Вава

 - Вава. Славик. Друг мой ситцевый!
Тебе сегодня семьдесят!
Но ты его не празднуешь, этот день рождения.
Не празднуешь потому, что тебя давно нет.
Ты уже на облаках.
Сегодня, как раз в день твоего рождения в США открывается Чемпионат Мира по футболу.
Я помню, как мы самозабвенно любили футбол, болели за наш любимый московский Спартак, как ты приезжал ко мне в Москву и мы ехали с тобой в Лужники, зимой смотреть хоккей, а летом футбол.
Незабываемые времена!
Когда тебе был один годик, умерла твоя мама.
Я был старше тебя почти на семь лет, потому и помню ее похороны.
Ты был одноклассник моей сестры, и я помню, какую она тебе давала оценку.
Она говорила мне, Слава, а твой друг Вава был лучшим учеником в классе!
Был.
Это слово врезалось прочно в мою память.
К двухтысячным годам, ты уже имел за спиной более десяти ходок на зону.
Срока твои были не большими, в основном это были статьи за нарушение режима.
Был один срок в полтора года, когда мусора наши при тебе нунчаки и оформили это, как холодное оружие.
Зона стала твоим домом очень рано.
Первый срок с Кохой ты получил условный, как малолетка.
Вы тогда побили какого то мента.
Горьковская малолетка не успела поломать твой антисоветский дух.
Ты вышел по указу.
Второй срок с добавлением недосиженного года ты получил почти сразу за первым.
Я успел вырваться с Москвы, чтобы приехать в наш Юрьев и поддержать тебя морально на суде.
Я опоздал, суд уже шел, и я открыл дверь в красный уголок "Сельхозтехника", где тебя судили.
Я хорошо помню, как расцвело в улыбке твое лицо, когда ты увидал меня.
Я помахал тебе рукой, ты встал со скамьи и поднял в ответ свои две руки, скованные наручниками.
Ты опять ушел на малолетку.
До твоего совершеннолетия оставался один месяц.
В федуловскую зону ты входил, как сын полка.
Вокруг тебя был весь криминальный цвет Владимирской области.
Уголовные росомахи приняли тебя, как своего.
Две судимости за ментов - это была твоя визитная карточка.
Твоим опекуном стал Вовка Артюшов - Артюха...
В марте 1987 года я улетал на Камчатку и навестил свой Юрьев.
Мне рассказали историю, как за время отбывания очередного срока, жена Артюхи Екатерина взяла с ним развод и выписала его из его же квартиры, которая досталась ему по наследству от своей матери...
Артюху приютил Вовка-дурень.
Это в том же районе около стадиона "Труд".



Весной 2006 года, когда весеннее солнышко начало заметно пригревать, жители квартиры второго этажа, что находилась над твоей квартирой, почувствовали неприятный запах, исходящий откуда то снизу.
А так-как твоя квартира была запертая, и тебя самого соседи не видели, где то месяца три-четыре, они обратились в милицию.
Приехавшие сотрудники милиции при понятых, вскрыли квартиру и зашли во внутрь.
Увиденная ими картина, была не для слабонервных.
В зале, в кресле без признаков жизни сидела мумия.
Составили протокол осмотра, и поставили в известность Славиных родных.
Я не знаю всех подробностей, участвовали твой брат по отцу и твоя мачеха в его похоронах или нет, об этом история замалчивает.
Похоронили тебя на нашем городском кладбище сразу за забором петропавловского сада.
Я тогда еще был в силе, была жива моя мать, и я приезжал каждый года осенью в свой Юрьев-Польский, чтобы подлатать на зиму крышу своего отчего дома, починить печку, привести, и распилить дрова на зиму.
Во время своего приезда я первым делом брал такси и ехал на вшивый поселок к своему приятелю Сереге-Шафе.
К Шафе сходилась вся криминальная информация Ю-П.
Кто-кого подрезал, кого убили, кто сел, кто освободился из наших общих знакомых, и многие другие криминальные новости.
Как говориться - старое не отпускает.
У Вавы с Шафой тоже была крепкая дружба.
Шафа был пацаном, про которых говорят, весь свой в доску.
Деньги у Шафы водились всегда и наш с ним общий друг частенько харчевался у Сереги.
Я сам любил зависать у Сереги в гостях.
Идеальная чистота в его квартире, а жил он с женой в построенных "мясокомбинатом" деревянных бараках на два хозяина, на Ударной улице.

Продолжение следует.