Чорный марш

     Treue bis auf dem Tod. Мастерски написанная французом мистификация под мемуары эсэсмана вполне читабельна, если не забывать вовремя закрывать глаза, дабы не видеть рыготню русиш швайн почти после каждого предложения. Гуревич, Гурович и Гурвич, негодуя, прямо опровергают написанное, хоть таким вот боком примазываясь к чужому творчеству. Признаюсь, я был удивлён, не увидев в самом начале предисловия Пучкова. Чота разменялись и помелочились руссиянские издатели, такие же русиш швайн, что и всё остальное убогое население этой страны. Решив, что пока хватит сил закрывать глаза своевременно, то можно попытаться и почитать действительно мастерски сделанную клюкву, а мудакам издателям и конкретно Флибусте плагиат. Из Ивлукича. Хавайте, твари.
                Мастерски сделанная клюква остается клюквой
            
     Все ахи - охи о блистательных веках Просвещения, ничем не объяснимое почтение, коим поганые амеры до сих пор окружают отцов - основателей, приторное до тошноты возвеличивание Пушкина и прочих гадов, в моем представлении не стоят одного - единственного факта, низвергающего всех эти свиней в геену огненную. Они все были рабовладельцами. И все. Никакие возвышенности помыслов и грандиозность замыслов, мрамор статуй или изъеденные триппером кости погребенных в пепле помпеян не перевешивают рабства, как самой ужасающей черты человеческой цивилизации. И отдай ты Богово кесарю или Богу, но все то же доброе старое рабство предписывается любому низкопоклоннику, камлающему на выдуманных пророков, бывших всего лишь городскими сумасшедшими, возьми ты Иисуса или Мохаммеда, с Буддой еще проще, всем известно его происхождение и нисхождение из принцев в бомжи. Так что правильно подначивал Винсент Вега чорного, как сволочь, Самуэля Л. Джексона, негра, дотошно выспрашивая о желании податься в бомжи. Вонючие, мерзкие бомжи. Был такой боевичок, наименованный в российском прокате -  " Бомж с дробовиком ", там, вроде, не Самуэль Л. Джексон, негр, но суть та же.
    - Правильно говорил Ильич, - заявил на сходняке нечестивцев сам Святой Петр, потрясая массивной связкой ключей от ржавых ворот рая, куда не стремился никто из свежеумерших, - мы все говно. Вот почему в рай нету желающих ? Потому скучно тута.
   - Э - ге - гей, да как звенит ! - орал Люцифер, распахнув врата преисподней нараспашку. - Э - ге - гей, да как блестит ! Налетай, подешевело !
   Души свежеумерших послушно вставали в затылок друг другу, нескончаемой серой лентой спускаясь с поверхности планеты к инопланетному реактору, запущенному ерзкой рукой Риддика.
   - Мы теперь в России, - догадывались о происходящем немногие разумные, получая на входе из слоновьих ног Бегемота паспорта с двоеглавым ореликом. - Вот он ад - то, б...ь.
    Притулившийся на нижних ступеньках колоссального трона Люцифера невысокий плешастый человечек в партикулярном платье радостно лыбился, обещая воссоединение разъединенных с телами душ, привычно путая народцы с этносами и даже нациями, впрочем, после его перлов о морали и нравственности, что не есть одно и то же, удивляться не приходилось.
    - Да ну на х..., - разворачивались отдельные невыдержанные души, сваливая в чистилище, обреченные терситься эоны бытия ни в тех, ни в сех, - нам их Россия при жизни надоела, неужели еще после смерти любоваться этим говном ?
    В чистилище тогда тревожно было. Смеркалось. Прямо посреди чистилища стоял, грозно поводя вшивой бородой, любой из православных патриархов сущего.
    - Твою ж ты мать ! - изумлялся патриарх, недоверчиво осматривая окрестности. - Вот и очутился я там, чево не может быть.
    Косноязычный паралитик Филатов пытался на пальцах объяснить заблуждающемуся о правильности рифмы, но патриарх, низвергая посохом советского актера театра и кино, брюзжал :
    - В очередь, сукины дети, в очередь.
    Таким образом, гражданка Пришакариу, получается, что и в иных мирах все та же советская очередь, что, в свою очередь, наводит на простейшую мысль : а не было ли действительно построено царство Божие на Земле Лениным и его бандой ?
    - Мы все говно, - тоскливо повторил Ленин, шатаясь за кафедрой на сцене Кремлевского дворца всех концертов.
    - Правильно, - одобряли слова вождя делегаты, сопровождая одобрение громом аплодисментов, переходящих в овацию.
    Между прочим, с каждым следующим Ильичом будет все то же самое : одобрение, аплодисменты, овации. А вот после смерти ... Там, короче, п...ц. Ели - пили, все нормально, обосрали все буквально. И, что самое странное, всегда и без исключений.