Галка. VII. Родовое гнездо

             Галочка хорошо помнила, как мама с раннего детства за обедом, когда делила курицу на семью, клала ей на тарелку крылышко и говорила: «ты улетишь из гнезда». Позже девушка усвоила то, что именно она должна сделать выбор: чей род продолжит. Пусть мужики считают, что якобы они решают на ком жениться, а Галка твердо знала, что это она решает – кто может сделать ей предложение руки и сердца. Судьба закинула её далеко от малой родины, по которой она скучала, а потому редко случалось бывать в доме, который построил папа. Бывало, ей хотелось, как, впрочем, и сегодня, опуститься на пол перед мамой и хоть на минуточку положить свою голову ей на колени. Ни о чем не говорить, а просто преклониться. Ну, хоть на минуточку! И потому поездка в родовое гнездо – это событие всегда и долгожданное, и тревожное, и важное.
             1985 год. Самолет приземлился в аэропорту Уфы. Мягкая посадка в обычном режиме. Пассажиры не хлопали в ладоши экипажу Ту-134. Тогда и не принято было это делать. А зачем аплодировать банкомату, который выдает тебе твои же деньги? Зачем аплодировать мэру города за открытие детского садика, который построен на твои налоги?
             Из аэропорта расстояние в 120 километров преодолели на автомобиле Иж-2125, владельцем которого был папа Галки. Быстро сказка сказывается. И вот уже она наблюдает, как мужики: отец, муж и брат Галки сидели напротив крыльца прямо на траве и пили бочковое пиво, черпая кружками из ведра и закусывая сибирским язем.
             Брат был одним из первых в магазине, потому и пришел с пивом. Деревянную бочку деревенские мужики сгрузили до него, но нагнетателем успел поработать. По магазину расходился хлебный дух, и покупатели уже не спешили и на работу, и по другим важным делам. Наоборот, очередь росла. Ведь пенное неизбежно закончится, а значит, кому-то и не хватит. И только когда бочка становилась пустой, и магазин из пивной точки превращался в обычный сельмаг, женщины, наконец, могли совершить повседневные покупки. Мужики с бидончиками, завязанными полиэтиленовыми пакетами, а некоторые и с ведрами расходились группами в холодок и утоляли жажду. И скотники, и трактористы, и ИТР-овцы. Да, инженерно-технические работники большого и малого ранга тоже были подвержены этому массовому сумасшествию. И именно в такие минуты происходило их сближение с рабочим классом и крестьянством. Все рука об руку двигались к светлому будущему. А этот сегодняшний день был очень светлым, несмотря на то, что пиво было не осветленное, а традиционное на солоде. Редко пиво привозили в деревню. Исключены были из этого межклассового сплочения лишь водители, которым необходимо было ехать в рейс. А впрочем, последние в это время были уже за рулём и в пути. А про день пива они могли узнать лишь позже.
             А вы пили живое бочковое пиво, изготовленное на солоде с лёгкой горчинкой? Сегодня, я вам скажу, под названием пиво продают какой-то консервант, который очень долго хранится и от которого долго болит голова. А вы ели язя? Язя любили все. Нет, это не мужчина, а рыба. Его мало кто жарил или варил. Он и так был прекрасен после сухой засолки. Неплохо бы его выпотрошить. Но весеннего язя кто потрошит? Он же с икрой! И жирный. А жир сразу вытечет в рассол. А потому язя перекладывали солью крупного помола соблюдая пропорции, чтобы не пересолить. И ждали, когда погибнет описторхоз. И по истечении сорока дней получалась божественная рыба.
             А божественная рыба плюс жигулёвское пиво – это и есть то блаженство, которое называется «нирвана». А вы знаете, что такое нирвана? И не узнаете, если не отведаете весеннего соленого язя с бочковым жигулёвский пивом.
             Галка смотрела на близких ей людей и хотела присоединиться к ним. Нет, ей не хотелось пива. Пробовала она жигулёвское. Гадость! С язем тоже гадость. Это как в старой байке, где лапоть сказал кому-то, что с медом и он вкусный. Беременной женщине очень сильно хотелось язя. Ну, хоть маленький кусочек! Но она прошла мимо, радуясь за мужиков. Ей было приятно наблюдать такую картину. Галка впорхнула по ступенькам в дом. И это ей далось легко. Сегодня только её мама видела, что скоро будет у бабушки, если посчитать всех, десятый внук или внучка.
             1991 год.
             Она вышла из машины и зашла домой. Разбитая окончательно, сказала мужу, что надо рассчитаться за такси. Он не задавал лишних вопросов и спросил:
             – Сколько?
             – Триста рублей, – ответила она и, не раздеваясь, плюхнулась в кресло. Вадим достал из шкафчика пачку денег в количестве 100 листов, упакованных банком трехрублевых купюр и вышел из дома.
             Триста рублей – это сегодня не деньги. Но советскими купюрами триста рублей доставались её мужу Вадиму, который мошку кормил, работая в тайге на своем бульдозера, скажем так, нелегко.
             Вторая подряд поездка была ещё тяжелее. Первая, когда она узнала о неизлечимой болезни папы, была краткой. Папа жив, и слава богу. Она быстро вернулась к мужу и детям. Вторично она ехала по телеграмме, и снова оставила детей на мужа. Всем ехать было практически невозможно. И ещё эта гиперинфляция. Цены менялись каждый день. Вот и получилось такси дороже самолёта. Ну, и пусть. Дорога заняла вместе с перелетом на самолете около 10 часов. Зато она успела простится. Отец только слезу пустил, когда она взяла его за руку. Говорить он уже не мог. На её глазах он и отошёл. Дождался дочь, уважил.
             Наступила тишина. Ощущение близости смерти. Было очень страшно.
             Мама овдовела в пятьдесят один год. Как теперь будет жить она? Брат жил в райцентре и еженедельно бывал со своей семьёй у родителей. Она знала, что он одну маму не бросит. А мама не бросит родовое гнездо. Но у брата своя семья, свой дом. А это значит он далеко. А она, дочь, ещё дальше от родительского дома.
             Так свыше велено случится. Такова женская доля. Даже в мирное время на женские плечи ложился непосильный груз. И это было не последнее испытание 30 летней женщины. Испытания, которых хватило бы нескольким женщинам на всю жизнь, и которые сыпались на Галкину ни в чем не повинную голову, её не сломали. Она становилась только крепче. Бог даёт испытания человеку по его силам. И однажды, когда ей станет очень-очень тяжело, и рядом уже не будет и последней опоры, женщина волею судьбы окажется в церкви. А несколько позже надежной опорой Галки станет её старший сын, к которому она будет обращаться «отец Иван»…