Кто смотрит на тебя из темноты?

Вечером ребята вновь собираются в беседке. Руслан с нетерпением говорит:

– Ильфат, ты прямо-таки заинтриговал вчера. Чтобы Аида Адиповна – завуч школы, депутат сельсовета, женщина строгая и ответственная – верила во все эти мистические истории. Да не может быть такого! Помню, я однажды годовую контрольную по физике списал. То есть списывал я, конечно, много раз, но тут спалился. Что там было! Влетело по первое число, даже родителей вызвали!

– Твою мать реально Аидой зовут? – удивлённо спрашивает Данил.

– Да, Аида, только к греческим мифам имя не имеет никакого отношения. И к опере тоже. Редкое тюркское имя, не помню, что значит. И я не говорил, что она верит в духов. Сказал только, что с матерью в детстве странная история приключилась, но она объясняет своё видение рационально, как и положено серьёзному взрослому человеку.

– Значит, я не так понял? – в голосе Руслана слышится разочарование.

– Значит, не так. Давайте я вам расскажу, как всё было, а потом уже обсудим. Согласны?

– Согласны! – почти хором отзываются девочки, им не терпится услышать мистическую историю.

– Мама моя не местная, у неё в Сукурово раньше бабушка жила, в школе учительницей работала. Но всё равно получается, что корни мамы здесь. В детстве её привозили к бабушке на каникулы, как Свету и Данила. Потом она, когда стала студенткой, приехала в деревню на педпрактику, а после окончания института здесь и осталась, замуж за моего папу вышла, нас троих родила…

Данил реагирует:

– Давай только без этих подробностей! Может, ты не будешь всю биографию мамы расписывать, что-то увлёкся, смотрю. Ближе к делу.

Руслан поддерживает:

– Не томи, интриган! Я со вчерашнего вечера обдумываю твои слова. Давай ближе к кульминации!

Ильфат с улыбкой продолжает:

– Это случилось летом, во время каникул, когда ей было лет семь-восемь. Она, как обычно, гостила у бабушки. Вы заметили, что моя мама всегда носит очень короткую стрижку, а в детстве у неё была копна кудрявых волос (ребята недовольно фыркают). Да это важная деталь, вы потом всё поймёте! Так вот, однажды моя маленькая мама спала в одной кровати со своей бабулей. Это америкосы, судя по голливудским фильмам, даже если в доме уже есть паранормальное явление и злобный призрак швыряет в людей ножи оставляют младенцев одних в дальней комнате на третьем этаже особняка. Меня это всегда раздражает. Что, трудно ребёнка к себе взять? Нет, мы не такие.

Тут не выдерживает Данис:

– Ильфат, ты издеваешься? Завязывай, уже бесят эти отступления. Короче, Склифосовский!

– Я тогда вообще не буду ничего рассказывать, – обижается Ильфат.

Девочки начинают его уговаривать его. Довольный юноша продолжает свой рассказ:

– Ну, так вот. Моя мама однажды просыпается ночью от того, что её милые кудряшки, рассыпанные по подушке, кто-то трогает. При свете полной луны она с ужасом обнаруживает, что это не бабуля. Пожилая женщина, натрудившись за день, безмятежно спит рядом, похрапывая. Маленькая Аида поднимает глаза и видит, что в изголовье кровати стоит невысокое тёмное существо. Ей кажется, что это девочка, только она без лица. На ней как будто маска фехтовальная, выпуклая такая, сетчатая.


Создать карусель
Маленькая Аидочка дрожащим голосом говорит:

– Девочкааа, не трогай мои волосы.

Существо наматывает кудряшки маленькой мамы на пальцы в тёмных перчатках (может, и не перчатки, что-то тёмное, ворсистое). Малышка будит бабушку надрывным криком:

– Ааа, бабуля, тут девочка! Она меня трогает за волосы!

Бабушка просыпается, «девочка» ныряет в небольшое пространство между печкой и стеной.

Аидочку всю трясёт, она задыхается от ужаса. Обессилевшим голосом ребёнок шепчет:

– Баба, там девочка, она меня за волосы дёргала.

– Не придумывай давай, ты же уже большая, в школу ходишь, а ведёшь себя как маленькая.

– Бабушка, но я не придумываю, за печкой девочка. У НЕЁ НЕТ ЛИЦА!

Грузная бабушка, кряхтя, поднимается, еле переставляя ноги, идёт в коридор, включает свет, потом смотрит за печь. Подводит туда испуганную внучку, показывает, что там пусто, и говорит недовольно:

– Вот видишь, нет тут никого, не придумывай. Никакой девочки никогда здесь не было и быть не могло! Давай спать.

 Аида ложится в кровать, бабушка идёт выключать свет. Щёлкает выключатель – и «девочка» стоит в изголовье кровати. Внучка снова в крик – бабушка включает свет. Опять никого нет.

– Ну что ты кричишь-то, никакого покоя, - говорит бабушка с укоризной.

Аидочка горько плачет:

– Бабушка, любимая, не выключай свет, пожалуйста. Она в темноте.

– Да что ты выдумываешь? Никого здесь нет! Кто со светом-то спит? Ну-ка, не балуй, говорю.

Бабушка, полная решимости проучить избалованную в городе внучку, вновь выключает свет. Перед самым лицом моей маленькой мамы – выпуклое лицо существа или, вернее, отсутствие лица.

Аидочка безудержно кричит и отбивается от «маски», которая, кажется, пытается изучить ребёнка, с любопытством разглядывая испуганное лицо с разных сторон. Малышка уже потеряла голос от воплей. Бабушка не выдерживает и включает свет. В комнате снова никого, кроме бабушки и внучки. Так и спали с включённым светом. На следующий день родители увезли малышку, у которой поднялась высокая температура, домой.

Спустя годы, мама решилась спросить у бабушки, что же было с ними в ту ночь. Внимание! Версия бабушки, или как опровергаются мифы:

– Да, помню, тот случай, внученька. Привезли тебя на каникулы после 1 класса. Мы ещё тогда только достраивали новый дом, жили в старом, ветхом. Видимо, тебя просквозило тогда, лето выдалось холодное, ветреное. Ночью у тебя температура поднялась. Как назло, деда не было дома. Он подрабатывал, сад совхозный сторожил. Помню, ты как дурная металась, какую-то девочку звала.

– Я её не звала, а отбивалась от неё, бабушка!

– Вот я и говорю, горячка у тебя была. Утром я сказала деду, чтобы сходил на почту и по телефону вызвал родителей. Очень ты тогда простуженная была!

Недавно моя мама начала местный фольклор собирать, всё какие-то статьи в журналы отправляет, готовит сборник народных преданий. Говорит, что эти бабушки в платочках – последние настоящие носители народности. Больше таких не будет, потому что уходит целая эпоха – доинтернетная.

Данил добавляет:

– Уходит эпоха суеверных бабок. Не будем грустить, друзья. Туда им и дорога.

Дина возмущается:

– Ты дурак или прикидываешься? Я таких циничных сроду не видела! Ильфат о наших родных бабушках и прабабушках говорит!

Миля добавляет:

– А если мы, их внуки и правнуки знаем об этом, то, может, и не уходит. А твоя мама, Ильфат, собирает фольклорный сборник. И она не одна. Кто-то ещё собирает, чтобы передать следующим поколениям.

– … которым это на фиг не надо. Ну, честно! Давайте признаемся: если бы в этом забытом богом ауле ловил 4G, мы бы тут не просиживали до полуночи. Рубились бы в Сети до утра. Думаете, какими будут следующие поколения? Любителями фольклора? Не смешите. Я через недельку уеду отсюда – и сразу играть начну. Ничего мои предки не добились.

Руслан усмехается:

– У нас тут тоже в некоторых местах ловит, на возвышенностях. У кладбища, например. Особенно ночью. Сходи, вдруг получится.

Денис осуждающе добавляет:

– На таком бугае, как ты, Данил, пахать можно. Нет, чтоб на работу тебя выгнать, а они цацкаются с тобой. В городе столько возможностей заработать даже без образования: хоть курьером устраивайся, хоть грузчиком.

– Вот не надо говорить чепуху. Я у бабушки ни дня не сижу. Работаю, помогаю. И на шабашки с Русланом хожу. Подтверди, братан. Это у отца появилась идея оторвать меня от игрушек, чтобы я ночи напролёт не играл. Я бы, может, действительно, устроился куда-нибудь на лето, если бы меня в ссылку не отправили.

Ильфат встревает в созревающую ссору:

– Хватит спорить. Я не всё рассказал. Вы хотите знать, кто это смотрел на маленькую Аидочку из темноты? Однажды моя мама, уже взрослая, пришла к Милиной бабушке, чтобы записать былички на диктофон. Неожиданно для себя она сама разоткровенничалась и поделилась своей детской историей с Зухрой-картнай. Та нисколько не удивилась и сказала, что это шайтан балаhы, (переводится как дитя шайтана, дитя тьмы). Именно эти существа пугают детей, изводят, иногда даже вселяются в них. Маме, естественно, нравится версия родной бабушки, что у неё в детстве был бред и жар, но она всё равно всю жизнь спит только с ночником. Ей скоро 50 лет, а она боится темноты.

Миля сказала:

– Блин, жутко! После такого у маленького ребёнка и разрыв сердца может случиться!

Ребята молчат, обдумывая услышанное. Разговор больше не клеится, и они расходятся по домам.

По дороге между двоюродными братьями возникает диалог. Руслан с недоумением спрашивает Данила:

– Почему ты хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле?

– Я? С чего это ты взял? Я истинный негодяй, – насмешливо отвечает Данил.

– Дурак ты, а не негодяй.

– Рекорд! За один вечер дважды дураком обозвали.

– Если ты ведёшь себя по-дурацки, как тебя ещё называть. Нет, чтобы проводить её. Видно же, что ты ей тоже нравишься. У неё глаза горят, когда она смотрит на тебя.

– От гнева у неё глаза горят. И если ты не заметил, именно она меня обзывает: вчера я был понторез, сегодня дурак.

– Если ты сам себя так выставляешь. Днём вообще другой: простой, спокойный, работящий, вкалываешь больше, чем я, к экзаменам ещё успеваешь готовиться, сборники для подготовки к ЕГЭ с собой привёз. Читаешь! Ты вообще пропадающий вид - человек читающий. Мне бы твою усидчивость! А по вечерам ведёшь себя так, как будто тебя подменили. Зачем изображаешь из себя тупого мажора?

– Я див. Или как там у вас оборотни называются. Если серьёзно, сам ничего не пойму. Может, просто не нужно завязывать отношения, у которых нет будущего, и обнадёживать хорошую девчонку. Она эмоциональная, искренняя, добрая, а я циник до мозга костей. И у меня там совсем другая жизнь начнётся. Через год светит поступление в столичный вуз. Несмотря на игры, я умудряюсь хорошо учиться и, как говорят учителя, схватываю всё на лету.

– Ладно, вундеркинд-оборотень, может, ты и прав. Пойдём уже спать, завтра рано вставать.