Почему у нас дела идут так, а не эдак...

Вместо эпиграфа: «Мы не можем идти вперед с головой, повернутой назад или вбок! Не получится! Ни у кого не получится!»
(Черномырдин)

Нет у нас в стране человека, который бы уже не понял, что боевые действия в нынешнем российско-украинском конфликте, который идёт пятый год, идут не так, как в ВОВ и как поначалу думали: военные, и гражданское население.

Причина оказалась в беспилотниках, которые стали главными на поле боя и в тылу.
Акцент в новостях с полей сражения на ЛБС, сместился на тыл.
Да, на фронте, как ясно из новостей, у наших военных проблем нет – наступаем по всему фронту. Правда, такими темпами мы воевать будем ещё очень долго.
Сложности оказались у нас в тылу. Противник резко увеличил количество средних и глубинных ударов своими беспилотниками-камикадзе по нашей логистике, топливной и энергетической инфраструктуре в прифронтовом тылу, а теперь уже и в глубоком тылу.

Почему у нас дела идут так, а не эдак? Ответ, думаю, интересен не только мне. Его я нашёл в интернете. Рассказывает руководитель АНО «Научно-производственный центр «Ушкуйник» Алексей Чадаев.
Приведу размышления в сокращённом виде.

Первая причина, по которой наши ВС оказались в уязвимом положении из-за активных ударов ВСУ в российском тылу – это то, что была сделана «моно-ставка» на один вид БПЛА-камикадзе – «Герань» и не развивали недорогие массовые беспилотники с дальностью действия до 200 км.
Цитата:

«С «Геранями» противник все успешнее борется, планомерно наращивая возможности защиты именно от них уже не первый год, и увеличивая долю сбитий. А среднелеты не развивали потому, что жили в концепции телеуправляемых дронов (а адекватной связи на эти расстояния у нас нет), и не развивали полностью автономные (управляемые без участия человека). У противника же большой прогресс и по дальнолетам, и по среднелетам, и по автономности».

Вторая причина – это наши ВС положились в обнаружении летящих дронов на радиолокацию.
Но у РЛС есть два ключевых ограничения: они очень плохо «видят» у земли, а ниже 50 м они вообще бесполезны; если огрублять чувствительность радаров – не видно дронов противника, слишком поднять – появится куча ложных объектов, которые сложно отличить от реальной цели.
При этом ВСУ в своей системе ПВО используют акустику, чего нет у нас.

Третья - все наши дроны-перехватчики ещё сырые, их надо доделывать, но для этого нужен непрерывный конвейер полигонных испытаний на реальных мишенях – дешевых аналогах вражеских БПЛА, а их в таком количестве просто нет.

В итоге Чадаев говорит:
«Фундаментально надо понимать главное: война дронов, как и просто война, не выигрывается в защите. На те проблемы, которые нам создал противник, надо ответить кратно большими проблемами для него самого, и это не менее, а более важно, чем собственно системы защиты. Не только отвечать на вызовы, но и самим ставить перед ним вопросы. Банальность, но здесь даже просто отзеркалить на него то, что он делает нам – вполне правильный и нужный ход. Работайте, братья, короче».

Ну что же, по-моему доходчиво и понятно «почему».