Патрик и Дымка. Часть 9

Еженедельная  готовка  супа  превращалась  у  нас  в  своеобразный  ритуал.  Когда  я  чистила  картошку,  кошки  могли  спать  в  большой  комнате,  но  к  моменту  нарезания  ветчины  оба  уже  сидели  на  кухонном  диванчике  в  ожидании  угощения.  Если  же  кошки  спали  так  сладко  и  крепко,  что  не  чуяли  запах  ветчины  (а  это  случалось  крайне  редко!),  я  приносила  их  «законную  долю»  с  доставкой  на  дом  -  туда,  где  они  спали.  А  еще  их  объединяла  любовь  к  курятине.  Едва  заслышав  звук  открываемой  дверцы  холодильника  и  шорох  полиэтиленового  мешка,  в  котором  хранилось  куриное  филе,  они  дружно  прибегали  на  кухню.  Угоститься  вкусняшкой.  Мне  казалось,  о  том,  что  я  собираюсь  готовить  курицу,  они  знали  раньше  меня.  Когда  я  еще  только  подумала,  что  надо  идти  на  кухню  и  достать  курицу.

Патрик  любил  мою  стряпню.  Мне это  было  очень  приятно:  я  была  еще  та  кухарка!   Говоря  об  этом,  всегда  вспоминаю  реплику  Джеймса  Броуди:
 
Ты  такая  же  стряпуха,  как  моя  нога.

Арчибальд  Кронин  «Замок  Броуди».


А  если  еда  вдруг  не  нравилась  (бывало  и  такое),  казалась,  на  их  взгляд,  недостаточно  свежей,  кошки  начинали  демонстративно  закапывать  ее  и  брезгливо  отряхивать  лапы.
Из  летних  поездок  на  озеро  Разлив  мы  с  Сергеем  привозили  кошкам в ведре  небольшого  размера  живую  рыбу.  Они  ею  очень  заинтересовались,  наблюдали,  как  она  плавает,  и  трогали  лапами.  Но  есть  не  стали.

И  мама,  пока  еще  была  в  более-менее  адекватном  состоянии,  и  я, приносили  Патрику  сочную  зеленую  травку  с  газона, как  только  она  начинала  пробиваться  весной  из-под  земли,  или  покупали  в  зоомагазине  пророщенный  овес:  котик  их  очень  любил,  а  вот  Дымка  зеленью  не  интересовалась  совсем.  Встречая  меня,  едва  завидев  траву,  Патрик  начинал  ее  просить,  очень  радовался,  почти  пританцовывал.  Не  мог  дождаться,  пока  я  сполосну  ее  водой.

Так  повелось, что  отмечая  праздники  и  кошачьи  именины  2  июля  и  3  августа  и  День  святого  Патрика  17  марта,  я  повязывала  им  бантики,  и  мои  воспитанники  носили  их,  не  снимая.  Им  это  нравилось.  Они  знали,  что  за  этим  последует  -  «Праздник!  Праздник!»  -  гастрономическое  пиршество,  вкусняшка.  Барсик  же  не  любил  бантов,  всегда  их  срывал.

Моим  домашним  любимцам  было  хорошо  вдвоем,  не  скучно,  когда  мы  уходили  из  дома.  Часто  в  ожидании  нашего  возвращения  они  спали  вместе,  обнявшись.
Во  мне  укоренилась  банальная  привычка  давать  кошкам  прозвища.  За замшевый  кончик  розового  носика  и  его  белую  спинку,  покрытую  короткой  шерсткой,  который  я  любила  целовать,  Патрик  получил  от  меня  прозвище  «Мохноноса».  «Пухляк»,  «Пушман»,  «Толстый  лори»,  «Мои  любимые  глазки»,  «Мои  любимые  ушки»,  «Мои  любимые  зубоньки»…  Дымку  я  называла  «Моя  белая  девочка».  После  очередного  телесериала  о  ментах  котя  получил  кличку  «Заза  Печальный»  -  так  звали  криминального  авторитета,  а  Дымку  мы  с  Сергеем   какое-то  время  стали  именовать  «Роза Марковна»,  «Матильда»  и  «Мехопопусик».

Фото автора.

Продолжение следует...