Серебряная хмарь. Часть 2. Лавка между мирами

На следующий день Ланниэль решил, что с глазными имплантами пора что-то делать. Третье за неделю залипание века, а теперь ещё и отражение, которое не синхронизируется, — это уже не просто дискомфорт, а профессиональный риск. Смотритель Чаши обязан полагаться на свои глаза. Даже если глаза — чужие.
Он знал в Торн-Харборе одну мастерскую. Старый гном, которого он никогда не называл Шестернёй, как прочих гномов, а уважительно «Мастер». Потому что тот действительно был мастером, чинил импланты ещё во времена, когда Ланниэль только вступил в Корпус. Но когда Ланниэль добрался до знакомого переулка, дверь оказалась заперта. На вывеске висела табличка: «Уехал к дочери. Вернусь через тридцать лет».
— Тридцать лет, — сказал Ланниэль пустому переулку. — Ему что, делать нечего?
Он уже собрался уходить, когда заметил в глубине двора тусклый свет. Рунная вывеска, едва мерцающая, как умирающий светляк. Надпись гласила: «Магические импланты. Любые заклинания. Усиление в 2 раза или больше. Индивидуальный подход. Заходи, не стесняйся».
Ланниэль усмехнулся. Реклама уровня базарных торговцев. Но глаза зацепились за слово «усиление».
Он толкнул дверь.
Внутри пахло несколько противоречиво: и озоном, и тут же жжёным деревом, и чем-то сладковатым, похожим на смолу. На стенах висели импланты всех форм и размеров, от крошечных височных модулей до массивных наспинных конструкций, больше похожих на панцирь. В углу что-то шипело — паровой двигатель, переделанный под арканум. Посреди мастерской, за длинным столом, заваленным деталями, сидели двое.
Гном — низкий, но широкий, с бородой, заплетённой в пять косичек, каждая стянута медной проволокой. На лбу, словно диадема, налобная лупа с шестью линзами, отчего он походил на большое насекомое. Эльф — худой, как жердь, с длинными седыми волосами и контактами в ушах. В руке он держал сигарету в длинном мундштуке и смотрел на гнома с выражением превосходства, которое могли позволить себе только эльфы старше пятисот лет.
— Я говорил тебе, Грим, — произнёс эльф, выпуская колечко дыма, — что конденсатор надо ставить не на левый, а на правый...
— А я тебе говорил, Дрён, — перебил гном, даже не поднимая головы, — что ты эльф, а в инженерии ничего не смыслишь. Твоя магия тут не поможет, палочник.
— Осторожнее, коротышка. Я могу превратить твою бороду в улиток.
— А я могу превратить твои контакты в ёршики для унитаза.
Ланниэль кашлянул.
Оба мастера подняли головы и уставились на него. Гном (Грим) снял лупу, и его глаза оказались маленькими, живыми и очень любопытными. Эльф (Дрён) затянулся сигаретой и прищурился.
— Клиент, — сказал гном.
— Похоже, — согласился эльф. — И давно ты с нами, длинноухий?
— Четыреста тридцать восемь лет, — ответил Ланниэль. — И мне нужна диагностика глазных имплантов. Они сбоят.
— Ко мне, — сказал гном. — Я ставлю импланты, я их и смотрю.
— Но он пришёл в нашу общую мастерскую, — возразил эльф. — А значит, может выбрать любого.
— Я выбрал тебя, потому что твоя вывеска обещает усиление заклинаний, — Ланниэль посмотрел на эльфа. — Вы же здесь этим занимаетесь?
Дрён расплылся в улыбке. Улыбка была на удивление искренней.
— Занимаемся, дорогой коллега. И у нас есть кое-что особенное. Грим, покажи.
Гном нехотя полез в ящик стола, вытащил бархатный мешочек и высыпал на стол маленький предмет. Ланниэль наклонился. Это был имплант — крошечный, размером с ноготь, из того же тёмного сплава, что и Чаша Чародея. Форма — неправильный многогранник, в каждой грани мерещилась глубина, как если бы внутрь была заключена капля ночи.
— Что это? — спросил Ланниэль.
— Имплант магии Воды, — торжественно произнёс Дрён. — Усиливает любые заклинания, связанные с жидкостью. А заодно — с отражениями, с памятью воды, с границами.
— Подожди, — Ланниэль поднял руку. — Я знаю, что такое магия воды. В Корпусе нас учили: вода — это память, граница, отражение. Школа древняя, старше гномьих заводов. — Он помолчал. — Но при чём тут имплант? Я не стихийный маг, я техномаг. Моя магия — через импланты и артефакты. Заклинаний воды я не читал уже лет двести, с тех пор как ушёл из Корпуса. Что этот артефакт даст мне, смотрителю Чаши, который наливает воду из шланга?
Эльф Дрён усмехнулся и затянулся сигаретой.
— А то, дорогой коллега, что ты каждый день смотришь в воду. Каждый день стоишь у границы. И даже если ты не читаешь заклинаний, вода на тебя реагирует. Имплант усилит эту связь. Сделает так, чтобы ты не просто смотрел, а видел. Не просто слушал, а слышал. — Он выпустил дым. — Ты заметил странности в Чаше? Отражения, которые живут своей жизнью? Имплант поможет в них разобраться. Или наоборот — усугубит. Это уж как повезёт.
Эльф вздохнул, как будто собирался читать лекцию первокурснику, и продолжил:
— Магия Воды, дорогой клиент, это не управление водой. Это управление тем, что вода делает. Она течёт — значит, магия Воды отвечает за движение, через границы в том числе. Она отражает — значит, магия Воды управляет иллюзиями, зеркалами, отражениями. Она замерзает и кипит — значит, меняет состояния. А ещё вода помнит. Любая вода хранит информацию о том, что в неё смотрело. Понимаешь, к чему я?
Ланниэль услышал слово «отражения».
— К отражениям, — сказал он.
— Именно! — Дрён хлопнул ладонью по столу. — Грим, он понял!
Гном хмыкнул.
— Ты ещё не сказал ему цену.
— А цена стандартная. Пять тысяч золотых. Установка бесплатно. Если, конечно, решишь у нас устанавливать.
— Кто производитель? — спросил Ланниэль. — И куда его ставить?
Мастера переглянулись.
— Производитель... — начал гном.
— ...пожелал остаться неизвестным, — закончил эльф. — Но это надёжно. Мы проверяли.
— На ком?
— На себе, — ответил гном. — Правда, у нас не срослось. У меня магии нет, а у Дрёна — совести. Но всё работает.
— А куда устанавливать? — повторил Ланниэль.
— Вот тут вопрос, — гном почесал затылок. — В обычный порт он не встаёт. Нужно имплантировать в основание черепа, около мозжечка. Или в ладонь. Или, говорят, можно в глаз — но тогда не рекомендуем.
— Кто не рекомендуем?
— Производитель, — синхронно ответили оба.
Ланниэль постоял, разглядывая тёмный многогранник. Мастера уже снова начали спорить, перебивая друг друга. Он слушал их вполуха, а сам думал.
Пять тысяч золотых. Сумма, за которую можно было купить небольшой дом в Сильване-небесном. Или два десятка хороших боевых имплантов. Или целую упряжку арканум-драконов — правда, уже старых. И откуда у смотрителя Чаши, который жуёт батончики «Нейтраль» и ютится в каморке, такие деньги? — спросил бы любой. А вот из дома Тихих Ветров. Отец оставил наследство — счёт в Бронзовом Ковчеге, который Ланниэль не трогал четыреста лет. Плюс жалованье за службу в Корпусе и смотрительскую работу. Он не беден. Просто привык не тратить. Но сегодня тот самый редкий случай, когда старые сбережения пригодятся.
Ему предлагали непонятный артефакт без внятной инструкции, в мастерской, куда он зашёл впервые, от людей, с которыми не был знаком. Имплант неизвестного производителя, с размытыми рекомендациями по установке. Хм. Здравый смысл подсказывал: развернуться и уйти.
Здравый смысл, впрочем, в последние двести лет был плохим советчиком.
Ланниэль подумал о Чаше. О воде, которая не отражала. О глазах без имплантов, тёмно-зелёных, как море у восточных берегов. И о словах Дрёна: «Ты заметил странности? Имплант поможет в них разобраться».
— Ладно, — сказал он. — Беру.
Перепалка мгновенно прекрасилась. Мастера деловито засуетились. Гном упаковал имплант в футляр. Тёмно-синий бархат, внутри вышита руна, похожая на волну.
— И правильно, — Дрён пододвинул к нему бархатный футляр, и в его голосе вдруг прорезалась та странная серьёзность, которая бывает у людей, знающих больше, чем говорят. — Он тебя выбрал. Или ты его — без разницы. Это уже не отменить.
Затем эльф вытащил из-под полы толстенную книгу в кожаном переплёте. На обложке золотом было вытиснено: «Гримуар. Полная инструкция по использованию импланта магии Воды. В трёх томах. Том первый».
— Это только первый? — спросил Ланниэль.
— Остальные вышлем позже, — заверил эльф. — Они ещё пишутся.
— Пишутся?
— Ну да. Материал накапливается. Вы будете первым, кто их получит.
Ланниэль вздохнул.
— Бумаги, — сказал гном, выкладывая на стол стопку документов. — Договор купли-продажи, согласие на установку, отказ от претензий, гарантийный талон, подписка о неразглашении коммерческой тайны, разрешение на обработку персональных данных...
— Сколько здесь?
— Сорок семь страниц, — с гордостью ответил эльф. — Мы никому не доверяем.
Ланниэль подписал всё, что требовало подписи. Рядом поставил печать семьи Аэль-Аран, дома Тихих Ветров. Гном приложил печать — скрещённые молоты на фоне рунной шестерни — и ниже дописал: «Грим, из клана Бронзовой Руки, Гильдии Техников, Сталь-Халл». Эльф Дрён поставил печать в виде капли воды в лунном серпе, и подписался как «Дрён, из семьи Эйринэль, дома Танцующей Воды».
— Ваш экземпляр, — гном протянул ему копию договора — ещё одна стопка, аккуратно перевязанная бечёвкой. Ланниэль сунул её в сумку, туда же, где теперь лежал Гримуар.
— Оплата? — спросил Ланниэль.
— Мы вышлем счёт в Академию, — сказал гном. — Вы же смотритель Чаши? Старый эльф, не обманете.
— А если не заплачу?
— Тогда мы вернёмся, — улыбнулся эльф, и в улыбке мелькнуло что-то хищное. — Шутка. В договоре всё прописано. Пени, штрафы, арест имущества.
Ланниэль сунул футляр во внутренний карман куртки, Гримуар — в сумку через плечо. Уже взялся за дверную ручку, но остановился.
— А глазные импланты? — спросил он. — Вы так и не ответили.
Гном поднял голову от верстака. Посмотрел на Ланниэля долгим, изучающим взглядом, как на загадку.
— А ты скажи, длинноухий, — ответил он вопросом на вопрос. — Где твои старые глаза? Те, что от рождения. Их точно утилизировали после замены? В них же тоже была магия. Эльфийская.
Ланниэль замер. Он не думал об этом двести лет. Глаза — просто органика. Их вырезают, выбрасывают. Или нет? Он не помнил.
— Подумай, — сказал гном. — Иногда проблема не в новых имплантах. А в том, что старые ещё не отпустили.
Эльф Дрён молча затянулся сигаретой. Кивнул.
— Скажи, Дрён. Ты назвал меня «коллега». Почему? – спросил Ланниэль.
Эльф приподнял бровь. Улыбнулся — не насмешливо, скорее устало.
— А ты не узнал? Мы же служили вместе. Корпус Глубинной Разведки. Я был боевым техником. Ставил импланты прямо в поле, под обстрелом. Ходил в рейды в Пустоши.
Ланниэль вгляделся в лицо эльфа. Седая голова, контакты в обоих ушах, глубокие морщины — на вид под сотню, но эльфы могут выглядеть и старше, и моложе. Не узнать. Слишком много лиц прошло перед ним. Слишком многие не вернулись.
— Я был не один, — продолжал Дрён, выпуская дым. — Меня прикомандировывали к разным взводам. В вашем, кажется, не был. Но я слышал о тебе. Ланниэль Аэль-Аран, шестой дома Тихих Ветров. Единственный выживший из того рейда к Западной аномалии.
— Из двух рейдов, — поправил Ланниэль. — Из двух выжил только я.
— Вот именно. — Дрён потушил сигарету о подошву сапога. — Так что коллега — это не просто слово.
Гном Грим за спиной эльфа хмыкнул, не поднимая головы от верстака.
— Сентиментальность, Дрён. Это от магии воды, что ли?
— Заткнись, коротышка. Я имею право.
Ланниэль кивнул. Повернулся и вышел.
Он вернулся в Академию.
Нижний зал встретил его тишиной и запахом озона. Чаша стояла на месте. Вода оставалась такой же чёрной и спокойной, как и раньше. Ланниэль сел на скамью, достал футляр. Открыл. Тёмный многогранник сверкнул гранями. Внутри, в глубине металла, ему почудилось движение — капля воды, которая не замерзала, не кипела, просто существовала в своей отдельной вечности.
Он убрал имплант, подошёл к Чаше. Долго смотрел на воду. Отражение смотрело на него. Всё синхронно. Всё правильно.
Ланниэль развернулся, чтобы уйти. И тут заметил.
Тень.
Она лежала на гранитном полу — его тень, вытянутая, с заострёнными ушами. Она двигалась. Сначала тень коротко и как будто нервно подпрыгнула. Затем съёжилась. А потом просто исчезла. Как будто её сдули.
Ланниэль замер. Поднял руку — действительно, тени не было. На всякий случай наклонился и уставился на пол, вдруг с ним что-то не так. Посмотрел на светильники, надеясь, что в них дело, но они горели ровно.
Никакой тени.
Только вода в Чаше мерцала чуть заметной рябью.
— Вот и ты меня покинула, — сказал Ланниэль в пустоту.
Он не испугался. Не удивился. Он вообще перестал удивляться после Пустошей Излома, когда его взвод — сорок семь бойцов, эльфы, люди, гномы — ушёл в разведку к аномальной зоне. Магия там текла неправильно: густая, как смола, и едкая, как кислота. Она проедала лёгкие, превращала кровь в песок. Вывезти удалось только его. Импланты держали сердцебиение чаще, чем разрешено природой.
Всех друзей он уже потерял. Тень была последней, кто оставался с ним. Теперь и она ушла.
Ланниэль постоял ещё минуту. Потом закрыл журнал, сунул футляр с имплантом в карман, взял Гримуар и вышел.
За спиной Чаша тихо плеснула. 
В коридоре он нащупал в кармане тёмный многогранник. Вспомнил слова эльфа: «Он тебя выбрал. Или ты его — без разницы». И подумал, а не эта ли странная вещица украла его тень? Или тень ушла сама, задолго до того, как он переступил порог мастерской?
— Потом разберусь, — сказал он.
Но внутри, там, где импланты соприкасались с живыми нервами, зародилось смутное, ещё не оформленное чувство. Будто вода в Чаше начала тихо смеяться.