Тридцать пять календарей

В одном служебном кабинете
Сидел полковник за столом.
Он размышлял о смысле жизни,
О том, что будет с ним потом.

Годами службы жизнь отмерив,
В ней тридцать пять календарей,
В Москве служебная квартира,
И память самых лучших дней.

Отдать бы мозг свой лейтенанту -
Он показал бы всем тогда…
Его бы молодость всё знала,
Моя же старость всё могла…

А за окном Москва дышала
Июньским ливнем проливным.
Полковник вспоминал начало,
Далёкий год и первый дым.

Призвали в девяносто первом,
Ещё мальчишку, в смутный час.
Сказал комвзвода на рассвете:
«Вам всем пипец пришёл сейчас».

Держась за честь и за погоны,
Хоть стали срамом для страны.
Страны последние патроны
В лихие годы, ночи, дни.

Года неслись, и жизнь получше стала,
Менялась власть, указы и страна.
Из пепла медленно, но всё-таки вставала,
Пришли и в армию другие времена.

Внутри остался самый первый навык:
Не предавать, не врать, не воровать.
И хоть порой хотелось бросить на пол
Бумаги, зверем взвыть и всех послать...

И тридцать пять календарей уже не груз,
А корни, что уходят в глубь державы.
Москва, квартира, служба ну и пусть,
Но главное - горячий след от лавы,

Который он мальчишкой проложил
От взвода первого до этих коридоров.
Он честно жил. Он верно сторожил
Ту Родину, что выше разговоров.

Окончена поэма. В кабинете
Горит настольной лампы тусклый свет.
Сидит полковник в этом тихом свете
Державы нашей крепкий силуэт.