Пейзажи А. А. Иванова краткая версия
Творчество Александра Андреевича Иванова — одно из величайших достижений русской художественной культуры. Всю жизнь он посвятил картине «Явление Христа народу», но параллельно создавал и пейзажи. Если бы от него сохранились только они, этого уже хватило бы для славы и почётного места в истории искусства.
К портрету и бытовому жанру Иванов питал неприязнь, но пейзаж, хотя и стоял ниже исторической живописи, пользовался его неизменной любовью. В нём он находил высокую отраду, а не только вспомогательное средство для большой картины.
Начало работы
Природа Италии поразила Иванова с первого взгляда, но долго не поддавалась воспроизведению — в Академии не учили писать пейзажи. Серьёзно он взялся за них в конце 1836 года, когда принялся за «Явление Христа народу».
В раннем этюде «Субиако» ещё мало уверенности, но он свеж и непосредственен. Художник стремится выявить структуру: белые домики громоздятся по откосу холма, дальние горы следуют за ними, всё озарено золотистым светом.
Изучение деревьев
Особенно много сил Иванов положил на изучение деревьев в запущенном парке Киджи в Аричче. Он проник в эту «заколдованную чащу» и принялся распутывать на холсте невообразимый клубок растений — с тем же требованием, с каким подходил к анатомии человека.
В его этюдах поражает соединение противоположностей: тщательно прописана каждая веточка, но сохранено общее впечатление о дереве как о целом. Иванов видит плавный ритм в наклонах стволов и круглящихся кронах.
Панорамы и третий план
Когда мастер решил поместить фигуру Мессии на фоне Сирийских гор, перед ним встала задача изучения пространства и далей. В этюдах вроде «Понтийских болот» растянутый формат усиливает ощущение шири. Панорамы Иванова имеют философский смысл: они позволяют взглянуть на природу сверху, как бы глазом историка.
Первый план и камни
Дольше всего затянулись этюды каменистого берега для первого плана. Иванов выбирает низкую точку зрения, чтобы выявить геологическую структуру земли. Он показывает, что земля — не отвлечённая плоскость, она имеет объём, а в её формах заметно действие природных сил.
Особенно хорош этюд «Вода и камни под Палаццуоло» с чернильно-чёрной водой, отражающей синеву неба.
Свет и воздух
Иванов одним из первых начинает изучать изменение одного и того же мотива в разное время дня. В альбомах он отмечает, когда сделан этюд: утром, в полдень или вечером. Ему удаётся передать и предрассветный час, когда горы ещё во мраке, и сиренево-молочный туман, и палящее полуденное солнце.
«Аппиева дорога» (1845)
Вершина зрелого пейзажного мастерства Иванова. Он отказывается от панорамной вытянутости и классических кулис — всё естественно и просто. Маленький голубой силуэт купола Святого Петра на горизонте вырастает до символа всего Рима. Художник выбрал момент заката, когда всё меняет облик: небо становится жёлтым у горизонта, горы — лимонно-жёлтыми. Краски так чисты, что дальние горы кажутся прозрачными, как цветное стекло.
Ни один пейзажист до или после Иванова не сумел увековечить образ Вечного города так величественно и просто.
«Ветка»
В зрелых этюдах Иванов отходит от мелочной детализации к обобщению. В этюде «Ветка» (лимонное дерево на фоне далёких гор) через один фрагмент сказано о многом. В ритме сучьев — полнота жизни, которую Баратынский считал символом счастья. Листья написаны и точно, и трепетно. Синий воздух дрожит в тёплых лучах солнца.
Непризнание при жизни
Современники мало знали и ценили пейзажи Иванова. Все смотрели на его большую картину, а этюды в мастерской оставались в тени. Заказчикам нужны были сильные эффекты — луна на воде или буря. Спокойный полуденный свет Иванова казался «недостаточно поэтичным».
Место среди европейцев
В Италии тогда работали многие пейзажисты. Немцы любили интимные пейзажи, но теряли целое. Французы писали широкими пятнами, но пренебрегали подробностями. Иванов избежал обеих крайностей: он точен в мелочах, поэтичен в каждой подробности, но не упускает из виду целого и создаёт красочные гармонии, не доступные никому из его современников.
---
Свидетельство о публикации №226061101576
