Этюд Аэлита. Зонт-предатель

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла мокрая. Пальто покрылось тёмными пятнами, волосы слиплись, туфли жалобно хлюпали.
— Я вся — улика, — сказала она, не садясь, чтобы не намочить кресло. — Доказательство того, что зонты — порождение ада. Мой зонт сломался. В лицо мне. Ветром. Это было личное.
Профессор пододвинул стул к батарее.
— Садитесь. Кресло переживёт. Рассказывайте.
Аэлита села на самый край. Пальто оставила на себе — как броню, которая уже не спасала.
— Я вышла из редакции. Дождь. Я открыла зонт — чёрный, солидный, купленный в Париже за большие деньги. Он выдержал три секунды. Потом ветер сказал: «А вот и нет». Зонт вывернулся наизнанку, как сердце предателя. Я пыталась его закрыть. Он сопротивлялся. Мы боролись под дождём, профессор. Я кричала. Он хрустел спицами. Прохожие думали, что это искусство. Это было поражение.
Профессор встал, снял с вешалки свой зонт — трость, тяжёлый, чёрный, с деревянной ручкой.
— Примерьте. Я не выхожу сегодня. Дождь не для меня.
Аэлита посмотрела на зонт.
— Вы отдаёте мне оружие? Это же антиквариат.
— Это надёжность. Ему тридцать лет. Он пережил трёх хозяев и четыре урагана. Вас переживёт. Но не в этом дело.
— В чём?
— В том, что вы не одна. Всегда есть запасной зонт. Или плечо. Или крыша. Но зонт — удобнее. Его не надо уговаривать.
Она взяла зонт. Тяжёлый, пахнущий деревом и временем.
— Я верну.
— Не сломайте.
— Я постараюсь. Но если ветер решит иначе… я буду драться до последней спицы.
— Это всё, что я прошу, — кивнул профессор.
Аэлита встала. Пальто уже почти высохло. Зонт сидел в руке как влитой.
— Знаете, — сказала она с порога, — если бы я встретила такого мужчину лет двадцать назад…
— Вы бы не оценили, — перебил профессор. — Вы были слишком молоды, чтобы ценить надёжность. Сейчас — самое время.
Она улыбнулась. Выходя, прикрыла зонтом дверь. Провожать — не понадобилось.