Серебряная хмарь. Часть 3. Сны из иных миров

Он не хотел возвращаться в свою каморку. Не хотел сидеть один и переваривать разговор с мастерами, вопрос гнома о старых глазах и то, как тень покинула его у Чаши. Ноги сами понесли его в боковую галерею Академии, где находилась столовая для сотрудников.

Небольшое помещение с низкими сводами, несколько деревянных столов, запах чеснока и переваренного бульона. Он бывал здесь раз в месяц, когда батончики «Нейтраль» начинали вызывать тошноту одним своим видом. Сейчас ему хотелось чего-то горячего. И тишины.

Ланниэль помнил, что рамен когда-то пришёл в их мир из человеческого, ещё в те времена, когда эльфы жили среди людей, а границы между мирами были прозрачнее. Потом эльфы ушли в свои земли, закрыли проходы, но блюдо осталось. Оно стало популярным среди эльфов, особенно у тех, кто служил в Корпусе и бывал в человеческих городах. Ему нравилась эта ирония: древний народ, вернувшийся в свои леса, продолжает есть лапшу, которую когда-то заимствовал у тех, кого теперь считает младшими.

Он сел за столик у стены, положил сумку на соседний стул, достал футляр. Открыл. Тёмный многогранник лежал на бархате, поблёскивая гранями. Внутри, в самой глубине, мерцала крошечная капля, застывшая в металле. Ему показалось, что она чуть-чуть сместилась, когда он повернул артефакт к свету тусклой рунной лампы.

— И что ты такое? — спросил он шёпотом. — Имплант магии Воды, говоришь. А на самом деле?

Он думал о Чаше, о двойнике, о странном разрыве между морганиями. Мысленно задал вопрос: «Что ты помнишь? Откуда ты взялся?»

Подошла девушка-полуэльф. На ней был фартук, выпачканный соевым соусом, и усталое лицо человека, который работает в столовой Академии уже лет пятьдесят. Ланниэль не помнил её имени. Он вообще плохо запоминал имена.

— Ваш заказ? — спросила она.
— Рамен «Серебряный источник». И чай.

Девушка кивнула, не уточнив, какой именно чай, и ушла. Ланниэль снова посмотрел на многогранник.

«Ты не просто так попал ко мне», — подумал он. — «Покажи. Что ты видел?»

Капля внутри артефакта дрогнула. Распустилась, как маленький взрыв, и свет в столовой померк.

Ланниэль — нет, не он, а кто-то другой — стоял на краю обрыва. Внизу расстилалась долина, покрытая серой, дымящейся растительностью. Небо было цвета старой бронзы, и в нём не было ни облаков, ни солнца — только равномерное тусклое свечение, которое не знало, куда деть себя.

Пустоши Излома, — понял Ланниэль. Он узнал этот пейзаж. Видел его в учебных модулях Корпуса. Но сейчас он смотрел не со стороны — он был внутри. Глаза, которыми он видел, были моложе. Без имплантов. Тёмно-зелёные, как пресловутое море у восточных берегов.

— Взвод, стройся! — голос раздался справа. Мужчина-человек, капитан, с нашивками Корпуса на рукаве. — Через десять минут выдвигаемся к аномалии. Задача — разведка и стабилизация. Магам воды — быть наготове.

Ланниэль понял, что смотрит чужими глазами. Тело, которое он чувствовал, было молодым, сильным, без железных суставов и гудящих имплантов. Это был другой эльф. Молодой маг воды, выпускник Академии, мечтавший о подвигах. Он стоял в строю вместе с другими — двумя эльфами, тремя людьми, гномом и орком. Всего сорок семь бойцов.

— Выдвигаемся, — скомандовал капитан.

Они шли по выжженной земле, где вместо травы росли кристаллические наросты, которые хрустели под ногами, как лёд. Воздух пах кровью и гнилью. Магия здесь текла густо, неправильно — Ланниэль чувствовал это даже через чужое тело. Как будто кто-то перекрутил арканум-струны, настроил их на чужой лад.

— Контакт! — крикнул кто-то слева.

Из земли поднялись тени. Сгустки тьмы, которые двигались с пугающей скоростью. «Пожиратели», — понял Ланниэль. Те самые, о которых он читал в отчётах Корпуса. Существа из водных разрывов.

Бой начался без предупреждения. Маги воды выбросили вперёд руки, и из ничего, из сухого воздуха, хлынули потоки чистой воды. Они резали тьму, как лезвия. Ланниэль тоже поднял руки.
— Зонт серебряной хмари! — крикнул он.

Над взводом раскрылся купол из мелких водяных капель, повисших в воздухе, как туман. Сквозь него тени проходили медленнее, теряя форму, распадаясь. Это была защита. Ланниэль, наблюдатель, знал это заклинание — его использовали против Пожирателей, чтобы дезориентировать их.

Но теней было слишком много. Они поднимались из каждой трещины, из каждой лужи. В строю кто-то закричал — гном упал, его броня покорёжилась чёрной слизью. Капитан отдавал приказы, но голос его тонул в шуме.

— Отходим! — заорал кто-то.
— Нельзя! — ответил другой. — Аномалия захватывает поле! Мы не выйдем!

Ланниэль оглянулся. Взвод таял. Трое людей лежали на земле, не двигаясь. Один из эльфов стоял на коленях, пытаясь залечить рану, но из неё вытекала чёрная, маслянистая жидкость.

— Держитесь! — крикнул капитан. — Подмога через полчаса!

Полчаса. Вечность.

Маг воды снова поднял руки. Ещё один «Зонт». Ещё один. Его лицо было бледным, из носа текла кровь. Перегрузка. Слишком много магии за раз. Он не выдержит.

— Отходи, — сказал ему кто-то рядом. Орк, здоровый, с татуировками на лице. — Я прикрою.
— Я не брошу…
— Ты живой. Остальные — нет. Живых не бросают. Отходи.

Маг покачнулся. Поле боя кружилось. Он видел, как орк встал перед ним, заслонил собой, как последняя тень накрыла его, и он закричал от ярости. А потом всё исчезло.

Тьма.

Ланниэль вынырнул из видения так резко, что едва не уронил футляр. В столовой было светло, пахло раменом и чесноком. Девушка-полуэльф, которая несла поднос с грязной посудой, споткнулась о чью-то сумку, оставленную на проходе, и громко выругалась. Поднос зазвенел, чашки покатились по полу. Этот звук вернул Ланниэля в реальность.

Он смотрел на многогранник. Капля внутри застыла. Но теперь ему казалось, что она уменьшилась — как будто потратила часть себя, показывая прошлое.

— Чей ты? — спросил Ланниэль. — Того мага? Того, кто не выжил?

Артефакт молчал. В глубине металла, в гранях, ему почудилось отражение чужого лица. Молодого эльфа без имплантов. С тёмно-зелёными глазами.

— Он не выжил, — сказал Ланниэль вслух. — А я выжил. Дважды. И что в этом хорошего?

Рамен, который принесли и поставили перед ним, пока он был в видении, остывал. Ланниэль отодвинул тарелку, не притронувшись к ней. Аппетит пропал.

Он убрал футляр в карман, подхватил сумку с Гримуаром и вышел из столовой. В коридоре он остановился у окна. За толстым стеклом мерцали огни Торн-Харбора — тысячи огней, которые не могли разогнать тьму Пустошей.

— Зонт серебрянной хмари, — сказал Ланниэль.

Он вернулся в каморку, но не лёг сразу. Сел на край кровати, достал многогранник, положил на стол. Капля внутри застыла — притворялась, что её нет. Ланниэль смотрел на неё, а видел Пустоши. Пожирателей. Молодого мага, который накрыл взвод «Зонтом серебряной хмари», и орка, закрывшего его собой. «Живых не бросают», — сказал тогда орк. А Ланниэль не смог спасти никого. Дважды. Только себя.

Ланниэль лёг, не раздеваясь. Закрыл глаза. Уснуть не получилось — в темноте под веками всё ещё плыло серебряное сияние чужого зонта. И молодые зелёные глаза. Без имплантов. Глаза смотрели на него с укором, как будто он мог их спасти. Как будто он вообще мог кого-то спасти.