видеокарта. Дмитрий проверил текст курсовых и, так как спать ему не хотелось, невероятно быстро их отредактировал и  закончил. Только нажав кнопку «отправить», он успокоился и посмотрел на часы: было без пяти шесть.
Дмитрий опустился на, ставшим почти родным, диван и с наслаждением пил уже третью чашку чая. «Так, курсовая по прикладной психологии, курсовая по клинической психологии это в заочный, курсовая по баллистике, две курсовые по дополнительным предметам это к себе на факультет, вроде сданы. Всё, если их примут, я закрыл сессию. Надеюсь получить не менее 80 баллов, и я войду в рейтинг. Мало того, что я могу быть уверенным, что уже не вылечу из института, я ещё могу рассчитывать на стипендию. И я красавец!»
В приподнятом настроении Дмитрий подошёл к окну. На улицах по-прежнему никого не было. Никого. В лучах восходящего солнца, когда оно ещё не припекало, а едва-едва касалось асфальта, улица казалась ещё более заброшенной. Выходить сюда не сильно хотелось, а надо. Дмитрий только сейчас понял, что у него полностью закончились продукты. Вчера он видел магазин, конечно, тот был закрыт, потому что уже был вечер. Придётся сделать вылазку в город. В конце концов, не город-призрак же это, явно здесь есть люди. Ну, рановато, конечно — около 7 утра. Ну хорошо, просто прогуляюсь, а магазин откроется в 8:00, ну, пусть в 9:00. Может быть, работает какая-нибудь булочная или кафешка?
Уже на приподнятом настроении и предвкушая вкусную свежую выпечку, Дмитрий быстренько вышел во двор.
Пройдя заросший дворик, Дмитрий, опять оказался на улице если, конечно, это не был проспект, но, тем не менее, это была широкая улица, и по бокам её стояли дома, в которых действительно были магазины. Они были ещё закрыты, но в некоторых уже светился свет. «Отлично, значит, здесь есть люди! Значит, они просто поздно встают и рано ложатся спать, поэтому я и подумал, что город пустой. Конечно, подмести всё-таки здесь не мешало бы». Улица действительно была крайне запылённой.
Дмитрию абсолютно нечего было делать, и от скуки он начал читать вывески: — Магазин канцтоваров. Логично, понадобится, запомним. — Магазин шин для велосипедов. Интересно... У меня, собственно говоря, велосипеда нет. Ну, тоже, может, там клей есть, а он всегда нужен.
 — Так, что у нас ещё есть? Ювелирная лавка. Замечательно, но пока денег нет, хотя цепочку я бы себе купил, когда заработаю. — Далее, что у нас есть... Книжный! А это совсем классика жанра, в принципе, радует. — Так, это всякая китайская мелочёвка. Понятно, типа «всё по три». — О, выпечка и кофе! Супер!
И вдруг неожиданно сильный запах ванили от свежей выпечки мгновенно вернул ему память о парке.
Айэр сидел на лавочке. Он так и не сдвинулся с места за всю ночь,просто ждал. Он не мог спать, не мог даже дремать, настолько сильно было его волнение. Вдруг он учуял знакомую энергию. Дмитрий рядом! Вот совсем рядом, практически уже в начале парка.
Но выйти на этот раз вот так лихо, взять его под руку и завести в парк он уже не рисковал. Айэр до сих пор не понимал, где именно он провалился и почему объект не пошёл на контакт. Второй раз рисковать посланник не стал. Он решил просто подождать, ведь желание узнать, в чём дело, должно было перевесить у человека даже самый здравый смысл.
Дмитрий застыл. «Так, бред. Это был сон, я уверен, что это был сон. Я пересидел за курсовой, перестарался с математикой, и мне явно приснился странный сон. Но он был такой реальный... Банально проверю или нет? Вот, насколько я помню, парк должен быть за вот этим домиком. Если я помню, то да — я чётко с выхода из парка видел свой дом».
С той точки, где стоял Дмитрий, его дом отлично виднелся чуть-чуть вдалеке, потому что улица была прямой, и, по сути дела, торец дома он видел отлично. «Значит, мне надо просто пройти вперёд. Возможно, вот это дерево загораживает вход в парк. Хотя я практически уверен, что этого парка не существует. Так, запомнить, где выпечка, и пойду-ка я проверю — просто так, для своего успокоения».
Уже сам себя успокаивая, Дмитрий уверенным для раннего утра шагом пошёл дальше — и застыл. Перед его глазами был именно вход в парк. И уже через его аллейки виднелась его стерильная чистота, хрустальные скамейки, а на ближайшей из них сидела фигура уж очень знакомого старика в белом.
Дмитрий ещё некоторое время колебался. А потом, взвесив все за и против, понял, что всё равно заняться нечем: ответы по курсовым будут не раньше следующей недели, списки не раньше конца месяца. Он уверенным шагом направился в это странное место. Зайдя в парк, парень сразу почувствовал чистый воздух и практически театральную тишину.
Айэр, отчётливо услышав последние мысли Дмитрия, поднял голову, сразу же встал, выпрямился и направился навстречу своему гостю.
— Вот видите, молодой человек, — повелительно-покровительственным тоном сказал он, — вы всё-таки вернулись. Я же говорил, что вы не сможете пройти мимо моего предложения. Как ваши дела? Я надеюсь, вы рады, что смогли сдать курсовые.
Дмитрий немножко замешкался, а потом вспомнил, что этот странный человек говорил, будто может читать его мысли. А в мыслях у него как раз и было то, что он всё сдал.
— Да, благодарю, — на автомате вежливо ответил парень. — Вы, я смотрю, вовсе не уходили. Надо было сказать, что вам негде переночевать, я бы пригласил вас к себе, у меня есть чудесная раскладушка
. — Благодарю, тронут вашей заботой, — так же вежливо ответил Айэр. — Но это неважно, где я был. Важна ваша миссия.
— Опять вы про эту миссию... Ну хорошо, какой квест вы хотите мне предложить?
— Хорошо, пусть будет квест. А по сути дела, мне вам очень много надо рассказать. Но вы голодны, и я сбил вас с поисков пропитания. Могу я вам предложить принять завтрак? В этом парке есть чудесное кафе.
— Почему бы и нет? — согласился Дмитрий. — Я действительно проголодался, можно сходить в кафе.
— Вот и замечательно, — ответил старик. — Давайте пройдём чуть-чуть дальше.
Буквально в нескольких шагах — хотя Дмитрий был на сто процентов уверен, что вчера его там не было — виднелось кафе, и оно уже светилось, значит, работало. Странная пара в виде молодого человека в поношенной одежде и со всклокоченными волосами и идеально белого, идеально причёсанного старика, которого, казалось, проведённая ночь на лавочке вовсе не тронула, зашли в кафе. Кафе было небольшое, на его верандочки стояло буквально три столика, и играла лёгкая, едва-едва уловимая музыка.
— Что будете завтракать, молодой человек? — всё так же
покровительственным тоном проговорил старик в белом.
— А что у них тут есть? Видимо, сейчас подойдут, принесут меню, наверное, только кофе мы можем с вами позавтракать?
— Чем угодно.
«Так, это больше опять походит на бред, только-только начал надеяться, что это реальность. Ладно, будем играть в игру дальше, мой разум умеет задавать задачки».
Хорошо. Я хочу... Вдруг у него возникла интересная идея. Дело в том, что если это бред, здесь не смогут подать то блюдо, которое он никогда не ел. Он мог видеть, как оно выглядит, но есть его он не ел, поэтому его вкуса он не знает. А если он скажет какую-нибудь белибердятину, типа суши со вкусом клубники, ему его подадут, так как мозг сгенерирует именно это. Это тоже один из психологических тестов, и он решил его провести прямо сейчас. Я хочу... всё-таки поесть-то хочется, А что я реально хочу?
— Вот, я хочу порцию клефтико.
Дмитрий когда-то мельком слышал это название. Он даже не знал, из чего это — мясо, рыба или что-нибудь ещё, может быть, овощи. Он очень, конечно, надеялся , что это не морепродукты, которые он недолюбливал, но, тем не менее, он с интересом ожидал реакции, какая будет у старика. Он не знал, что это, а значит, этот старик, будучи проекцией его бреда, сна или чего-либо неадекватного, вполне выдаст какое-нибудь привычное блюдо.
— Вы поклонник греческой кухни? О, похвально, молодой человек, похвально! — ответил старик. — Что ж, я думаю, повар в этом кафе вполне справится, но, к сожалению, это блюдо готовится довольно долго, и вы длительное время будете голодны. Давайте хотя бы я предложу вам аперитив. Я рад, что наш завтрак превращается в настоящее празднование, ведь ваш выбор блюда, это практически праздник! Позвольте мне предложить в качестве начала нашего завтрака что-либо из традиционных закусок.
Например, питу с дипами, соус дзадзики, тахини или тирокафтери. Можно взять оливки Каламата и сыр фета или гравьера. Или долматакья, или запечённые перцы Флоринис.
Что же касается самого клефтико, то это самодостаточное блюдо, которое часто запекается в одном конверте с овощами, но на стол к нему обязательно ставят и традиционное сопровождение. Например, лимонный картофель, деревенский салат Хориатики, соус дзадзики и хрустящий хлеб. А к готовому клефтико лучше всего предложить насыщенное, сухое греческое красное вино.
«Лучше бы я просто заказал запеканку», — неожиданно для самого себя подумал Дмитрий. Он не понял и половины того, что сказал старик. Откуда простому студенту знать такие изыски кухни? Он даже названий этих точно не мог раньше слышать, а значит, мозг не мог это сгенерировать. Просто случайное название — или это реальное блюдо? «Хотя, стоп. Мой телефон явно заряжен. Не полностью, но заряжен. И если здесь есть интернет, значит, у меня будут знания. Хотя, конечно, маловероятно, что тут есть интернет, если всё это бред и я нахожусь на стороне иллюзии... Но попробовать стоит».
Айэр вежливо прокашлялся:
 — А вы закончили монолог с самим собой, молодой человек? Я уже осмелился сделать заказ и думаю, наш завтрак-праздник придётся вам по вкусу. Но так как вы действительно сейчас голодны, а ожидать долго, да и весь поток великолепных закусок тоже, к сожалению, нужно готовить, я подумал, что для начала стакан какао с большим тёплым круассаном будет очень кстати. Я просто не знал, какой кофе вы любите, поэтому заказал для вас какао. Это ведь ваш любимый напиток, я прав?
— Какао... Да, какао — это хорошо, — неожиданно Дмитрию стало так тепло и уютно, словно он опять дома. Но нет, он не дома, он в этом странном кафе. — Хорошо, давайте ваше какао. Но вы себе возьмите что-нибудь.
— Я с вашего разрешения тоже попробую. Какао — интересное блюдо, — ответил старик.
«Странный всё-таки этот старик. Явно не от мира сего, это уж сто процентов», — подумал Дмитрий.
Застыла неловкая пауза. Вдруг дверь открылась, и из помещения, где явно была кухня, вышла милая, обычная девушка — такие десятками работают в кафе. Она поздоровалась и поставила на стол две ароматные кружки какао. Они были огромными, чуть ли не по пол-литра, и во всём этом был какой-то оттенок романтизма. Ведь всё это так вкусно и аппетитно пахло, что Дмитрий не удержался — всё-таки голодная студенческая жизнь даёт о себе знать. Он с наслаждением отпил тёплого, тягучего какао и с огромным удовольствием откусил круассан. С вишнёвым вареньем! Изумительно.
— Ну как? — с улыбкой спросил Айэр.
Дмитрий не обратил внимания на вопрос его больше заинтересовала тишина.
Тишина в парке не нарушалась даже пением птиц. Хотя нет, только об этом подумал Дмитрий, как он отчётливо услышал пение соловья — ну, или какой-либо подобной птички.
«Всё-таки это, скорее всего, мои мысли», — он с недоверием посмотрел на Айэра, но всё же ждал главного блюда. Ведь какао и круассаны — это классно, вкусно, но это то, что его тело знает, то, что его мозг отлично различает. А вот что сейчас принесут из греческой кухни?
И наконец-то послышались шаги. Та же приветливая девушка вынесла большой поднос закусок: — Вот, пожалуйста, часть вашего заказа. А мясо
придётся немножечко подождать, его запекают. Большое спасибо за такой интересный заказ, мы давно не обслуживали таких важных клиентов.
И тут же порхнула назад — Дмитрий даже не успел спросить, как её зовут, и попробовать с ней поговорить. Айэр терпеливо ждал: — Ну что ж, угощайтесь. Вы же хотели именно эту кухню, я прав?
Вдруг у Дмитрия возникла мысль: «Правда, ты прав. А кто платить будет? У меня в кармане не так уж и много, а, насколько я понял, меню тут ни на одну сотню, пожалуй, даже тысячу».
— Маленький нюанс, уважаемый Айэр, — он впервые назвал старика по имени, чтобы подчеркнуть уважение к нему, всё-таки явно старший человек. — Я сейчас немного не в материальном ресурсе и не уверен, что смогу полностью оплатить это.
— Ну что вы, молодой человек? Это для вас от меня, это пустые мелочи. Я всего лишь хочу сделать нашу беседу с вами комфортной. А для вас, людей, насколько я понимаю, беседа на голодный желудок никогда не может быть комфортной. Пожалуйста, угощайтесь, я буду только рад, если у вас ещё возникнут какие-нибудь кулинарные идеи.
В Дмитрии боролись два «я». С одной стороны — так вкусно поесть (а даже закуски были невероятно вкусны!) было здорово, учитывая то, что последнюю неделю он питался только лапшой быстрого приготовления и консервами. С другой стороны, такой щедрый подарок явно предполагал в ответ какую-то серьёзную услугу.
— Хорошо, я принимаю ваше предложение позавтракать, — неожиданно по-взрослому ответил Дмитрий. — Но давайте для начала уточним: это всего
лишь угощение, и оно меня не обязывает ни к чему, о чём бы вы меня ни попросили. Я сам буду решать, буду ли я помогать в вашем квесте или нет. Если этот договор будет точен, я с удовольствием приму угощение.
— Это даже не обсуждается, молодой человек. Вы вольны делать что хотите, и моё, так сказать, отношение вовсе ни к чему вас не обязывает. Мне просто очень хочется сделать, вам приятное. Поговорим о деле после завтрака, я думаю, у нас ещё достаточно времени.
Айэр соврал. Времени было очень мало: его мир трещал по швам, и помощь этого человека ему была крайне необходима. Его и послали-то сюда только из-за того, что он был единственным, кто не занимался закладыванием дыр в его мире, — больше послать было некого. Что касается выбора личности Дмитрия то она была практически случайной. Он был единственным на тот момент свободным, кого можно было извлечь из его грубой реальности и создать условия для диалога. Дмитрий, возможно, тоже не обладал всеми нужными качествами, и к тому же он оказался на удивление несговорчивым, но, тем не менее, он был человеком. А ведь именно только человек, именно представитель этого плотного мира мог решить их проблемы. Конечно, вслух Айэр ничего этого не сказал, лишь улыбнулся и ближе пододвинул блюдо с закусками к парню.
Дима сдался. Голод и студенческие будни пробудили в нём неимоверный аппетит, и он с удовольствием начал поглощать разнообразные закуски, отдавая дань действительно хорошей греческой кухне.
Через некоторое время принесли главное блюдо. На красивейшем сервировочном подносе высился большой кусок мяса. От него настолько вкусно пахло, что Дима даже забыл всю ироничность, необычность и,
пожалуй, несуразность событий. Тем не менее, не отрывая взгляда от большого куска мяса, обложенного гарниром (так как повар посчитал, видимо, что без гарнира мясо — не мясо), он успел окликнуть девушку, которая вынесла поднос:
 — Я прошу прощения, а как вас зовут?
 — Анастасия. А вы ещё хотите что-то заказать? С удовольствием принесу то, что вы хотите, если это не надо готовить. Если готовить, придётся опять немного подождать.
— Да, напитки, если можно, — неожиданно нашёлся Дмитрий, понимая всю нелепость своего оклика. Но не будет же он первую попавшуюся официантку расспрашивать: «А что это за мир? Почему это такое странное кафе в таком странном парке?»
— Конечно, я сейчас же принесу прохладительные напитки. Или вы желаете алкоголь?
— Да нет, с алкоголем, пожалуй, будет лишним, — неожиданно даже для самого себя отказался от выпивки Дмитрий. Хотя он и пил пиво, для него алкоголь был скорее поддержкой коллектива, чем удовольствием. К тому же он до сих пор подозревал, что и так, по-моему, перепил.
— Хорошо, сейчас принесу, — и девушка опять упорхнула. — Красивое имя, — неожиданно вслух проговорил Айэр.
— А у вас действительно красивые имена, да и представительницы у вас тоже красивые.
— У нас? Мне кажется, мы сейчас больше у вас, чем у нас.
— Что вы, молодой человек, мы сейчас с вами в комфортной зоне, в зоне переговоров, если так можно сказать. Я думаю, пока вы насыщаетесь, я
всё-таки введу вас немножечко в курс дела, чтобы не тратить время. Ваше время, конечно.
— Хорошо, — совсем уже добродушным тоном сказал Дмитрий.
Когда он насыщался, как выражался Айэр, и был сыт, да ещё и таким вкусным мясным завтраком, который больше походил на пир, он уже был готов на всё. Не зря же говорят на Востоке: «Кто меня кормит — плохим быть не может».
— Ну что ж, с вашего разрешения я начну. Как вы уже поняли, наверное, вчера, я не совсем представитель вашего мира. Мир, в котором вы находитесь это мир жёсткий, материальный. Наш же мир когда-то был волно-энергетическим, и энергии в нём играют большую роль, чем плотная материя. Он более рыхлый, более пространственный и больше зависит от энергии. Вот в моём мире произошла проблема, которую можете решить только вы, представитель материального мира. Потому что именно материальный объект наносит необратимый урон моему миру.
Дима жевал мясо и думал: «Ну да, миры, ну да, логично. Мы энергия, но мы плотные. Они, видимо, не могут вынуть занозу из своего мира, поэтому понадобился я. Ну какая разница, я не я, насколько я понял, я вообще случайный. Ну, по крайней мере, в этом бреде есть логика».
— Ну да, да, продолжайте, — промычал он, со смаком пережёвывая
— Понимаете, молодой человек? — опять назидательно-покровительственным тоном сказал Айэр. — Я уполномочен попросить вас нам помочь.
— Ну да, да, я это уже понял, — опять же пробурчал Дмитрий.
Голодный студент в нём убил окончательно культуру, и сейчас он больше был занят поеданием мяса и гарнира, чем вселенскими проблемами — они как-то отошли на второй план.
— Если вы позволите, после нашего завтрака я вам немного покажу, в чём суть вопроса. А пока наслаждайтесь мясом, наслаждайтесь напитками. Сейчас принесут ещё десерт. Я великолепно понимаю, что ваши физические силы были подорваны недостатком питания, сна и волнением за ваши экзамены и курсовые. Могу сразу вам сказать: они будут сданы великолепно, и они будут сданы намного лучше, чем если бы вы сдали их в тот момент, когда собирались. Потому что вы, незаметно для себя, сделали несколько поправок, и эти поправки вызовут очень большой резонанс. Но это всё чепуха. Поверьте, у вас в вашем мире сейчас нет никаких важных моментов, и, как вы выразились правильно, вы свободны. Поэтому мы и можем попросить вас...
Айэр запутался. С него слетел уже полностью лоск старика, и он превратился действительно в юношу своего мира. Ведь, по сути, они были с Дмитрием ровесниками, и он тоже был студентом — ну, вернее, кадетом. Кадетом в Академии пространства и энергии.
— Я подожду, пока вы покушаете,
Неожиданно Дмитрий вспомнил правила хорошего тона. — А вы почему не едите? Или вам в ваших энергетических мирах не нужно есть?
— Почему же, нам нужно потреблять энергию, и даже иногда плотную. Но ваша еда немного необычна... Хотя я сейчас в материальном теле, вы правы, я попробую.
В Айэре сработала та же студенческая суть. Он стал точно таким же студентом, как и Дмитрий, и действительно с удовольствием начал есть. Некоторое время два студента предавались трапезе. Трапеза, надо сказать, была действительно королевская. Кто бы там ни готовил, но мясо было приготовлено в лучших традициях, и оно просто таяло во рту. Даже не было понятно, что это за мясо: баранина, козлятина — не имело значения, мясо было ароматным, вкусным, сочным. Закуски, которые Дмитрий не забывал подкидывать параллельно, тоже шли в дело. Ну а гарнир — он был выше любой похвалы.
Принесли напитки. К удивлению Дмитрия, это не были какие-нибудь газированные напитки. Нет, это был прохладный компот, и он идеально подошёл, причём компот был из фруктов, которые растут именно в Греции, так что они дополняли их завтрак.
Существа насладились трапезой, и у Дмитрия голова уже поплыла от сытости. Он наконец-то вспомнил, что пора бы и честь знать — всё-таки он обещал хотя бы выслушать просьбу. Довольно откинувшись на спинку стула с профессорским видом (как его иногда называли друзья), он спросил:
 — Ну, что там у вас всё-таки? Чем я могу помочь, если смогу, конечно?
Айэр всё же набрался мужества, опять навёл на себя многозначительность и взрослый лоск, и сказал:
 — Молодой человек, я не сомневаюсь в том, что вы нам можете помочь, иначе мы бы к вам не обратились.
Ну, это, конечно, было уловкой — и, как уже ранее говорилось, выбор-то был небольшой, но надо было добавить силы своим словам. По крайней мере, так казалось Айэру.
— Мы ни в коем случае не сомневаемся в ваших силах и компетенции. А от вас потребуется следующее: вы, как представитель плотного мира, будете помогать и корректировать наши бригады по устранению проникновения острой плотной материи в тело нашего мира, так как не все наши представители могут видеть плотную материю, так как...
— Я не физик, — перебил Дмитрий речь Айэра. — Вы можете изъясняться более понятным для меня языком?
— Более понятным? Постараюсь. Примите извинения за то, что я не могу ясно выразиться, — Айэр опять заволновался, но взял себя в руки и уже очень спокойным, высокомерно-покровительственным тоном продолжил:
— Хорошо, я буду максимально ясно выражаться, чтобы вам было понятно.— Вот это лучше, — добродушно ответил Дима. Он был сейчас в лучшем расположении духа, чем когда-либо за последние лет пятнадцать.
— Хорошо, я объясню. Наши миры очень плотно прилегают и между собой лишь слегка похожи. Чтобы вы понимали: ваш мир, пусть будет, — пачка бумаги. Он плотный, сложный. А мой мир — он словно состоит из геля, он более текучий, рыхлый, менее осязаемый.
— Ну, это я понял. Всё-таки как-никак понимаю, что такое поле и что такое плотность, физику как-нибудь я сдал ещё на первом курсе, — неожиданно с гордостью подумал Дима о таких простых вещах, хотя на самом деле ничего не понял.
— Хорошо, продолжим. — И вот, когда в плотных мирах происходят сбои, в наши тонкие миры иногда проникают ваши осколки. Ну, это если сравнить с тем, как ваш предмет, часть вашего мира — ну, пусть будет даже пуля — проникает в гель. Ну, пусть будет баллистический гель. Вам это сейчас понятно?
— Конечно, понятно. Вот это мне очень хорошо понятно. Я вообще-то на юриста учусь.
— Отлично, продолжим. Так вот, после проникновения плотного тела в гель остаётся след. И этот след может со временем закрыться, потому что гель имеет свойство течь, он самовосстанавливающийся.
«Ну, с баллистическим гелем это не совсем так, ну, будем считать, я понял», — Дмитрий действительно понял аналогию и здесь даже уже не придирался к особенностям изучения баллистики. — И вы хотите, чтобы я помог вам залатать дырку в вашем геле, правильно?
— И это тоже. Но гель сомкнётся, энергия сама найдёт пути заращения. Но мы не можем извлечь сам предмет, который осколочно поразил наш мир. —Теоретически я понимаю, чего вы от меня хотите. Только вот вопрос: насколько мне это может удаться? Ведь ваш мир он же огромный. Ну, соответственно, конечно, я не смогу вытащить что-то крупное.
Айэр немножко замялся. Он не мог объяснить человеку, что его мир и мир этого плотного существа настолько различны по размерам, и насколько размеры не важны, что даже не знал, как это объяснить. Возможно, кто-то из более опытных смог бы выдать выкладки теории, но он-то был всего лишь кадетом второго курса, и сейчас сказывалась его неопытность, а растерянность всё нарастала. Но лицо он не менял, и осанка продолжала быть прямой и гордой, чтобы оставаться в игре.
— Так как вы, представители плотного мира... densitas... — чуть тише сказал Айэр, как шутливо и немножко пафосно называли их в их мире.
— Вы называете нас плотными, но, по сути дела, вы правы, — ответил Дмитрий. — Коль вы свой мир называете неплотным, ничего тут удивительного нет. Так всё же, как я, такой плотный, могу пройти в ваш не плотный мир и не нарушить его?
— Нам понадобится больше ваша воля, ваша энергетическая суть, а не физическая. Вы будете именно управлять извлечением инородного тела из нашего мира. Вы его видите, мы же его видеть полностью не можем.
— Ну хорошо, где же я его увижу? Где я его могу посмотреть?
— А вот сейчас мы с вами и пришли к главному нашему вопросу. Меня уполномочили передать вам вопрос, вернее, просьбу: а не можете ли вы на некоторое время покинуть полностью свой мир и перейти в более пограничные миры, откуда всё видно.
— Покинуть мир? Это как — умереть, что ли?
— Нет, что вы! Будьте уверены с вашей физической оболочкой абсолютно ничего не случится, вы будете в полной безопасности. Просто вы войдёте в особое состояние сознания и сможете созерцать и наш мир, и ваш мир.
Дмитрий задумался. Для сна это было уже слишком сложно, для бреда — слишком точно, для сумасшествия — пожалуй, слишком просто. Конечно, тот факт, что к нему обратился представитель иного мира и просит о помощи —
один на десять миллиардов случаев. Но придётся поверить. Тем более, что он теряет? Он уже в этом состоянии, он уже здесь, и, по всей видимости, здесь ему не угрожает какая-нибудь опасность.
— Хорошо, я попробую вам помочь, — ответил Дмитрий.
— Я искренне благодарен вам за ваше согласие и прошу вашего разрешения связаться с более компетентной в переходе сущностью.
— Хорошо, и сколько мне ждать этих сущностей? Мне подождать здесь, и мы ещё выпьем чашечку кофе, либо я могу вернуться домой, и мне пришлют повестку? — неожиданно для самого себя в Дмитрии проснулся ещё и юрист. — Вам не придётся долго ждать. Я думаю, пока вы будете наслаждаться десертом, к нам уже прибудут посланники по переходу.( продолжение слеует)