История одного стихотворения

Вторая половина восьмидесятых прошлого века. Зима. Я стою на остановке и в ожидании автобуса, разглядываю прохожих. Сразу видно кто недавно вышел из тепла, а кто идёт по улице уже похожий на снеговика.

Сквозь снежную пелену виден памятник. На пьедестале стоит полуторка. Ей пришлось не мало потрудиться в своё время, чтоб заслужить такую честь. По каким дорогам она бегала? Сколько и каких грузов перевезла? Почему-то сразу подумалось о фронтовых дорогах. Боеприпасы, раненые...

Тётю Нину (старшую папину сестру) призвали со второго курса медицинского в сорок втором. Небольшого роста, хрупкая такая. Будучи бабушкой она выглядела, как девочка. Вспомнился фильм «Офицеры». Вот так, с фронта в тыл. Из под бомбёжек до уральских госпиталей: раны, кровь, смерть. Она никогда не рассказывала нам о войне. Жутко было вспоминать, как после освобождения западных земель собирали и хоронили трупы. Порой доставая из колодцев и шахт нечто похожее на человеческие тела.

Между тем ветер усиливался. Снежинки слипались в огромные хлопья и спокойный зимний день превращался в ненастье. Толи от размышлений, толи от непогоды стало зябко и я пошла к памятнику. Смотрела, как снежные снаряды бросались под колёса машины и казалось, что она двигалась им навстречу.

В голове рифмовались слова и складывались в строки. Я шла по улице, повторяя их по нескольку раз, чтоб запомнить, уже никого вокруг не замечая. Чего-то не хватало. Совсем немного. Последний аккорд, штрих. В окне цветочного магазина белые хризантемы. Теперь знаю как закончить. На следующий день на столе редактора лежал лист с новым стихотворением.

.          Полуторка.
Полуторка стоит на пьедестале.
Не движется, как будто на посту.
Давно колёса бегать перестали.
Отмеряли последнюю версту
В далёком сорок пятом иль четвёртом.
Такая же метель тогда мела.
Вот только снег был красным отчего-то,
А кожа на щеке белым-бела.
Мне кажется, что я сама была там.
Перед глазами, словно на яву
Девчонка кроха, что из медсанбата,
Кладёт солдата на шинель свою.
А тот в бинтах, чуть слышно шепчет:
-Мама.
Совсем мальчишка, только начал жить.
Его судьбу война уже сломала,
Но повезло, могло совсем убить.
И вот машина мчит сквозь грохот, взрывы,
Сквозь ночь кромешную, в день завтрашний на свет
Две юности и двух сердец порывы,
Надежду, веру, что придёт рассвет.
Я замерла в молчании тревожном
Перед тобой, пред памятью тех вёрст.
Живые хризантемы осторожно
Кладу на снег я у твоих колёс.

PS Сегодня другие машины на фронте выполняют такую же работу. Машины меняются, а война остаётся войной: раны, кровь, смерть... Больно и горько до слёз.