Тени Рэвельна. Часть 5. Дым весны. Глава 12

Утро в Везенвальде было ясным, с лёгкой дымкой над крышами, которую быстро развеивал ветер с северо-запада. С улиц поднимался едва слышный гул – город просыпался медленно, по-провинциальному, будто без особого желания. Но в «Грифе и лозе» всё было по-другому: в номере царил уже привычный ритм утренних сборов. Каэлинтра завязывала ремешки на сапогах, быстрыми движениями проверяла, всё ли в порядке. Спина прямая, волосы собраны туго, взгляд холодный и сосредоточенный. Она уже полностью вошла в режим.

- Через двадцать минут выходим, – тихо бросила охотница, даже не оборачиваясь.

Риаркас кивнул. Он молчал, как и всегда в такие минуты. Его движения были точны – он застегнул тёмную рубашку, накинул жилет с защитной прострочкой, застегнул пряжку с металлическим символом в форме знака, обозначающего принадлежность к группе поддержки Ордена. Формально – сопровождающий, по сути – один из самых опасных бойцов в пределах сотни километров. Только никто этого здесь пока не знал. Взгляд у него был острым, почти злым, та самая собранная злость, что держит мышцы в тонусе, а внимание на пределе. Он чувствовал её всегда перед входом в помещение, где могут ждать ошибки, халатность, человеческая тупость и презрение к уставам. А всё это в отделениях Ордена встречалось с пугающей регулярностью.

Каэ взяла из сумки печать, тонкое кольцо с гербом Рэвельнского отделения, и надела на указательный палец правой руки. Затем проверила свиток с приказом и печатью отца. Всё было на месте, как положено. Она вздохнула коротко, почти со злостью, потому что знала, что вместо реальной зачистки они будут иметь дело с бумажной грязью, запахом старого вина, списками с потерянными именами и кучей оправданий.

- Придётся делать всё по протоколу. Даже если там живой души нет, всё равно. Всё. По. Протоколу.

Колдун поднял на неё взгляд. Всё в нём – выражение лица, осанка, внутренняя тишина – отвечало: знаю, буду рядом. Не подведу. И даже если он всё ещё не называл её на «ты», даже если сохранял дистанцию, Каэ чувствовала это яснее, чем сказали бы любые слова. Когда они вышли из «Грифа и лозы», к ним уже подходили Фарен и Нен. Оба в рабочей форме, чуть усталые, но готовые. Каэ отметила, что Фарен смотрит без прежней усмешки, и одобрительно кивнула – значит, до него всё дошло. Или почти дошло.

Путь к местному отделению Ордена занял не больше десяти минут. По улице они шли быстро, Каэ впереди, Фарен с Неном по бокам, Риаркас чуть позади и справа, как и положено. Всё внешне выглядело как обычный патруль из столицы, точный, собранный, хмурый. Их никто не останавливал, наоборот, прохожие расступались, а кто-то даже сдержанно кивнул, будто знал, что такое внезапная проверка и зачем она бывает.

Само здание отделения оказалось именно таким, как и ожидала Каэлинтра: двухэтажное, давно не побелённое, с облупившимися наличниками и закрытыми ставнями на втором этаже. Створки ворот были полураскрыты, внутри она никого не увидела. Словно этот был не пост Ордена, а забытая контора. Табличка перекошена, под ней – облупившиеся следы старой краски. Элина почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Рядом тихо раздавались шаги колдуна, он ничего не говорил, но, как всегда, всё чувствовал, и у него, может, даже возник соблазн пошутить, но Риаркас сдерживал себя.

- Ну что, – сказала Каэ, остановившись у входа. – Веселье начинается.

Она шагнула внутрь, уже представляя себе запах пыли, усталые лица, нежелание сотрудничать. И вдобавок к этому – десятки мелочей, из которых потом ей придётся собирать ответ: почему исчез писец, почему не поднимают тревогу, почему Орден, мать его, здесь – как призрак. Всё оказалось именно так, как Каэлинтра и предчувствовала, а может, даже хуже. На стене у двери висела перекошенная доска со списками дежурств, стол с журналом посещений давно не вытирался, где-то в дальнем конце коридора хлопнула дверь, и кто-то торопливо прошаркал мимо, даже не обернувшись. У входа, чуть в стороне, на табурете спал охотник в потрёпанной куртке. Настоящий часовой. Причём он не просто дремал, а натурально дрых, запрокинув голову и раскрыв рот. Его копьё стояло, прислонённое к стене, а из-за полуоткрытого окна подул сквозняк, отчего тот всхрапнул и резко вскинулся.

- Ч-чего?! Кто… – он попытался вскочить, но, не рассчитав, врезался затылком в деревянную балку, охнул, схватился за голову и, пошатываясь, выпрямился. – К-кто вы?!

Каэлинтра медленно, с явной непереносимостью на лице, подняла кольцо с гербом.

- Капитан Каэлинтра Мор’Валдар, проверка из Рэвельна. Где дежурный офицер?

Охотник заморгал, побледнел, выпрямился до предела, чуть не проломив затылком балку во второй раз.

- К-капитан… Кхм, да, кхм… Дежурный… Кажется, в казармах… или в оружейной… я… сейчас, я приведу… только… – его взгляд метался между пришедшими, и он явно не понимал, кого бояться больше – женщину в чёрной экипировке с гербом столичного отделения, или молчаливого мужчину за её спиной.

Риаркас даже не смотрел на него. Он медленно окинул взглядом стены, потёртые ступени, стол без печатей, бумаги, свитки, оставленные в беспорядке, – и уже знал, что увидит дальше: усталость, бардак, никчемную рутину. 

"Они не ожидали, что кто;то придёт. И они не готовы. Да никогда и не были..."

- Ваш командир здесь? – Каэлинтра не повышала голос, но тон был такой, что любой вменяемый человек предпочёл бы прыгнуть в окно.

- Э-э-э… его нет. Он… кажется, уехал. Сегодня. В Нархольт, кажется…

- То есть командир покинул пост в момент, когда зафиксированы исчезновения людей, и не оставил заместителя? – уточнил Риаркас очень спокойно и ровно.

Охотник покраснел. Потом побледнел. Потом снова покраснел. Каэ перевела взгляд на Фарена и кивнула. Тот уже шагнул вперёд, оттесняя часового к ближайшей двери, откуда, как он знал, в таких местах обычно начинались казармы.

- Мы подождём в зале собраний, если у вас он, конечно, существует, – сдержанно сказала Каэлинтра. – Через десять минут проведём регистрацию и список личного состава. Через пятнадцать – проверку оружейной. Через двадцать – архива. Если к этому времени командир не объявится, мы официально зафиксируем отсутствие должностного лица.

Охотник, спотыкаясь, исчез за углом. Каэлинтра медленно вдохнула и сглотнула раздражение. Почти всё, что она увидела, было ожидаемо, вплоть до дремлющего часового. Но, мать твою, не настолько же. Она чувствовала, как внутри поднимается то самое чувство, что обычно ведёт к тому, что бумаги летят с чужих столов, а в личные дела её рукой вносятся жёсткие поправки.

- Фарен, Нен, осмотрите столовую и казармы. Всё, без пропусков, – Каэ повернулась к Риаркасу. – Ты со мной – в архив. Если найдём его, а не только пыльные кости прошлого начальника.

Колдун коротко кивнул, в его глазах что;то сверкнуло: почти веселье. Почти. Но скрытое. В этой конторе сейчас будет очень жарко.

Архив в везенвальдском отделении оказался вполне жив. Жив – в смысле, что он не разваливался, ещё и дышал – плесенью. Старой, всё пожирающей плесенью, которая обволакивала деревянные полки с делами, будто пыталась скрыть от посторонних глаз то, что и так давно потеряло всякую системность. Бумаги лежали навалом, без сигнатур, без нумерации, а кое-где и без подписей. Стеллаж у дальней стены опасно кренился и явно собирался рухнуть под тяжестью запущенности. Риаркас подошёл к нему первым, наклонился и склонил голову набок, читая криво написанный заголовок на потрескавшейся папке: "Сводная о передвижениях по сектору ЮГ", зачёркнуто, поверх приписано: "не срочно". Он тихо цокнул языком.

- Уточните, командир, – начал он, даже не оборачиваясь, – когда в документах Ордена появилось официальное поле под названием «не срочно»? Мы пропустили обновление регламента?

Каэлинтра стояла чуть в стороне и с трудом сдерживалась, чтобы не подать голос первой.

- Пожалуй, это… творческая инициатива.

- Хм, – Риаркас выдернул папку, вслед за ней посыпалась пыль. – А если я правильно понимаю, здесь информация о передвижении патрулей как раз по восточному направлению? Куда мы, как бы, собираемся вечером?

Он медленно обернулся. В его глазах промелькнула насмешка, тихая и беззлобная, с той самой вкрадчивой язвительностью. Сейчас ей это даже нравилось.

- Есть подозрение, что командир отделения хранил здесь свою душу. Очень пыльную, – колдун отряхнул пальцы. – Или интуицию. Во всяком случае, при его-то отсутствии всё равно никто не узнает.

- Не торопись, – голос Каэлинтры был сдержан, но губы тронула еле заметная тень улыбки. – Сейчас узнаем. Фарен сказал, кто-то из старших бойцов объявился, пытается что-то изобразить.

- Верю. Изобразить тут – ключевое, – Риаркас подошёл к центральному столу, на котором стояла кружка с недопитыми остатками травяного чая и валялся отчёт за прошлый месяц, заполненный от руки, но без подписей. – Вот, например, этот отчёт. Он кажется подозрительно… настоящим.

- Подозрительно?

- Он единственный, лежащий поверх остального. Видимо, оставлен для таких, как мы, чтобы показывать его в качестве фасада. Смахни пыль – и нате вам, ревизоры, ешьте.

Каэ наклонилась к столу, взяла лист. Половина строчек не дописана, фамилии без кодов подразделений, под таблицей подпись: «Дозор действовал в рамках, отклонений не выявлено». Всё. Ни даты, ни ответственного. Она усмехнулась – коротко, чуть заметно.

- Ты получаешь удовольствие от этого спектакля.

- О, командир, – голос колдуна потемнел, в него добавился оттенок неприкрытого сарказма. – Спектакль – моя родная стихия, особенно когда его декорации – пыль, гниль и лень. Я бы всё-таки ещё и актёров дождался. Где их черти носят?

Каэлинтра посмотрела на него чуть дольше, чем стоило. И, в глубине души отметила: да, ей нравится этот стиль, этот яд. Он умеет видеть и умеет жалить, точно, дозированно, так, как себе позволить может только тот, кто сам прошёл через худшее.

- Ладно, – сказала она. – Сейчас соберутся. Разговор будет долгим.

- С меня – записи, – Риаркас достал из-за пояса тонкий блокнот с личными пометками. – Уже хочется составить список самых популярных нарушений. Думаю, к обеду дойду до трёх десятков.

- До обеда? Оптимист.

- Я стараюсь.

Они переглянулись. В этом взгляде было странное, искристое согласие. Проверка начиналась. И, похоже, она будет весёлой в самом печальном смысле этого слова.

Зала собраний, как и следовало ожидать, в здании не оказалось. Собственно, вообще не было ни одного помещения, хоть как-то пригодного для проведения формальной проверки. Бывшая столовая, которую им в спешке предложили как альтернативу, напоминала сейчас кладовую с лавками, и запах был соответствующий: вчерашняя капуста, пыль, и где-то подспудно – прелые тряпки, которые никто не выжимал с прошлой весны.

Каэлинтра стояла у стены, рассматривая списки. Регистрация личного состава, если это можно было назвать регистрацией, представляла собой заскорузлую амбарную книгу с пятнами от чернил и неразборчивыми записями. Некоторые имена были вычеркнуты, поверх вписаны другие. Даты прихода и ухода бойцов расходились с тем, что передавал Центральный архив. Кто-то, похоже, числился одновременно и в Везенвальде, и в Тарнуте. Прекрасно. Она перевернула страницу. Первая мысль – сжечь. Вторая – допросить.

Рядом появился местный офицер, высокий, слегка сутулый, с редеющими светлыми волосами, опущенными плечами и глазами человека, который за последние десять минут ощутил на себе силу всей бюрократической мощи Империи. Он встал по стойке почти смирно, глядя на Каэлинтру с плохо скрываемым ужасом. Красные пятна проступили на его шее и щеках.

- Капитан Гаустрен, – выдавил он. – Исполняющий обязанности командира отделения, в связи с отсутствием...

- …Командира, – подсказала Каэ, не поднимая взгляда от книги. – Его имя?

- Капитан Вистор. Убыл в Нархольт по приказу... э-э... по... по согласованию с…

- Где документы об этом?

- Я… – он сглотнул. – Думаю, смогу найти. Где-то в папке за прошлую декаду…

- Где сейчас командир? – вмешался Риаркас, подходя со стороны. Он говорил исключительно спокойно, но как-то так, что Гаустрен отпрянул на полшага, будто от холода. – В каком именно отделении Нархольта, и кто подписал приказ о его перемещении?

- Я… не могу точно сказать… но могу связаться…

- Свяжитесь. Прямо сейчас, – голос Каэлинтры был ровный, но взгляд уже леденел. – А пока – проведите нас в помещение, где мы сможем опросить состав, по одному и без свидетелей.

- Но… у нас нет…

- Тогда создайте, – она наконец подняла глаза. – У вас было три дня с момента получения извещения. Что вы делали?

Капитан судорожно вдохнул. Улыбка получилась кривая и болезненная.

- Готовились…

- Это видно, – Риаркас бросил взгляд на списки. – Всё прямо сияет подготовкой.

- Вы ведь понимаете, – продолжила Каэ, мягко, почти спокойно, – что если я найду в этих книгах мёртвого, который был записан как дежурный, или исчезнувшего, который якобы в отпуске, – вы лишитесь не только должности?

Капитан ничего не ответил, только бледность в его лице вдруг сменилась ярко-алой краской и моментально снова ушла, будто его сердце решило, что проще будет отключиться совсем.

- Начнём с патрульных, – заключила она, захлопывая книгу. – Те, кто сейчас в городе. Опрос – в течение часа. А вы, капитан, – она кивнула в сторону пустующей лавки у стены, – найдите мне хотя бы один приказ, который объяснит, почему здесь всё держится на честном слове и шатающемся инвентаре.

Гаустрен отдал что-то отдалённо похожее на честь и почти выбежал. Риаркас склонил голову в сторону.

- Очаровательно. Просто цветник дисциплины.

Каэлинтра закрыла глаза на мгновение. Вдох. Выдох.

- Нет, ну ты посмотри на это… Орден, мать их, в провинции.

Фарен появился с лицом офицера, которому только что пришлось войти в хозяйственное помещение, где жили мыши, варился суп и спали живые люди – и всё это в одной комнате. Он молча подошёл к Каэлинтре и Риаркасу, бросив на капитана Гаустрена мрачный взгляд, словно только что проходил по пути мимо кладбища здравого смысла.

- По вашему поручению, командир, – начал он, отчеканивая слова так, что стало понятно – он старается держать себя в руках из последних сил. – Обход завершён. Казармы, оружейная, столовая.

Каэ кивнула, не перебивая, хотя по лицу уже было видно: хорошего она не ждёт.

- Начну с оружейной, – Фарен хмыкнул. – Десять арбалетов – из них четыре с неполным натяжением. Стрелы не калиброваны. Некоторые явно списаны и подобраны из стреляной дичи. Мечей шесть, из них два ржавых, с облезлой рукоятью. Боевые ножи – по списку двадцать, фактически – восемь. Два из них – кухонные, – он выдержал паузу. – Подозреваю, у них общий склад.

- Как мило, – заметил Риаркас сухо, – и экономно.

- Продолжим. Столовая… если это можно так назвать. Вентиляции нет, окна заколочены, пищеблок соединён с котельной перегородкой из досок. Судя по запаху – варят одно и то же на одной и той же воде. Рацион – перловка, хлеб из муки третьего сорта, и что-то мясное, на глаз – тушёнка двухлетней давности. Я пробовать не стал.

- Зря, – снова не удержался колдун, – возможно, это уникальное средство от всего живого. Особенно – от подчинённых.

Каэ не смотрела на него, но едва заметно улыбнулась, а Фарен продолжил, уже с заметной злостью:

- В казармах три помещения. Из них для жилья пригодно лишь одно. Доски на полу подгнили, крыша течёт, отопление – буржуйка на дровах. Постельные принадлежности в половине коек отсутствуют, и есть подозрение, что некоторые бойцы живут в городе на съёмных квартирах, потому что в ведомости числится восемь человек, а в казармах я видел троих.

- Их бы в Пыльные Равнины, – пробормотал Риаркас. – Там хоть не будет, кому жаловаться. Или в Сиарру, где палатки выдувает вместе с ночующими, и это считается хорошей сменой караула.

Фарен метнул на него взгляд, напряжённый, но без злости. Скорее, с удивлением: колдун знает о Сиарре? Каэлинтра прижала пальцы к переносице.

- Кто отвечает за хозяйственный блок?

- По словам заместителя Гаустрена, все понемногу. Хотя больше всего этим занимается пожилая повариха. У неё проблемы со слухом, и она, кажется, считает, что Орден по-прежнему ведёт активные бои на южной границе. Зато у неё бодрость духа и очень тяжёлый половник.

- И это… всё, что ты видел? – переспросила Каэ.

- Ещё я застрял в проходе между кухней и казармой, потому что дверь провисла на петлях, и её подпирали метлой, чтобы не упала. А в подсобке рядом с оружейкой я нашёл клетку с крысой. Кажется, её зовут Руперт, и он числится в составе как питомец при оружейном карауле. Да, есть такая строчка в журнале.

Колдун наконец оторвался от бумаг.

- Руперт, говоришь? Надеюсь, у него хотя бы есть собственный жетон?

- Не исключено, – хмыкнул Фарен. – Судя по уровню дисциплины, Руперт тут один из самых ответственных.

Каэлинтра сделала шаг в сторону, отложила амбарную книгу на стол и, медленно и чётко проговорила:

- Капитан Гаустрен. Вам известно, что вы вверили безопасность сектора полуразвалившемуся складу, группе деморализованных бойцов и столовой, способной вызвать массовое отравление?

Капитан стоял, словно вкопанный. С лица у него стекли остатки краски, он растерянно шевелил губами, будто надеялся, что слова сами собой появятся.

- Я… это… ситуация… в последние месяцы тяжёлая… финансирование... поставки…

- Финансирование было утверждено в начале весны, – отрезала Каэ, – и, согласно распоряжению Хранителя, ваш участок получил дополнительное снабжение. Где оно?

Тот не ответил. Лишь шумно сглотнул.

- Он либо всё растратил, либо врёт, – тихо заметил Риаркас, повернувшись к ней вполоборота. – В любом случае, это уже уголовная зона, и по линии Ордена и по гражданской.

- Мы ещё выясним, – кивнула Каэ, глядя на капитана. – Сейчас, Гаустрен, вы сядете и напишете объяснительную, с датами, именами, маршрутами поставок и ответственными лицами. А мы пока продолжим проверку.

Капитан кивнул, сел и протянул дрожащую руку к чернильнице. Каэ шагнула к Фарену:

- Возьми Нена, проверь ещё раз архив и канал связи с Рэвельном. Риаркас… – она повернулась к колдуну, и голос стал тише, – зайдём в инвентарную. Посмотрим, что у них ещё чудесного скрывается.

Тот согласно кивнул, принимая приглашение. В голосе его, когда он шагнул следом, была всё та же спокойная ядовитость:

- Если в подвале окажется винный погреб и пара пленных, я не удивлюсь. Уровень контроля здесь вполне располагает.

Инвентарная оказалась именно такой, какой они её и представляли: узкий закуток с высоким потолком и перекошенной дверью, в которую пришлось входить боком. Полки вдоль стен висели старые, перекошенные, натёртые руками до глянца, а между ними едва мог протиснуться один человек. Мешки с тканью, свёртки с заплесневелыми бинтами, щиты без ручек, какие;то списанные доспехи… Воздух внутри был тяжёлый, с затхлым привкусом металла и влажной древесины. Каэ первой вошла внутрь, пригнувшись, сразу за ней последовал Риаркас, и дверь со скрипом захлопнулась, не оставив даже намёка на приличное расстояние между ними. Развернуться было невозможно, только продвигаться шаг за шагом вдоль полок, почти касаясь друг друга плечами.

- Роскошь, – заметил колдун, скользнув взглядом по слою пыли на стоящем рядом шлеме. – Места достаточно, чтобы спрятать целый саботажный отряд.

Каэ, наклонившись к очередной корзине с потрескавшимися флаконами и плесневелыми перевязочными средствами, коротко фыркнула:

- Или чтобы испортить всё, что выдают со склада. Насмерть.

Он остановился за её спиной, слишком близко, чтобы не чувствовать её дыхание, слишком плотно, чтобы не обратить внимание на линию плеч, напрягшихся под курткой.

- Командир, если я шагну ещё на полступени вперёд, это можно будет расценить как… дисциплинарное нарушение, – спокойно проговорил Риаркас, не двигаясь.

Каэ не обернулась, но голос её прозвучал чуть глуше, чем следовало бы:

- Тогда стой, или отступи.

- Тут особо некуда...

Каэ наконец поднялась, выпрямилась и повернулась лицом к нему, пространства было настолько мало, что они почти сталкивались.

- Ты как будто специально в такие места норовишь попасть, – тихо бросила она.

- Я просто иду туда, где грязно, темно и небезопасно. Это ведь и есть Орден, не так ли?

Их глаза встретились, а потом Каэ, будто ничего не произошло, коротко кивнула в сторону дальней полки:

- Осмотри ту часть. Проверим список хранения. И если повезёт, мы найдём половинку копья или зубы от медвежьей ловушки.

- Потрясающая перспектива, – мягко отозвался колдун и сдвинулся в сторону, позволив ей пройти, насколько вообще позволял этот узкий закуток.

Полка в самом дальнем углу выглядела подозрительно аккуратной, причём настолько, что это само по себе уже было подозрительным. Никакой пыли, только ровно сложенные свёртки, и сразу становилось понятно, что кто-то забирал их совсем недавно. Каэлинтра сразу насторожилась: слишком контрастно это выглядело на фоне общего запустения.

- Посвети-ка сюда, – приказала она коротко.

Риаркас поднял фонарь, и свет лёг жёлтым пятном на верхний ящик, узкий, сдвинутый назад, словно кто-то пытался его вытащить или наоборот – неумело спрятать. Каэ вытянула его. Крышка, к сожалению, не была заперта, она открыла её и замерла. Внутри лежала колода карточек, выполненная на плотном, качественном пергаменте. Чуть истёртые углы и очень откровенные рисунки. Чрезвычайно откровенные, ну настолько, что если бы их увидел патруль Имперской цензуры, половину отделения бы закрыли, а вторую половину – сослали рыть канавы.

На первой карте была изображена женщина, почти без ничего. На второй – мужчина. Точно без ничего. На третьей – двое. И это был только верх колоды. Каэлинтра захлопнула крышку так резко, что чуть не защемила себе пальцы. Щёки у неё были алые, шея – красная. Уши – цвета спелого граната.

- Что. Это. Такое, – процедила она, торопливо поставив ящик обратно.

- Контрабандная коллекция «Медовых ночей Восточного тракта», – совершенно спокойным тоном отозвался Риаркас, заглянув поверх её плеча, будто речь шла о списке стрел. – Классическая серия, выпускается нелегально уже лет двадцать. Очень популярна среди гарнизонов, где долго нет женщин.

Каэ едва не подавилась воздухом.

- И ты… откуда ты это знаешь?!

Колдун театрально вздохнул, с оттенком мнимой усталости:

- Командир, если бы вы знали, какую контрабанду везут через страны Восточного Плато… Эти карточки – самое безобидное из того, что мне доводилось когда-то конфисковывать. Там ещё бывают наборы с артефактами, реагирующими на…

- Хватит! – рявкнула Каэ, вскинув руку, словно собиралась ударить ею по полке.

Риаркас хмыкнул, наблюдая, как от её ушей до ключиц расползается малиновая волна смущения.

- Хотя должен отметить, – продолжил он ровно, будто обсуждал погоду, – среди личных вещей это нарушение… Значительное. Контрабанда, нецензурные материалы, сокрытие запрещённой продукции… Должно караться строго. Но… – он чуть наклонился к ней, голос опустился на полтона, – …учитывая состояние всего отделения, это, пожалуй, самое культурное, что здесь нашлось.

- Замолчи, – прошипела Каэлинтра, повернувшись к нему, – или я тебя стукну картой номер три.

- Выберите другую, не третью, – невинно заметил он. – Там сюжет слабый.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать и сразу же закрыла, потому что сейчас, в этой тесной, пыльной, теснейшей инвентарной, где их разделяли буквально сантиметры, где вся Орденская дисциплина трещала по швам, она понимала только одно: 

"Если он так ухмыльнётся ещё раз – я его прибью."

Каэ резко вдохнула и выпрямилась.

- Этого здесь быть не должно, – отчеканила она.

- Разумеется, – согласился Колдун безупречно-серьёзно. – Но я бы рекомендовал изъять. Для отчёта. И, возможно… для учебных целей.

- Риаркас!

- Да, командир?

- Выйди. Вон. Из. Инвентарной.

- С удовольствием, – сказал он мягко. – Тут слишком… тесно, – и, проходя мимо неё, прижавшись почти вплотную, тихо добавил: – И слишком жарко.

Она покраснела ещё сильнее.

В коридоре за дверью инвентарной Каэ всё ещё пыталась сохранить нейтральное выражение лица после провинциального художественного опыта. Колдун вышел первый, молча, но с тем самым взглядом, в котором было слишком много самодовольного удовольствия. Они прошли лишь несколько шагов, когда в дальнем конце коридора раздался хриплый голос:

- Н-да. И это, значит, у нас теперь инспекторы из столицы?..

Каэ резко обернулась. Перед ними, по скрипучему полу, неторопливо приближался мужчина – крепкий, но заплывший, с небритым подбородком, сальный ворот мундира оттопырен, плащ не застёгнут. У пояса болтался нож, не по уставу. Он шагал, как тот, кто знает: его место здесь, и никому он его не отдаст.

- Командир Вистор, – представился он, не дожидаясь вопросов. Говорил он с акцентом, в котором слышалось слишком много холода и недовольства. – Извините, что не встречал, я, знаете ли, в командировке был. В Нархольте. Дела, знаете ли, настоящие, а не вот эти ваши бумажные выверты.

Взгляд его скользнул по Каэлинтре – с головы до ног, задержавшись чуть дольше, чем позволяла субординация. Он чуть криво усмехнулся:

- Ну да, чего ещё ждать. Прислали. Женщину. Из Рэвельна. Чтобы порядок тут наводила…

Каэ даже не изменилась в лице, но медленно, очень медленно подняла на него взгляд, прямой, тяжёлый, прозрачный и ледяной. Вистор чуть дёрнулся, но продолжал держать лицо.

- Вы прибыли поздно, капитан, – ровно сказала она. – Проверка уже началась. Нарушений – больше, чем протоколов, и я рассчитываю, что вы прямо сейчас присоединитесь к процедуре, если вам, конечно, не хочется докладывать в Совет лично, почему именно ваш гарнизон напоминает свинарник.

- Свинарник? – Вистор фыркнул. – Ну, так и солдат присылайте настоящих, а не… – он осёкся, поймав взгляд Риаркаса.

Колдун стоял чуть в стороне, держа руки за спиной, как и положено.

- Я бы рекомендовал, капитан, формулировать претензии так, чтобы они не требовали разъяснений в дисциплинарном порядке, – мягко сказал он и улыбнулся. Очень вежливо.

На мгновение повисла тишина, а потом Вистор резко выдохнул:

- Ладно. Показывайте уже, что вы там нашли, раз уж приехали.

- О, нашли мы достаточно, – с безмятежной вежливостью произнёс колдун. – Хотите – начнём с инвентарной. Там у вас прекрасная коллекция тактической… стимуляции.

Каэ сжала пальцы, отчётливо прикидывая, во сколько ей обойдётся сдержать смех и желание огреть кого-нибудь списком нарушений. Но она справилась. Проверка продолжилась, но теперь уже с командиром Вистором, который шёл рядом, буравя Каэ взглядом и пытаясь держать лицо. И с Риаркасом, который, как назло, становился всё язвительнее – чем хуже обстановка, тем тоньше была его улыбка. Местный же командир нарывался с первой минуты, но теперь он как будто получил внутреннее разрешение перейти все границы.

- А вы, значит, и есть та самая Мор’Валдар… – Вистор криво усмехнулся, остановившись перед Каэлинтрой, глядя на неё не просто дерзко, а с откровенным презрением. – Маленькая, конечно, хрупкая. Удивительно, как вы тут не потерялись, среди настоящих людей. Я думал, Рэвельн хоть кого-то посерьёзнее пришлёт. Ну, мужчину, например, или командира – не девицу, что с картинки сошла.

Фарен, подошедший почти одновременно, застыл на месте. Взгляд у него был острый, прищуренный, подбородок чуть дёрнулся, как всегда, когда он сдерживал реакцию. Колдун стоял в полушаге позади Каэлинтры, не меняя позы, но его губы едва заметно скривились, в том выражении, которое появлялось на его лице за мгновение до того, как он молча ломал кому-нибудь судьбу. Вистор, видимо, этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

- Наслышан я о ваших методах, капитан, – продолжал он. – Писать красивые отчёты, устраивать показуху... Толкать слащавые речи. Но мы здесь в грязи работаем, в настоящей, а не по коридорам Рэвельна маршируем в свежевыглаженной форме, – он сделал шаг ближе, слишком близко. – Хотите честно? Мне-то плевать, что вы – женщина. Но не надо думать, что у вас тут власть есть или опыт, или уважение. Для нас вы просто дешёвая посылочка из центра. Без веса и без понятия, как тут живут.

Фарен дёрнулся, как от удара. Он уже собирался что-то сказать, это видно было по напряжению в челюсти, по приподнявшейся брови, но Каэ лёгким движением руки остановила его. Колдун тоже не проронил ни слова, однако воздух рядом с ним ощутимо потяжелел. Тихий, почти звенящий от напряжения, он словно показывал всем: не стоит делать ещё один шаг. Вены на шее под кожей выступили резче, а на скулах заиграли едва заметные тени. Каэ же не отступила ни на сантиметр.

- Вы закончили, капитан?

Голос её был безукоризненно ровный, даже мягкий. Вистор ухмыльнулся шире.

- Нет. Я только начинаю.

- Вот и прекрасно, – отрезала она. – Потому что вы сейчас отправитесь в канцелярию и напишете там подробнейшую объяснительную. А потом – отправите гонца в Рэвельн с отчётом о вашем самовольном отсутствии и самостоятельно подадите рапорт на временную отставку от командования. С этого момента и до особого распоряжения вы отстранены.

Вистор выпрямился, его глаза сузились.

- Вы не имеете…

- Командир Мор’Валдар имеет все необходимые полномочия, – теперь уже заговорил Риаркас, медленно выйдя вперёд. Его голос был низкий, хрипловатый и очень тихий. – А если вы продолжите вести себя так же и высказываться в том же тоне, я не исключаю необходимости применить принудительную фиксацию, в том числе – магическую. По регламенту, против офицера, нарушающего субординацию и угрожающего контролю Ордена.

Фарен скрестил руки на груди и посмотрел прямо на Вистора, не скрывая презрения.

- Я бы на твоём месте заткнулся, капитан. Пока всё не пошло ещё хуже.

Вистор колебался. Но недолго. Он резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью соседнего зала. Каэ молчала несколько секунд, не отводя взгляда от того места, где он стоял.

- Запиши, – произнесла она, обернувшись к Фарену. – 10:48 утра – временное отстранение от командования капитана Вистора. Причины: нарушения дисциплины, нецензурные высказывания, подрыв субординации. Угроза внутреннему порядку. И… Сопротивление проверке.

Фарен коротко кивнул.

- Сделаю, Каэ.

Колдун посмотрел на неё очень внимательно, но не сказал ничего. В его взгляде было многое: тихое уважение, спокойное принятие… и что-то ещё. Теплее и глубже. И в этот момент Каэ очень остро ощутила, что в этом дерьме она не одна.

Риаркас снова встал чуть позади Элины – по уставу, по привычке, по внутреннему инстинкту, который уже стал его частью. На вид он был спокойный, почти каменный и безупречно дисциплинированный. Но внутри… Внутри определённо что-то дрогнуло. Когда Вистор произнёс очередную мерзость, когда его взгляд снова скользнул по Каэ так, будто она – не командир, а товар на ярмарке, Риаркас почувствовал, как по ладоням прошёл тонкий, холодный ток. Как будто под кожей в пальцах что-то вдохнуло, проснулось, приподнялось. И едва, едва – на полсекунды – на его пальцах дёрнулись тени, чёрные нити, крошечные, как волоски, скользнули под поверхностью кожи, ощутимые только ему. Ни вспышки, ни света, ни боли. Просто движение. Живое.

"Нет… нет, так не бывает."

Цепь на шее сжалась в предупреждении. Она реагировала на его состояние, смотрела внутрь него и чувствовала. Риаркас стоял неподвижно, но мыслей внутри было слишком много.

"Тени? Под блокировкой? Этого не может быть. Этого не должно быть. Пять лет они молчали. Я – молчал. Меня держали, резали, ломали, чтобы они не пошевелились ни разу. А теперь… теперь?"

Он смотрел на Каэ, на то, как она стояла перед Вистором – ровная, холодная, собранная, но с той внутренней яростью, которую он видел лишь несколько раз. И когда Вистор позволил себе последнее оскорбление, желание уничтожить его – не отпугнуть, не остановить, именно уничтожить – вспыхнуло так резко, что тени откликнулись сами.

"Если бы цепи не было… если бы…"

Но цепь была. Глухой тёмный рисунок под кожей на шее нагрелся, будто выдыхая: остановись. Став начал пульсировать, еле ощутимо, как слабый жар от тлеющих углей. Риаркас медленно выдохнул. Такого он даже не предполагал: что эмоция – ярость, возникшая не из-за себя, а из-за Элины, способна пробиться сквозь печати.

"Я же не колдую. Я не делаю ничего. Я только хочу его… разорвать."

Он опустил взгляд на руки – внешне такие же, спокойные, неподвижные. Но его пальцы помнили: там было что-то. Тепло и холод. Движение тьмы.

"Это невозможно. Но это произошло."

Каэ что-то говорила Фарену, спокойно, чётко, уверенно. А Риаркас стоял рядом и, как казалось внешне, просто слушал.

"Каким же идиотом надо быть, чтобы довести меня до отклика в таком состоянии… Капитан Вистор, ты даже не представляешь, чего ты сейчас избежал."

Но он прекрасно знал: цепь не дала бы сделать ни одного лишнего шага. Ещё одно, даже малейшее движение теней, и его бы ударило так, что он бы рухнул. Или потерял сознание. Или что ещё, похуже. И всё равно… Впервые за долгое время он ощутил, как магия шевельнулась, как инстинкт и как ярость, направленная наружу.

"Мне это не нравится. Мне это… чертовски не нравится. Но и остановить я это тоже не смогу, если это повторится."

И, едва повернув голову, он посмотрел на Каэ.

"Из-за тебя это, ведьма. Из-за того, что это всё – не про меня. А про тебя."

Тень внутри снова дернулась, слабее, но отозвалась вновь, как дикий зверь, почуявший кровь. Риаркас медленно, бесшумно вдохнул. Теперь он должен быть осторожнее, намного осторожнее, чем прежде. Потому что если тени начали отзываться, когда он защищает её…

…то цепь – однажды – может не успеть.

Она всегда чуть запаздывала, если отклик был не магический, а эмоциональный, словно ждала, анализировала, не ошибается ли носитель. 

И когда Риаркас уже почти убедил себя, что пронесло… Удар накрыл его так, будто кто-то сжёг весь воздух вокруг. Это была не привычная вспышка, а настоящая волна – жёсткая, ледяная, рвущая, прямо вдоль позвоночника, от основания черепа до поясницы. Колдун не закричал – он давно разучился, но его определённо вырубило бы, если бы он позволил себе хоть на секунду потерять опору. Он отшатнулся, одной рукой ухватился за косяк ближайшей двери, и даже этого движения хватило, чтобы Фарен резко обернулся.

- Колдун, ты?.. – в голосе Фарена было больше настороженности, чем заботы.

Каэ обернулась уже через полсекунды. Она увидела всё: как блеклый бордовый свет проступает сквозь ворот рубашки, как руны под кожей ползут, меняя рисунок – так бывает только при жёсткой активации, как колдуна на мгновение дёргает, будто его ударили током. И как он делает вдох, выпрямляется, стискивает зубы и собирается обратно в ровную стойку. На это ушло три секунды. Хватило, чтобы все поняли: случилось что-то серьёзное.

- Что это было? – Каэ успела спросить тихо, но остро, шагнув ближе.

Он поднял взгляд. На секунду – очень короткую – глаза у него потемнели от боли.

- Цепь, командир, – произнёс Риаркас ровно, чуть хриплым голосом. – Поздняя фиксация. Реакция на… неконтролируемые импульсы намерения.

Фарен тихо выдохнул:

- Импульсы намерения? Слушай, что ты такое задумал, что тебя так шарахнуло?..

Риаркас не ответил. Не потому что не хотел, потому что не мог – цепь продолжала вибрировать, гудеть под кожей, как струна, которую тянут на разрыв. Ещё одно неосторожное слово, и её рванёт второй раз. Каэ увидела, как у него дрогнули пальцы. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но она знала, как выглядит лёгкая дрожь после активации цепи и, что хуже всего, она видела, что это было сильнее нормы. Так больно цепь бьёт только за тяжёлые нарушения.

- Риаркас, – сказала она тише, – на что именно отреагировал став?

Он выдержал длинную паузу, а потом отвёл взгляд, хотя обычно редко не делал этого в диалоге с ней.

- На… уничтожение цели, командир.

Повисла тишина. Фарен моргнул.

- Какой цели?

Он не хотел говорить. Ни одному из них. Но правила есть правила.

- Капитана Вистор, – произнёс Риаркас так спокойно, что от этого спокойствия становилось только хуже. – Цепь сочла мои мысли прямой угрозой офицеру Ордена, ну и наказала соответствующе.

Каэ даже не изменилась в лице, только зелёные глаза стали чуть темнее и опаснее. Фарен же, наоборот, шумно выдохнул:

- Ты хотел убить Вистора?!

- Я хотел, чтобы он перестал существовать, – поправил Риаркас. – Технически – примерно то же самое.

Фарен открыл рот, собираясь ответить, но Каэ подняла ладонь: молчи.

- …И даже не начинай, – добавила Каэлинтра, не повышая голоса. – Мы не обсуждаем сейчас, что кто хотел. Мы здесь, чтобы провести проверку, а не чтобы сводить личные счёты, Ар-Хаэль.

Он кивнул. Он знал – и она знала, – что на самом деле всё уже произошло, не в реальности, но в нём. Мысль. Импульс. Зов, к которому тянулась отравленная суть. Цепь это уловила и среагировала верно.

Каэ отвернулась, жестом указав Фарену идти вперёд. Колдун задержался на полшага, но всё же пошёл следом. Их проверка продолжалась – сдержанная, профессиональная, но Фарен время от времени косился на него с каким-то новым, осторожным вниманием.

- Слушай, – прошептал он, когда Каэ просматривала реестр. – Ты серьёзно хотел его убить? Просто вот – и всё?

- Нет, – негромко ответил Риаркас. – Не просто, – он сделал небольшую паузу и добавил, не отрывая взгляда от записей: – Но вполне всерьёз – да.

Фарен потёр лицо.

- Твою ж мать. Ладно. Я, может, тоже, этого хотел, но, брат, ты пугаешь.

- Я тебе не брат, – ровно сказал колдун. – И мне не нужно одобрение.

- Ага, понял, – капитан вскинул руки. – Просто… не забудь, что ты теперь в отряде.

- А что, по-твоему, я должен был сделать? Поблагодарить его за то, что он оскорбил нашего командира?

Фарен замолчал, потом нехотя буркнул:

- Хорошо. Просто давай без самодеятельности, пока цепь не взбесилась по-настоящему.

- Пока, – кивнул Риаркас. – Пока.

А в душе у него всё ещё не отпускало ощущение того самого щелчка. Не гнева, не вспышки, а чистой собственной воли. На краткий миг он почувствовал, как было бы легко – так легко! – прекратить чужое существование. Просто перестроить структуру, расплести ткань. Сказать слово, подумать – и… нет Вистора. Именно это и испугало. Он не знал, был ли когда-либо за последнее время так близок к тому, чтобы полностью утратить контроль. И, что хуже, не знал, почувствовал бы он вину.

Он молча вернулся к отчётам. Дел было больше, чем раздражения.