Курорт

К своим тридцати годам Джо успел добиться того, о чём многие только мечтают. Он прочно стоял на ногах, управлял собственной преуспевающей фирмой и в деловых кругах считался жестким, прагматичным бизнесменом. Дела в компании шли в гору, контракты подписывались один за другим, и в какой-то момент Джо поймал себя на мысли, что за бесконечной погоней за прибылью он совершенно разучился отдыхать. Накопившаяся усталость давала о себе знать, и мужчина принял волевое решение: взять небольшую паузу, оставить на время дела и навестить родителей, которых не видел уже очень давно.
Старшее поколение обосновалось в живописной, отрезанной от суетного мира деревушке. Это было удивительное место, затерянное среди заснеженных великанов. Практически всё местное население так или иначе обслуживало раскинувшийся поблизости современный горнолыжный курорт. Другой работы в этих краях не было и в помине, зато здесь царила атмосфера вечного зимнего праздника.
Сам Джо был парнем видным — высоким, широкоплечим, спортивного телосложения. Он искренне любил активный отдых и спорт, который помогал ему держать себя в тонусе. Женским вниманием он обделен не был, да и девушки ему, в общем-то, нравились, но по-настоящему его сердце оставалось холодным. Редко, крайне редко в его жизни мелькала женщина, способная зацепить его за живое. А если такая и попадалась на пути, то их роман угасал так же стремительно, как и начинался, не оставляя в душе мужчины никакого следа.
Единственными людьми, кто всерьез торопился повести Джо под венец, были его любящие родители. Сам же он к вопросам брака и семейного уюта относился с абсолютным, глубоким равнодушием, считая, что его холостяцкая свобода стоит гораздо дороже пустых обязательств.
Добравшись наконец до занесенной сугробами деревни, Джо с легким сердцем переступил порог родительского дома. Он провел с близкими два тихих, уютных дня, наслаждаясь домашней едой и неспешными вечерами. Впрочем, без привычных разговоров не обошлось.
— Джо, сынок, — как бы между прочим, за вечерним чаем завела свою излюбленную пластинку мать, — ну когда же ты нас внуками-то порадуешь? Время-то идет.
— Не волнуйся, мамуля, — весело отшутился Джо, приобняв её за плечи, — будет и на твоей улице настоящий праздник. Всему свое время.
На следующее утро, тепло попрощавшись с родителями, Джо поднялся выше в горы, где располагалось сердце курорта, и снял комфортабельный номер в местном отеле. При гостинице работал отличный пункт проката, где ему быстро подобрали качественные лыжи, ботинки и всю необходимую экипировку. Джо никогда не считал себя заядлым или профессиональным лыжником, но время от времени ему доставляло огромное удовольствие промчаться по крутому склону, ловя лицом ледяной ветер.
Вдоволь выспавшись, назавтра мужчина полностью экипировался и вышел к подъемникам. Оказавшись на смотровой площадке, он замер: сверху горнолыжный спуск казался невероятно крутым, почти отвесным, а люди внизу выглядели крошечными точками. Однако на трассе вовсю катались и взрослые, и дети. Джо решительно застегнул крепления, поправил очки и приготовился к первому старту.
Лыжи скользили просто великолепно, упругий снег приятно хрустел под пластиком, а скорость стремительно росла, даря пьянящее чувство свободы. Джо уверенно закладывал вираж за виражом, как вдруг на одном из скоростных участков под его правую лыжу коварно попала скрытая под пухляком ямка. Мужчину резко повело в сторону, нарушая траекторию, и понесло прямиком к заградительному бортику. Хуже всего было то, что прямо на его пути, спиной к склону, стоял человек в защитной каске.
Понимая, что затормозить он уже физически не успевает, и на полной скорости просто снесет незнакомца, Джо принял единственно верное решение. В самый последний момент он сгруппировался, намертво бросил палки, порывисто подхватил человека под мышки и мощным рывком приподнял над белоснежным склоном. Силы в его руках было предостаточно. Каким-то чудом удержав равновесие, они на одной паре лыж, в плотном сцеплении, лихо пролетели остаток опасного участка и затормозили у самого края трассы.
Джо чувствовал себя жутко неловко. Тяжело дыша, он уже приготовился рассыпаться в самых искренних извинениях за свою неуклюжесть. Но стоило незнакомцу стянуть с головы массивную защитную каску и встряхнуть волосами, как парень буквально потерял дар речи. Перед ним стояла очаровательная девушка с ослепительной, невероятно теплой улыбкой.
— Надо же… Первый раз в жизни я спускаюсь с горы таким оригинальным способом, — звонко рассмеялась она, ни капли не испугавшись. — Но, признаться честно, мне очень понравилось!
— Вы знаете… — попытался оправдаться Джо, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её взгляда, — это вышло совершенно случайно. Моя правая лыжа наткнулась на выбоину.
— Ты всё сделал абсолютно правильно, — мягко перешла она на «ты» и доверительно взяла его за локоть. — Иначе мы бы с тобой сейчас оба лежали со сломанными ногами где-нибудь в глухой чаще леса.
— Джо, — спохватился мужчина, протягивая руку.
— Дженни, — представилась она и снова одарила его своей обезоруживающей улыбкой. — Ты сейчас наверх, к подъемникам?
— Если ты не против — давай вместе?
Девушка согласно кивнула, и уже через пару минут они мерно поднимались на фуникулере, разглядывая пушистые лапы вековых елей.
— Дженни, слушай, а давай следующий раз спустимся вместе? Прямо держась за руки, — вдруг неожиданно для самого себя предложил Джо.
— Давай, — азартно согласилась она. — Только уговор: держи мою руку крепко.
Мужчина даже сам не заметил, как легко и естественно они перешагнули барьер вежливости. Оказавшись на вершине, они синхронно оттолкнулись палками и начали медленный, плавный спуск, стараясь не разгоняться слишком сильно. Однако упрямые лыжи скользили сами по себе, увлекая их всё быстрее и быстрее. Джо изо всех сил сжимал её тонкие пальцы в своей ладони, но на одном из резких поворотов Дженни не удержала равновесие. Её повело в сторону, и они, сцепившись, кубарем вылетели со снежной трассы прямо в мягкий сугроб под сенью деревьев.
Всё произошло в считанные секунды. Когда снежная пыль улеглась, Джо обнаружил, что Дженни лежит на спине, а он нависает прямо над ней. Их лбы почти соприкасались, а её дыхание щекотало его кожу. Внутри у Джо что-то окончательно оборвалось — повинуясь внезапному порыву, он наклонился и нежно поцеловал её в губы. Дженни не оттолкнула его. Она продолжала тепло улыбаться, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось.
— Ну а теперь давай, поднимай меня из этого сугроба, — шутливо скомандовала она.
Кое-как отряхнувшись от налипшего снега, они оба поднялись на ноги и аккуратно выехали обратно на укатанную трассу. До финишной черты оставалось совсем немного, и молодые люди быстро, без приключений съехали к подножию горы.
— А мне определенно нравится с тобой кататься, — Дженни лукаво улыбнулась и уютно обняла его под руку.
— Хочешь повторить?
— Конечно, хочу!
Так они и прокатались вместе до самого заката, совершенно позабыв о времени. Оказалось, что Дженни приехала на курорт по путевке и заселилась в совершенно другой, соседний корпус. Расставаться не хотелось ни на минуту, поэтому прямо у подножия склона, отстегивая лыжи, молодые люди договорились встретиться вечером в главном панорамном ресторане отеля. Джо возвращался к себе в номер в великолепном расположении духа — он был искренне доволен и отличными трассами, и, самое главное, этой удивительной встречей с Дженни.
Когда вечером в назначенное время девушка вошла в полумрак ресторанного зала, Джо на мгновение замер, не поверив своим глазам. В этой элегантной даме было трудно узнать ту озорную девчонку в громоздком горнолыжном костюме, которую он несколько часов назад вылавливал из сугроба. На Дженни было потрясающее вечернее платье из глубокого темно-синего бархата с изящным декольте, которое идеально подчеркивало её невероятно узкую, осиную талию. Волосы были красиво уложены, а на губах играла всё та же ослепительная, обезоруживающая улыбка.
Весь вечер прошел в удивительно теплой, легкой и непринужденной обстановке. Они много смеялись, пили вино и шутили. Единственное, что подспудно смущало прагматичный ум Джо, было то, что Дженни абсолютно ничего не рассказывала о себе. Стоило ему аккуратно перевести разговор на её жизнь вне курорта, как она тут же изящно уходила от ответа. На все его прямые вопросы девушка лишь мягко улыбалась и отмахивалась короткими фразами: «Это не имеет никакого значения», «Неважно, Джо», «Как-нибудь потом расскажу». В итоге к концу ужина мужчина по-прежнему не знал о ней ровным счётом ничего. Зато, когда они прощались у дверей её корпуса, Джо взял инициативу в свои руки. Он нежно притянул Дженни к себе, и они крепко, по-настоящему поцеловались под падающими хлопьями ночного снега. После этого они, счастливые, разошлись по своим номерам.
На следующее утро Джо проснулся раньше обычного. Стоя у окна с чашкой кофе, он поймал себя на мысли, что с нетерпением высматривает на улице знакомый силуэт. И Дженни не заставила себя ждать — вскоре она уже весело бежала к месту их встречи, сжимая в руках легкие лыжи. Весь этот день превратился в сплошное безумное веселье. На склоне они дурачились как дети, пробуя выполнять синхронные повороты и шуточные трюки, что почти всегда заканчивалось обоюдным падением в пушистый снег. У них даже завязалась своя игра: если в сугробе сверху оказывалась Дженни, поцелуй безоговорочно принадлежал ей, если Джо — право целовать переходило к нему. Мужчина поймал себя на мысли, что уже много лет так искренне и беззаботно не смеялся. Под конец дня они оба были с ног до головы залеплены снегом, насквозь мокрые, но безумно довольные.
Вечер они логично продолжили в том же уютном ресторане. Дженни была великолепной собеседницей: она могла часами увлеченно говорить о музыке, кино, книгах и путешествиях — обо всём на свете, кроме собственной персоны. Джо по-прежнему не знал даже элементарных вещей: в каком городе она живет, кем работает и есть ли у неё кто-то дома.
Дни летели как один прекрасный миг. Но однажды за ужином Дженни вдруг погрустнела и тихо сказала, что срок её путевки подходит к концу и завтра ей нужно уезжать. У самого же Джо в запасе оставалась еще целая неделя оплаченного отпуска. Внутренний голос подсказывал ему, что он просто не может вот так отпустить эту девушку в никуда.
— Дженни, пожалуйста, останься со мной еще на одну неделю, — горячо попросил он, перехватив её ладонь. — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты продлила номер и осталась здесь?
Дженни пристально, с какой-то затаенной грустью посмотрела на него, а затем мягко положила вторую руку ему на плечо.
— Джо, мне действительно невыразимо хорошо с тобой, — тихо произнесла она. — Я... я попробую что-нибудь придумать. Я подумаю.
И она осталась. Когда утром Дженни сообщила, что уладила все вопросы на ресепшене, Джо почувствовал себя по-настоящему, безгранично счастливым. Он подхватил девушку на руки и принялся кружить её посреди заснеженного холла под удивленные взгляды администраторов. Всю оставшуюся неделю они провели невероятно бурно, весело и нежно. Дженни больше не стеснялась своих чувств — она уже сама часто обнимала и целовала его, даря мужчине столько тепла, сколько он не получал за всю свою жизнь. Джо окончательно потерял голову от этой любви. Он был настолько одурманен своим счастьем, что в день отъезда даже напрочь забыл заскочить к родителям в деревню, чтобы просто попрощаться. Все его мысли занимала только она.
Настал день выписки из отеля. Джо грузил вещи в багажник своего автомобиля, когда Дженни подошла к нему со своим скромным чемоданом.
— Дженни, ты ведь поедешь со мной на машине? Правда? — спросил он, с надеждой заглядывая ей под капюшон.
К этому моменту девушка уже прекрасно знала, из какого он города, где находится его фирма и чем он занимается, в то время как сам Джо по-прежнему оставался в полном ведении относительно её судьбы.
— А ты действительно этого хочешь? — Дженни снова очаровательно улыбнулась, хотя в её глазах на секунду мелькнула тревога. — Вообще-то у меня уже куплен билет на обратный автобус.
— Ну уж нет, давай садись в салон, — ласково улыбнулся в ответ Джо. — Иначе я больше никогда в жизни не буду падать на тебя в сугробах.
Девушка тихонько рассмеялась и послушно села на пассажирское сиденье. Они тронулись в путь. Путь до мегаполиса лежал неблизкий, предстояло ехать долгие часы по загородному шоссе. Дженни всю дорогу трогательно держала свою ладонь на его колене, не давая Джо сосредоточиться на дорожной скуке. Оказалось, что она обладает колоссальным кругозором и умеет невероятно интересно, захватывающе рассказывать обо всем на свете. За этими разговорами время пролетело незаметно.
Наконец, колеса автомобиля зашуршали по асфальту городских окраин. Они въехали в огромный, бурлящий серой суетой город.
— Ну что, Дженни, куда мы держим путь? Тебя куда отвезти? — мягко спросил Джо, плавно маневрируя в плотном городском потоке машин.
Девушка негромко назвала улицу и номер дома где-то на окраине центрального района, и он послушно взял курс по указанному адресу. По мере того как они приближались к месту, Дженни всё глубже уходила в себя. Когда автомобиль наконец замер у обочины унылой серой многоэтажки, она не спешила открывать дверцу.
— Ты здесь живешь? — аккуратно поинтересовался Джо, оглядывая невзрачный фасад.
— Нет, — покачала головой она, упрямо пряча лицо в воротник куртки. — Здесь живет моя близкая подруга, мне нужно срочно к ней зайти. На пару дней.
— Дженни, послушай, — мужчина мягко перехватил её за руку, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство. — Оставь мне хотя бы свой номер телефона. Как мне с тобой связаться?
— У меня сейчас… у меня нет телефона, Джо, — тихо, почти беззвучно ответила она.
Джо ошеломленно посмотрел на неё и понял, что перед ним сидит совершенно другой человек. Словно та лучезарная, вечно смеющаяся на заснеженных склонах Дженни осталась там, в горах, а в его машину подсела её тень. В её глазах теперь застыли глухая, беспросветная грусть и какая-то глубокая, почти осязаемая тоска. На губах больше не было и намека на прежнюю улыбку.
— Дженни, давай поговорим нормально, — взмолился Джо, крепче сжимая её холодные пальцы. — Я ведь не слепой, я прекрасно вижу, что в твоей жизни сейчас далеко не всё гладко. Пожалуйста, доверься мне. Кем бы ни были твои проблемы, я могу помочь тебе решить их. У меня есть связи, есть деньги, а главное — я очень хочу продолжать встречаться с тобой. Ты мне безумно нравишься, поверь мне, это серьезно.
— Ты мне тоже очень нравишься, Джо… безумно, — вымолвила она, и из её глаз безудержно хлынули слезы.
Мужчина порывисто обнял её, принялся ласково гладить по волосам и успокаивать, но Дженни, несмотря на свою истерику, так и не проронила больше ни единого слова, способного пролить свет на её тайну. Видя, что силой из неё ничего не вытянуть, Джо с тяжелым сердцем достал из кармана свою строгую деловую визитку и вложил ей в ладонь.
— Пожалуйста, звони мне в любое время дня и ночи, — попросил он.
— Давай встретимся завтра. Вон в том небольшом кафе на углу, видишь? — Дженни быстро смахнула слезы и указала рукой на скромную вывеску через дорогу.
Джо послушно записал в блокнот адрес.
— Джо, я обещаю тебе: когда-нибудь наступит день, и я обязательно всё-всё тебе расскажу, поверь мне, — добавила она с какой-то отчаянной надеждой в голосе.
Она резко открыла дверцу машины, подхватила свой скромный чемодан и быстрыми шагами направилась к подъезду. Джо еще очень долго сидел в заглушенном автомобиле, сквозь лобовое стекло глядя вслед уходящей девушке, пока её силуэт окончательно не растворился в темноте чужого двора.
Когда он наконец приехал к себе домой, его встретила давящая, неуютная тишина пустой холостяцкой квартиры. На кухонном столе его ждала короткая записка: горничная, много лет следившая за порядком в его доме, спешно уволилась из-за семейных обстоятельств и уехала на неопределенный срок к пожилым родителям. Все комнаты за время его двухнедельного отсутствия успели покрыться тонким слоем серой пыли. У Джо ушел добрый час на то, чтобы наскоро протереть поверхности и хоть немного вернуть жилью жилой вид, но на душе у него по-прежнему скребли кошки.
На следующий день в назначенное время Джо уже сидел у окна в том самом угловом кафе, с волнением поглядывая на входную дверь. Дженни пришла вовремя, без опозданий. На ней была самая обычная, даже скромная повседневная одежда, а её взгляд оставался всё таким же притушенным и бесконечно грустным.
«Куда же подевалась моя прежняя, жизнерадостная Дженни? — с тоской думал мужчина, глядя, как она помешивает ложечкой остывающий чай. — Как мне растопить этот лед, как заставить её открыться мне?»
Но девушка упорно не поддавалась на его расспросы. Весь их разговор снова свелся к безопасным общим темам: они обсуждали погоду, новинки кино, делились какими-то забавными воспоминаниями с курорта, но как только Джо пытался свернуть на её настоящее, Дженни замыкалась в себе.
— Дженни, — наконец напрямую спросил он, не выдержав этой вежливой дистанции. — Почему ты так упорно не хочешь мне довериться? Может, ты просто боишься, что слишком плохо меня знаешь и не можешь положиться? Если хочешь, поехали прямо сейчас ко мне в офис, я познакомлю тебя с коллегами. Или поедем ко мне домой, посмотришь, как я живу. Мне абсолютно нечего от тебя скрывать, моя жизнь для тебя открыта.
— Джо, ну что ты такое говоришь! — Дженни порывисто протянула руки через стол и крепко сжала его ладони. — Я верю тебе так, как не верила в этой жизни еще ни одному человеку. Я даже больше тебе скажу, у меня… у меня ведь вообще нет никого на всем белом свете, кроме тебя одного. Ты даже близко не представляешь, как много ты для меня значишь! Пожалуйста, умоляю тебя, потерпи еще совсем немножко. Я разберусь со всем и обязательно тебе всё расскажу.
Джо вынужден был отступить. Неведение всегда изматывает гораздо сильнее, чем самые плохие, но определенные новости. В его прагматичной голове бизнесмена, привыкшей просчитывать риски, за эти дни пробегали десятки самых жутких вариантов: от криминальных долгов до смертельной болезни. Но Дженни изо дня в день продолжала приходить на их свидания в это кафе, оставаясь всё такой же любящей, нежной и… бесконечно несчастной.
Так незаметно, в этих странных встречах, пролетел целый месяц. Джо постепенно начал привыкать к этому хрупкому ритму их отношений, как вдруг в один из серых дней Дженни просто не пришла на встречу. Мужчина просидел в кафе три часа, глядя на пустующий стул напротив. Он заезжал туда и на следующий день, и на третий, караулил её часами у входа, но Дженни словно сквозь землю провалилась. Охваченный паникой, Джо метался по городу, но с ужасом осознавал, что не знает ни адреса её фактического проживания, ни имен её подруг — ему было решительно негде искать свою исчезнувшую любовь.
Спустя несколько дней, когда Джо вернулся в офис после очередного тяжелого обеденного перерыва, секретарша робко остановила его у самого входа в кабинет.
— Шеф, вам тут буквально полчаса назад звонила какая-то девушка... Представилась Дженни, — тихо произнесла она.
— Ты хотя бы взяла у неё номер, по которому я могу перезвонить?! — внутри у Джо всё мгновенно перевернулось от безумного волнения.
— Нет, она почти сразу повесила трубку, едва я успела ответить, — виновато опустила глаза секретарша.
Джо так и не смог заставить себя уйти из офиса до самого окончания рабочего дня. Он сидел у телефона, боясь пропустить хотя бы один шорох, но телефон упрямо молчал. Внутри него росло и крепло страшное, непреодолимое предчувствие: Дженни в беде, и этот звонок был её отчаянной попыткой попросить о помощи. Не выдержав гнетущего ожидания, мужчина сорвался с места, сел за руль своего автомобиля и принялся лихорадочно колесить по серым городским улицам.
Он безрезультатно кружил по дорогам уже часа три. Бензин был на исходе, и Джо как раз подумывал свернуть к ближайшей заправке, когда его машина медленно поравнялась с одним из самых злачных и мрачных кварталов города. В этом месте у обочин обычно стояли продажные девицы, ловящие случайных ночных клиентов. Мужчина бросил туда беглый, полный брезгливости взгляд, как вдруг на противоположной стороне улицы, в тени раскидистого дерева, заметил знакомую фигуру. Это была Дженни. Она стояла у самого бордюра, зябко кутаясь в куртку. Было видно, что ей невыразимо стыдно и страшно: она робко жалась к темноте, явно стесняясь или боясь сделать даже шаг в сторону того места, где промышляли остальные женщины. Это был её самый первый, отчаянный выход на панель.
Джо резко ударил по тормозам, развернулся через двойную сплошную и с тихим шуршанием шин подкатил прямо к ней. Он рванул ручку и распахнул тяжелую пассажирскую дверцу. Девушка, не видя из-за слепящего света фар, кто именно сидит внутри, испуганно отшатнулась и не решалась сесть в салон.
— Садись живей! — твердо, но с невыразимой болью в голосе скомандовал Джо.
Услышав его родной голос, Дженни словно лишилась последних сил. Она буквально бесформенным комом плюхнулась на переднее сиденье, уткнулась лицом в его плечо и зарылась в безудержных, сокрушительных рыданиях.
— Там тебе совсем не место, Дженни, слышишь меня? Никогда больше не смей туда возвращаться, поверь мне, — тихо, но уверенно шептал мужчина, крепко прижимая её к себе.
Но девушка лишь содрогалась всем телом, плача навзрыд и не в силах остановиться. Глядя на её состояние, Джо с ужасом осознавал: если эта чистая, гордая девчонка решилась на такой безумный шаг — или, по крайней мере, собиралась на него решиться, — значит, её жизненные дела зашли в полный, беспросветный тупик. Этот безутешный плач был лучшим тому подтверждением, как и её сегодняшний сумбурный звонок в офис.
Понимая, что посреди шумной городской улицы им поговорить не дадут, Джо плавно тронул машину с места. Он выехал далеко за пределы мегаполиса, свернул на первую попавшуюся проселочную лесную дорогу и замер под сенью деревьев, полностью заглушив мотор и выключив фары. Вокруг воцарилась глухая ночная тишина. Дженни постепенно начала приходить в себя, её плечи больше не вздрагивали так сильно — видимо, у неё просто физически иссякли все слезы. Джо осторожно протянул руку, бережно приподнял её заплаканное лицо за подбородок и с бесконечной нежностью поцеловал в соленые губы.
— Дженни, мы отсюда никуда не уедем, пока ты наконец-то не расскажешь мне всю правду, — произнес он твердым, не терпящим возражений тоном.
Прошло, наверное, еще около получаса томительного молчания, прежде чем в темноте салона раздался её тихий, надтреснутый голос. Её губы находились у самого его уха, и Джо отчетливо улавливал каждое слово, складывающееся в страшную мозаику её прошлого.
— Два года назад родители фактически насильно выдали меня замуж, — начала свой рассказ Дженни, уставившись в лобовое стекло. — К нам в дом тогда повадился ходить один парень, он был значительно старше меня. И он невероятно сильно нравился моим предкам. Такой бравый, боевой, настойчивый, при деньгах... Заставить меня силой пойти под венец они, конечно, не могли, но устроили мне настоящую психологическую осаду, ежедневно упрекая в неблагодарности. Еще до свадьбы, во время одной из ссор, он впервые сильно ударил меня по лицу. Я в ужасе обо всем рассказала матери, надеясь на защиту. Но мама лишь обвинила во всем меня саму: заявила, что я непутевая, сама спровоцировала мужчину, и встала за него горой. Жизнь в родных стенах превратилась в сущий ад, и в конце концов они просто вынудили меня согласиться на этот брак.
Дженни сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила:
— После свадьбы я сразу переехала сюда, в этот огромный город, где у мужа была своя собственная квартира. С самых первых дней совместной жизни он начал относиться ко мне как к бесправной вещи. Ему решительно всё во мне не нравилось: как я готовлю, как одеваюсь, как разговариваю... Но при этом он очень хотел ребенка. Вскоре я забеременела. И тогда его жестокость перешла все мыслимые границы, он избивал меня регулярно, не щадя моего положения. Местная полиция на мои заявления никак не реагировала — говорили, что это обычные семейные разборки. Один раз, после очередного страшного побоя, я очнулась в госпитале. Пожилая санитарка, сжалившись надо мной, тайком сунула мне в карман листок с адресом Ассоциации по защите прав женщин. Я очень долго сомневалась, но в итоге решилась на побег. Первым делом я тайно сделала аборт — я просто не могла оставить в себе часть этого чудовища. А потом пришла к правозащитникам. Они сразу же запустили сложный судебный процесс о разводе и подали на него уголовный иск в суд. Возвращаться домой мне было уже нельзя — муж бы меня за такое просто убил.
Дженни тяжело, прерывисто вздохнула и ещё сильнее, всем телом, прижалась к его груди. Джо снова бережно поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый аромат волос, и приготовился слушать дальше, не перебивая.
— Дальше начался изнурительный бракоразводный процесс, — тише продолжила Дженни, утирая пальцами набегающие слезы. — Суд нас, конечно, развёл, но я не получила от его имущества ни единого цента. Адвокаты мужа переписали всё на его родственников, и даже те деньги, что мои родители когда-то дали нам на свадьбу, бесследно пропали. Всё, чего удалось добиться правозащитникам — это судебного предписания, по которому полиции запрещалось подпускать его ко мне ближе чем на сто метров. В Ассоциации мне настоятельно посоветовали немедленно сменить адрес и вообще уехать из города, потому что он караулил меня повсюду. Всё это до такой степени вымотало мои нервы, что я была на грани полного психического срыва. На самые последние, чудом сохраненные сбережения я купила путевку на горнолыжный курорт — просто чтобы сбежать, спрятаться и хоть немного прийти в себя. Там-то мы с тобой и встретились, Джо... Но обратно в мегаполис я вернулась уже абсолютно без гроша в кармане. Жить мне было решительно негде, работы нет, знакомых тоже. Я прекрасно знала, что меня ждёт, если я на коленях вернусь к родителям — мать снова во всём обвинила бы меня и заставила просить прощения у бывшего мужа. Сегодня у меня не оставалось денег даже на то, чтобы просто доехать на автобусе до нашего углового кафе на встречу с тобой. Свою самую последнюю, финальную монету я истратила в автомате на тот короткий звонок тебе в офис. Джо, умоляю, скажи, ну что… что мне ещё оставалось делать в этом чужом, холодном городе?! — и она снова отчаянно зарыдала, спрятав лицо в ладонях.
Джо сидел неподвижно в полумраке салона, крепко обнимая её за подрагивающие плечи, и с горечью думал о том, насколько порой слепа и чудовищно несправедлива бывает человеческая жизнь. Плечо его куртки уже насквозь промокло от её горьких слёз. Но, вопреки всему услышанному, эта сломленная, прошедшая через ад девчонка стала ему ещё ближе и дороже. Может быть, именно потому, что теперь между ними наконец-то исчезли все тайны и он узнал о её судьбе абсолютную правду? Его мужской инстинкт защитника требовал немедленно укрыть её от всего мира.
— Джо, ты самый настоящий мой ангел-хранитель, — сквозь рыдания, с невыразимой нежностью прошептала Дженни. — Ты отыскал меня на этой темной улице именно в тот самый момент, когда я уже окончательно падала на самое дно. Как же хорошо, что ты есть на этом свете…
У неё из груди вырвался долгий, глубокий и облегченный вздох, словно вместе с этой исповедью она сбросила с себя огромную каменную глыбу. Они сидели так ещё очень долго, в абсолютной ночной тишине лесной просеки, молча согревая друг друга своими объятиями. Наконец Джо мягко отстранился, повернул ключ в замке зажигания, и мотор автомобиля послушно заурчал. Фары разрезали темноту.
— Дженни, послушай, — как бы между прочим, выруливая обратно на шоссе, спросил он. — А ты вообще умеешь делать генеральную уборку в квартире?
— Конечно, умею, — удивленно шмыгнула носом она. — А что?
— Ты не сделаешь мне одну огромную услугу? Дело в том, что моя горничная, как я уже говорил, внезапно уволилась. И у меня дома сейчас царит просто первозданный, кошмарный бардак. Мне самому катастрофически не хватает времени за всем этим уследить.
Дженни слабо, но проницательно улыбнулась, повернув к нему голову:
— Джо… ты ведь сейчас это специально придумал, правда? Чтобы мне помочь?
— Я абсолютно серьезно, — с самым деловым видом ответил он, хотя в глазах плясали теплые искорки. — Поехали, сама всё увидишь.
Они въехали в бурлящий ночными огнями центр города и вскоре припарковались у его элитного жилого дома. Когда молодые люди переступили порог просторной квартиры, Дженни, оглядев запыленные поверхности, не сдержала искренней улыбки:
— Ну надо же, ты мне действительно сказал чистую правду. Тут не притрагивались к тряпке, наверное, целый месяц.
Джо мягко взял её за руку, провел по длинному коридору и открыл дверь в уютную, светлую комнату с большой кроватью и окнами во двор.
— Вот. Это отныне твоя комната, — уверенно произнес он, доставая из кармана связку ключей и бережно вкладывая её в ладонь Дженни. — А это — твой личный ключ от этой квартиры. Очень надеюсь, что ты не решишь тайно сбежать отсюда в мое отсутствие?
— Джо… ты точно этого хочешь? Ты уверен? — она робко опустила глаза, не веря своему внезапному спасению.
Вместо любого ответа Джо просто притянул её к себе и крепко, со всей накопившейся страстью и нежностью поцеловал её в губы. Этот поцелуй сказал ей гораздо больше любых красивых слов.
— А готовить нам что-нибудь домашнее надо? — тихо спросила она, когда он наконец её отпустил. Её щеки впервые за вечер окрасились нежным румянцем. — Я, кстати, очень хорошо умею готовить.
— Конечно, надо, — с готовностью согласился хозяин дома. — Что-то ведь нам с тобой нужно будет есть по вечерам.
— Хорошо… — Дженни счастливо улыбнулась. — А во сколько ты обычно возвращаешься с работы?
— В семь вечера, примерно в это время я буду дома.
На следующее утро, когда Джо уходил в свой офис, Дженни ещё крепко и безмятежно спала. Мужчина постарался как можно тише, буквально на цыпочках, проскользнуть к выходу, аккуратно притворил за собой тяжелую входную дверь и запер её на ключ. Весь этот бесконечный рабочий день он практически не мог сосредоточиться на делах фирмы — все его мысли крутились исключительно вокруг Дженни. Он то и дело мысленно возвращался к её страшному ночному рассказу, а затем вспоминал их яркие, беззаботные лыжные спуски в горах. Но самое главное — внутри него грелось удивительное, совершенно новое и безумно приятное чувство: в этом огромном мегаполисе его теперь кто-то искренне ждал дома.
Ровно в семь часов вечера Джо уже стоял на пороге и с волнением поворачивал ключ в замке. Переступив порог, он прислушался, но в прихожей царила абсолютная тишина, и парню показалось, что дома никого нет.
«Неужели всё-таки сбежала?..» — с уколом внезапной тревоги подумал Джо и разочарованно присел на тумбу для обуви.
Но в эту же секунду позади него тихонько щелкнула дверь, и в квартиру с легким шорохом вошла запыхавшаяся Дженни.
— Ой, ты уже вернулся! А я буквально на минутку спустилась вниз, чтобы выставить пакеты с мусором, — весело защебетала она с порога. — Ну как тебе? Нравится?
Джо поднялся, огляделся по сторонам и буквально потерял дар речи. Вся его огромная квартира преобразилась до неузнаваемости: окна были чисто вымыты, мебель и полы блестели идеальной чистотой, а из кухни по комнатам плыл умопомрачительный аромат свежеприготовленного горячего ужина. Сердце мужчины затопила волна невыразимой нежности. Он шагнул к девушке, бережно обнял её за тонкую талию и притянул к себе.
— Дженни, послушай… давай мы будем жить вместе. По-настоящему, как одна семья, — тихо, но очень серьезно предложил он, глядя ей в глаза.
— Джо, мне, если честно, даже как-то неудобно перед тобой… но я была бы невероятно рада этому, — смущенно прошептала она.
И в это мгновение Джо наконец-то снова увидел её — ту самую, свою любимую, ослепительную и лучезарную улыбку, которая так пленила его в сугробах курорта!
— И ты только не подумай, мне вовсе не нужно никаких официальных штампов или пышных церемоний, — доверительно добавила Дженни, утыкаясь носом в его плечо. — Мне просто хочется быть рядом с тобой. Это такое невероятное счастье — просто жить вместе.
Они провели чудесный, тихий вечер за ужином, после чего уставшие отправились отдыхать по своим комнатам. Однако одиночество в стенах этой квартиры больше не имело никакой силы. Спустя совсем немного времени дверь в спальню Джо тихонько приоткрылась. В неверном свете ночника показалась Дженни в своей простой ночной рубашке. Она без лишних слов подошла к его постели и просто забралась к нему под одеяло.
— Если уж мы решили быть вместе, значит, отныне будем вместе абсолютно во всём, — ласково прошептала она.
Молодые люди крепко, надежно обвили друг друга руками, укрываясь от всех прошлых штормов и невзгод, и спокойно уснули в объятиях своего долгожданного счастья.