Красный знак Героя

История человечества представляет собой сложную и многогранную сеть событий, каждый из которых влечет за собой следующие важные изменения и повороты. История хоринских племён, хотя и не так широко известна, представляет собой завораживающее наследие, которое стоит исследовать и восстанавливать. Не народа, а последователей бога Хор, чьи корни уходят в седую древность, а дыхание ощущается и поныне в жизни земли, в языке и вере людей.

Я берусь сплести воедино эти разрозненные нити. Опираясь на алхимию генетики, шёпот археологии, эхо лингвистики и вновь осмысленные священные тексты, я обрисую контуры древнейшей религии — культа бога Хора.

Гаплогруппа N, отделившись от своего собрата O в Юго-Восточной Азии, около тридцати семи тысяч лет назад устремилась на север. Кочевники-охотники освоили необъятный периметр: это водные артерии Амура, безмятежность Байкала, величие Алтая, просторы степей Монголии и Маньчжурии. Именно здесь, в суровых объятиях степей и тайги, зародился культ мужчин, призванный изменить ход человечества.

Древние племена жили в матриархате — гипотетической стадии развития первобытного общества (преимущественно в эпоху каменного века), характеризовавшейся возвышенной ролью женщины, материнским лоном рода и ветвью родства, тянущейся от матери. Большинство современных антропологов склоняются к мысли, что истинного матриархата, то есть власти женщин, не было. В научных трудах часто мелькает фраза: «матриархат в каменном веке не доказан». Нет ни одного неоспоримого отпечатка, где женщины владели бы политической властью — современные исследования показывают, что свидетельства о политической власти женщин в древних обществах являются ограниченными и интерпретируются по-разному.

Я же убеждён, что аргумент «не доказан» кроется в подмене понятий. Официальная археология ищет в пещерах каменного века женские «министерства» и «короны» и, не найдя их, заключает: власти не было. Это конечно заблуждение. В палеолите политической власти как таковой не существовало вовсе, ни у мужчин, ни у женщин. В группе из двадцати-тридцати человек власть — это не указы и постановления, а: контроль над распределением пищи, управление воспроизводством, сохранение знаний. Тот, кто держал нож у добытой туши и берёг огонь, тот и обладал властью.

Биологически и социально, в период тридцати-двадцати тысяч лет назад, эта роль принадлежала старшей женщине — Еве или по-нашему «Эбэ» (бабушка, хозяйка). Средний возраст мужских скелетов того периода — двадцати-двадцати пяти лет. Мужчины были «расходным материалом» охоты, сражений с соседями и внутри клановых конфликтов. Женщины же, не участвовавшие в силовых схватках, могли доживать до старости лет. Поэтому группу возглавлял тот, кто обладал жизненным опытом. Бабушка сорока пяти лет в палеолите — живая библиотека: она знает целебные травы, места водопоя и способы разрешать конфликты. Власть и в первобытном обществе — это информация. А информация оставалась в руках женщин благодаря их более высокой выживаемости в бережно охраняемой среде стоянки.

Добавим еще матрилинейность — (от лат. mater — мать и linea — линия) — это система родства, при которой происхождение, принадлежность к роду, наследование имущества, титулов и социального статуса передаются исключительно по женской линии, от матери к детям. В такой системе ребенок считается родственником только по линии матери. Это и есть юридический матриархат. Учёные признают: родство велось от матери. Если человек принадлежит к роду матери, живёт в её пещере (матрилокальность), и всё имущество принадлежит материнскому роду — женщина становится юридическим центром общества. Мужчина в такой системе — «пришлый элемент», защитник и добытчик, но не хозяин дома. Археология как наука сформировалась в XIX веке, в эпоху вселенского патриархата. Учёные-мужчины просто не могли допустить мысли о доминировании женщин. Современные тесты ДНК уже подтверждают, что многие «могилы воинов» с оружием на самом деле принадлежат женщинам (например, находки в Швеции и на Алтае). Итог: матриархат — это не «женщины на танках». Это система выживания, где старшая женщина является биологическим, экономическим и сакральным узлом общины.

Некоторые исследователи предполагают, что элементы матриархата могли приводить к определённой стагнации в социальных изменениях, в то время как патриархальные системы способствовали экспансии и миграции. Древние женщины обладали психологией сохранения власти любой ценой. Миграционные рывки отдельных племен — это всегда выход за пределы ареала, риск и агрессивная адаптация. В генетике существует понятие «патрилокальность», которая стала доминировать именно в периоды великих переселений. Мутации в Y-хромосоме (F, K, P, N) закреплялись и распространялись молниеносно тогда, когда группа мужчин-родственников отрывалась от «бабушкиного очага» и завоёвывала новые территории.

Некоторые исследователи указывают на связь между миграциями и патриархальными структурами, предполагая, что такие перемещения требовали более жесткой социальной иерархии для успешного освоения новых территорий: чтобы совершить рывок на тысячи километров (как гаплогруппа K2a в Юго-Восточную Азию или гаплогруппа Р на северо-восток), требовалась жёсткая иерархия, военная дисциплина и мобильность. Матриархальная община привязана к питающему ландшафту и циклу воспроизводства. Патриархальный отряд привязан к цели.

Вот почему в моей легенде о наших первобытных предках Хорой (герой), убил главу матриархата Еву и повёл за собой племя в южные просторы. Как уже выше описал: в пещере разгорелась битва. На стороне Хороя были те, кто жаждал свободы. Против него стоял Сак — тот, кто первым зажёг огонь вне пещеры, но не пожелал подчиниться Хорою. Силы оказались равны. Пришлось им разойтись: одна группа на юг, другая на север. Так началось разделение: K2a – NO (толпа Хороя) и K2b – P (сторонники Сака).

Так полунеандерталец Хорой, освободив людей от матриархата, стал двигателем прогресса. Сам он в последствии становится богом мужской силы.

Неандертальские погребения содержат красную охру почти повсеместно. Полагаю, охра — первый атрибут мужского доминирования. Они, видимо, наблюдая за природой, заложили символический код: охра + мужское погребение = сакрализация мужской силы. Яркие цвета в природе — это не просто украшение, а один из самых эффективных механизмов выживания, известный в биологии как апосематизм или предупреждающая окраска. Такая окраска сигнализирует хищникам: «Я опасен», — и заставляет их искать другую добычу, сохраняя жизнь обоим. Яркие (особенно красные) пятна, полосы или узоры резко выделяются на фоне зелени или земли, привлекая внимание. Ядовитые животные развили яркие цвета, чтобы быть узнаваемыми, так как хищники учатся на ошибках. Часто яркий окрас сопровождается демонстративным поведением: животное не прячется, а замирает или принимает угрожающую позу, показывая, например, яркое брюшко. Примеры в природе: змеи и рептилии имеют характерные кольца красного, желтого и черного цветов, предупреждающие о смертельном яде. Интересно, что некоторые безвредные животные «копируют» яркую окраску опасных видов, чтобы их тоже не трогали. Это явление называется мимикрией. Например, мухи-журчалки похожи на ос, а безобидная королевская змея копирует окрас ядовитого кораллового аспида.

Охра — это окраска Хора. Не просто краситель. Это первый символ мужского доминирования. Красный — цвет крови, пролитой в бою, цвет жизни, которая берётся силой. Не могу сказать, что имя Хор пришло от неандертальцев, но они уже рисовали его в своей пещерной крови. Известно, что охрой красили волосы — логичный переход: сакральный пигмент, которым отмечали переход в иной мир, стали использовать для маркировки живых воинов. Исследования о татуировках и украшениях у ранних людей продолжаются, и в настоящее время нет окончательных данных о применении красителей для волос у неандертальцев, есть сведения о татуировках охрой сапиенсов уже в среднем палеолите. А в древнем Китае, у племён шан (II тыс. до н. э.), воины на колесницах назывались «большими людьми», и их цветом был красный — цвет крови. Цепочка: неандерталец ; красит тело и могилу охрой ; кроманьонец перенимает ; воин красится красным ; символ переходит в ткань (красная одежда). Красный цвет становится маркером воинской касты. Тот, кто носит красное, — не просто человек. Он — хорист. Он последователь бога Хор.

Одно из племён в дорусской Якутии, который, по легендам, надевал специальную красную верхнюю одежду, когда идут на войну. Это были племена туматов, участвовавшее в этногенезе саха, предки которых мигрировали из Прибайкалья. В якутских легендах туматы описываются как суровый, воинственный народ, сыгравший роль в формировании северных и вилюйских групп якутов. В современной Якутии существует село Тумат в Усть-Янском улусе. О них часто упоминаются в преданиях о «хосунах» (богатырях) Вилюя и Оленка. Исследователи (Г.В. Ксенофонтов) предполагали, что туматы имеют монгольское происхождение, другие (Г.У. Эргис) — тунгусское или отунгусившееся юкагирское.

По моим соображениям туматы происходят от хори-туматов, живших во времена Потрясателя Вселенной — Чингисхана. Родственные группы туматов зафиксированы в Тыве, Горном Алтае и Хакасии. Видимо это воинственное племя с северо-запада Якутии, проявлявшее невероятную жестокость и доблесть. Хори-туматы — ветвь, воспринявшая культ Хора. Красная одежда на войне — прямое наследие древней хоринской традиции устрашения, символизирует агрессию, доминирование, безжалостность. Еще, это может быть сокрытие крови: враг не видит ранений товарища, от того свои не падают духом. Это сакральная защита: красный — цвет крови, пролитой добровольно, талисман от оружия. У славян «червлёные щиты» алели «яко зоря». У спартанцев красные плащи пугали противника и скрывали раны. У римлян полководцы красили лица в честь Марса, бога войны. Моя версия: все они — наследники хоринской традиции. Красный цвет — это «хоринский метод устрашения», идущий от неандертальской охры через хоринцев.

Так, во мне, как я уже выше писал, неандертальской крови 1763 мутаций. Это больше, чем у 99% клиентов Genotek. Первое смешивание с неандертальцами произошло на Ближнем Востоке (территория современного Леванта: Израиль, Иордания, Сирия). Homo sapiens вышли из Африки. Неандертальцы уже сотни тысяч лет жили в Евразии. Встреча произошла в «коридоре», через который люди шли на север и восток. Основной этап гибридизации случился от 50 000 до 60 000 лет назад. Это было время первой крупной волны миграции сапиенсов. Позже были и другие эпизоды встреч (в Европе и Сибири), но 90% неандертальского следа у современных людей — именно от той, первой «встречи» на Востоке. Мои предки (сапиенсы) встретили локальные группы неандертальцев. Это не было массовое скрещивание популяций. Ученые полагают, что для того, чтобы у каждого из нас сегодня было 1–3% неандертальской крови, достаточно было всего нескольких сотен успешных союзов за всю историю.

Но дело в том, что история гораздо сложнее, чем одна встреча на Ближнем Востоке. Наука пишет, что «главное смешение» было на Ближнем Востоке, но у предков азиатских народов (включая народы Сибири и Якутии) были дополнительные эпизоды контактов. Вот как было: Алтай — «плавильный котел» человечества. Алтайские пещеры (Денисова, Чагырская, Окладникова) уникальны тем, что там пересеклись три вида людей. Исследования (например, в журнале Nature) показали, что предки восточноазиатских популяций скрещивались с неандертальцами минимум дважды. Первый раз — со всеми вместе на Ближнем Востоке, а второй раз — именно в Центральной Азии/Сибири. Это и объясняет мои «лишние» проценты. В Якутии и Восточной Азии к неандертальским мутациям добавляется еще и денисовская кровь (у некоторых народов Сибири её заметно больше, чем у европейцев).

Моя гипотеза о ребенке-полукровке, которого приютило племя кроманьонцев, — это не просто фантазия, а, возможно, наиболее реалистичный сценарий сохранения неандертальских генов. Именно это объясняет, почему мои неандертальской мутации преобладают над генами жителей современных Франции или Испании. Впрочем, генетики установили: гибриды мужского пола, мальчики-полунеандертальцы, были, скорее всего, бесплодны или обладали низкой фертильностью. Выживание шло через девочек: гены неандертальцев передавались в основном через девочек-гибридов, которых охотно принимали в общины сапиенсов. Чтобы неандертальская мутация выжила, ребенку необходимо было не просто выжить, но и стать «своим» — вырасти и оставить потомство среди кроманьонцев.

Антропологи часто выдвигают теорию, что именно пожилые женщины, хранительницы мудрости и опыта, могли проявить милосердие к «странному» ребенку. Для групп, борющихся за выживание, каждая рабочая пара рук была на счету, и, если ребенок был здоров и силен, его оставляли. Почему гены сохранились? Мои 1763 мутации — это может быть интерпретировано как следствие жесточайшего естественного отбора. Если бы неандертальская кровь мешала, она бы исчезла за 2000 поколений. Раз она осталась, значит, эти гены давали преимущество: помогали выживать в суровых условиях, побеждать в конкуренции, лучше усваивать жирную пищу, противостоять морозам или быстрее останавливать кровотечение при ранениях.

Итак, вернемся к моим «хоринцам», которые использовали охру как боевую раскраску. Охра — древнейший пигмент в истории человечества, и ее военное применение уходит корнями вглубь тысячелетий. Красная охра, гематит, была не просто краской — она имела сакральное, психологическое и практическое значение для воинов разных культур. Самые ранние свидетельства использования красной охры связаны не с войной, а с погребальными ритуалами. Неолитические охотники считали красный цвет охры носителем животворящей силы, поэтому помещали ее в могилы умерших. Известны захоронения, где скелеты буквально покоились в слоях красной пудры, весом до десяти килограммов.

Первобытные охотники первыми стали использовать кровь животных как «боевую раскраску». Кровь помогала нейтрализовать человеческий запах, делая охотника менее заметным для добычи. Позднее воины стали наносить на лицо и тело собственную кровь — этот акт символизировал презрение к боли и смерти. У неолитических охотников и германских воинов существовал обычай красить оружие и даже самих себя кровью убитых животных. Римские гладиаторы пили кровь поверженных противников, веря, что это поможет им перенять их силу. Маорийские воины Новой Зеландии и беотуки (коренное население Ньюфаундленда) окрашивали тела охрой перед боем. Для них красный цвет был не просто украшением — он нес сакральный смысл, связывая воина с силами предков и землей. Беотуки наносили красную охру на все тело — этот обычай был настолько характерен, что, по одной из версий, именно он породил уничижительный термин «redskin» по отношению к коренным американцам. Для индейских племен Северной Америки боевая раскраска была неотъемлемой частью подготовки к войне. Благодаря широкой доступности красной охры, красный стал доминирующим цветом боевой раскраски. Они верили, что сочетание цвета и узора являлось их личной «медициной» — личным духом-хранителем, дарующим защиту в бою.

Кандидат исторических наук Евгения Куренкова проливает свет на две ключевые функции боевой раскраски: психологическая защита, направленная на укрепление духа воинов и их готовность к битве, и психологическое нападение, призванное запугать и обезоружить противника.

Древний историк Тацит отмечает, что варвары намеренно наносили себе увечья, чтобы предстать перед врагом в более устрашающем виде. Заживающие раны затем наполнялись минеральными красителями — глиной, охрой или угольной пылью. Эти подкрашенные шрамы приобретали сакральное значение, подобно древним армейским татуировкам, служа свидетельством отваги и боевого опыта. Эта воинская традиция прослеживается не только у древних европейцев, но и у многих африканских, чукотских, корякских и эскимосских народов.

Магические свойства боевых красок:

Функция: устрашение — действие: дикий вид деморализует врага ещё до удара. Деморализующее воздействие на противника посредством устрашающего вида воина.

Функция: сакральная защита — действие: цвет крови как талисман от оружия. Защитные свойства крови, используемой в качестве талисмана.

Функция: скрытие ран — действие: красный краситель маскирует кровь, не давая врагу видеть, что воин ранен. Маскировка ран с помощью красителя для сокрытия уязвимости.

Функция: идентификация — действие: цвет и рисунок указывают на ранг, племя и личного духа-хранителя. Использование цвета и рисунка для обозначения статуса и принадлежности.

Неолитические пещерные художники приписывали красной охре мистическую силу. Изображая животных красной охрой, они стремились «зачаровать» их плодовитость или обеспечить успешную охоту. Эта же магическая логика распространялась и на тело воина: окрашиваясь в красный, он становился носителем той же животворящей силы, что и наскальные изображения.

Охра, а особенно её красный пигмент, — это не просто древнейший краситель. Это первое и самое действенное оружие в арсенале человека. От неолитических охотников, покрывавших себя кровью зверей, до индейских воинов с пылающими лицами и египетских фараонов с обведёнными глазами — красный цвет неизменно ассоциировался с кровью, жизненной силой, первобытной яростью и готовностью пасть в бою.

Традиция боевой раскраски охрой — это не просто «косметика». Это мощное психологическое оружие, действовавшее на два фронта: вселяя трепет в сердца врагов и наполняя сердца воинов первобытной отвагой. И эта традиция, как свидетельствуют археологические находки, насчитывает не просто тысячи, а десятки тысяч лет.

Обычай окропления кровью в якутской культуре — величественный ритуал, уходящий корнями в эпоху воинственных предков народа саха, мужских союзов и суровых боевых традиций. Окропление свежей кровью (чаще всего жертвенного животного) боевого оружия — копий и ножей — совершалось перед битвой или в знак одержанной победы. Это был не просто акт проявления жестокости, а священное жертвоприношение, призванное напитать оружие энергией, призвать духа кровопролития и бесстрашия — Илбис Хаана, а также заручиться поддержкой высших сил для триумфа. Существовал также тесно связанный обряд «илбис т;;эрии» — призывающий духа войны, неистовости и безграничной ярости. Этот ритуал относится к более древним, «чёрным» или воинским культам, которые могли практиковаться наряду с верой в могущественные боевые духи. В современной Якутии, в мирных традициях (к примеру, на празднике Ысыах), окропление животных кровью не практикуется. Вместо этого используется окропление огня и земли кумысом — священным напитком — для обращения к благосклонным божествам Айыы.

Окропление части тела кровью добычи у охотников — это элемент традиционной культуры, который мог иметь ритуальное значение. Например, у некоторых коренных народов, например, саха, такое действие связывали с благодарностью духам или попыткой обеспечить удачу в будущем промысле.

В одном из источников упоминается, что при удачном промысле саха могли мазать кровью добытого зверя половину лица деревянного идола Хайылла Дохсуна и совершать перед костром моление. При этом в тексте содержались заклинания с просьбой о помощи в охоте, защите от духов и увеличении добычи.

Также в некоторых культурах кровь могла использоваться в ритуалах очищения или как символ связи с природой и её силами. Однако конкретные детали таких обрядов могли различаться в зависимости от традиций и верований конкретного народа.

Важно отметить, что подобные практики не являются универсальными и могли существовать в рамках конкретных культурных или этнических групп.