62

Вечером Маруся, как заправская хозяйка, накрывала на стол. Уже не на голые доски, а на белую льняную скатерть. Теперь у них три скатерти. Две обычные, сменяют друг друга по мере загрязнения, третья – праздничная, с вышитыми узорами по краям. Третья пока лежит в старом сундуке – ждёт гостей. Только кто к ним придёт? Может, напрасно ждёт?
Сундук остался от прежних хозяев – от деда с бабкой. Нюра ходила к ним на могилки, убиралась там. Сказала, что теперь это их родные могилки. Потому что так положено.
Бабку звали Лукерья, деда – Макар.
От Лукерьи и Макара им ещё достался деревянный стол, длинные лавки, тянущиеся вдоль стен, и кое-какие тряпки. Лукерья с Макаром, видать, были не крепко богатые.
Ещё какие-то инструменты лежали в сарае, но ими Маруся не интересовалась. Они Митькины.
Девочка достала хлеб, завёрнутый в чистое полотенце. Его бабуля пекла на целую неделю. Ох, какой вкусный запах стоял тогда в доме! А сам хлеб ещё вкусней, особенно когда только что из печки - горячий, мягкий, с хрустящей корочкой.
Маруся думает, что бабушкин хлеб – это самое вкусное, что есть на свете. После хлеба идёт земляника, потом пряники в виде зайчиков. Их Маруся ела, когда жила у Лидии Ивановны и Танечки. А после пряников уже всё остальное.
Входная дверь скрипнула.
Маруся от печки глянула кто пришёл. Митька.
- Ольга где? – вместо приветствия спросил он.
- Я её в сад отвела.
Молча вышел. Что это с ним?
Но раздумывать особо некогда. Маруся схватила ухват и полезла в печку за щами. Тут не до Митьки. Тут надо сосредоточиться. А то бывало уже, переворачивала тяжёлый чугунок, расплёскивала всю еду.
- А бабуля с Ксеней ещё не пришли? – снова Митька. А Маруся так сосредоточилась, что не услышала.
- Они за поросёнком пошли.
- Покупать?
- Ага… К каким-то Назаровым…
Ох, как Марусе хотелось с ними. Чтобы самой выбрать. Но стерпела. Она за хозяйку, надо на стол накрывать. А то проголодались все. А поросёнка и без неё выберут.
Маруся только вслед попросила, чтобы хвостик был закручен… У поросёнка…
- К Ольге никто не приходил?
- К кому?
- Никто к нам не приходил?
- Не-е… Стеша только.
- Стеша?.. – Митька задумался. – Она сейчас дома?
- Дома… В саду, если тётка Фетимья ещё не…
- Пойдём… Как вы там с ней через забор переговариваетесь?
Маруся захлопала глазищами на Митьку.
- К Стеше пойдём?
- Ну да… Спросить кое-что надо.
Обрадованная Маруся оставила чугунок со щами, пока Митька не передумал. Ей давно уже хотелось поближе познакомить его и Стешу, но Митька никак не интересовался её подругой. А тут сам!
- Пойдём, - заторопилась она.
К нужному месту была уже протоптана тропинка.
- Стеша, - позвала в дыру.
- Что? – тут же откликнулись с другой стороны, и в дыре моргнул светлый глаз. – Ой! – раздалось растерянное, когда вместо Стеши обнаружился хмурый Митька.
Тот не стал заглядывать в щели, подтянулся на цыпочках, заглянул поверх плетня.
- Стеш, ты Демьяна знаешь?
- Какого Демьяна?
- Который на конюшне работает. Сутулый такой…
- Страшный?
- Ну… может, и страшный.
- Знаю…
- А он был женат?
- Кто?
- Демьян… - Митькино терпение едва держалось в нужных пределах.
- Был… А зачем тебе?
- Надо.
- А-а… Недавно Настя, его жена, утопилась… Красивая была. Бабы говорят, что сама в омут нырнула.
- А… чего это она?
- Не знаю… Бабы говорят, что от красоты… Я не поняла.
Митька кинул быстрый взгляд на Ольгу. Сидела она недалеко от забора.
- Ладно… Понял.
Но тут во дворе раздался истеричный визг.
- Поросёночек, - закричала в восторге Маруся и побежала встречать своего первого питомца.