О чём я сильно сожалею до сих пор

       То, о чём я хочу написать произошло, когда я был уже кандидатом наук и заведовал лабораторией эксплуатации машин. За предыдущие три года нам удалось широко внедрить оперативную систему управления производством в колхозах и совхозах. Результаты были впечатляющие, производительность труда возросла почти на 20 процентов.  Лично я за эту работу отхватил орден «Знак почёта» и купался в лучах славы.  Но тут  возникла  ситуация, которая заставила меня  поразмышлять. Я уже не раз писал, что,  ещё будучи студентом,  проникся глубоким уважением к сельским механизаторам. Их  работа была не только трудной, но и гробящей  здоровье.   Представьте себе, что работая на тракторе или комбайне, они испытывают  постоянную вибрацию, тряску, глотают пыль, страдают  то от жары, то от холода. Раз в неделю снимают стресс банькой и выпивкой. А курят почти все, предпочитая самокрутки из самосада.  И поддержать  их  можно только одним - обильным, качественным питанием..
        Вот перед моими глазами культстан в шестом отделении Чикского совхоза Новосибирской области.  Приезжает ГАЗ-51, в кузове  которого три здоровых  кастрюли, а по бортам две скамейки. Это полевая столовая. К ней на своих машинах подтягиваются механизаторы. Все они заняты зяблевой вспашкой. На борту машины прикреплён рукомойник  с куском хозяйственного мыла и висят два полотенца.  Мужики, кое-как помыв руки, залазят в кузов, и раздатчица наливает им  в алюминиевые миски  щи с большим куском говядины.  На второе они получают здоровенную котлету с каким-нибудь гарниром.  А на третье либо компот, либо кисель.  Расправившись с едой,  они усаживаются прямо на землю, закуривают и общаются друг с другом.  Минут через двадцать разъезжаются по своим загонам.
         Диспетчерская служба, которую мы организовали в совхозе, следит чуть ли не за каждым агрегатом, оперативно вмешивается, если что-то  сломалось   высылает  ремонтников. Т. е., реально экономит производственное время.  А   что тут получается? Чтобы покушать, механизатор бросает свой загон, едет на тракторе, жжёт  солярку и теряет время.  Наблюдая эту картину, я задумался, как  организовать питание людей без потерь продуктивного времени и  ресурсов.
        Убедил  в необходимости такой работы ещё и тот факт, что в колхозы и совхозы стал поступать новый трактор «К-700». Такого многотонного монстра мы ещё не видели. Вообще-то, его разработали для военных, но те по каким-то причинам от него отказались. Перед моими глазами стоит такая картина. К культстану на обед движется этот жёлтый агрегат, а на солнце сверкают лемеха огромного плуга.  Сравнить эту махину с «ДТ»-шкой всё равно, что сравнить комара с осой. И он, такой производительный, наравне с этой мелкотой  теряет время.
             И, как всегда, повезло.  Мне направили  аспиранта, выпускника Барнаульского СХИ, Александра Комарова.  Статный парень, как выяснилось, заядлый охотник и рыбак, что для меня было весьма  положительной характеристикой. Он на многие годы вошёл в нашу команду. Был компанейским и  удачливым.  Вот ему-то я  и предложил заняться данной темой, не предполагая последствий.  Формальная математическая модель питания, которую разработал он, помимо  решения технических вопросов позволяла определить экономический эффект.   И он был впечатляющим.  Теперь  процесс питания в том же Чикском совхозе  выглядел так: в кухнях отделений и центральной усадьбы приготовленные блюда раскладывались в контейнеры и раздавались механизаторам в начале смены. А те сами решали, когда остановиться прямо в борозде на обед, а в конце смены сдавали контейнер.
     Саня оказался очень толковым  парнем. Буквально за  год  он смог организовать поставку специальных пищевых термоконтейнеров, убедив   руководителей Минского завода холодильников делать это по нашим  заявкам.  Первая партия  пришла в  Сибирь именно нам.
        Поначалу механизаторы были не очень довольны. Их лишили обеденного общения. Но, повышение производительности труда напрямую отразилась на их заработке.   И недовольство как рукой сняло.
         Не помню у кого, но точно не у меня, возникла мысль, создать специальный контейнер для механизаторов, работающих на «К-700».  Ведь они относились к механизаторской элите хозяйства. Кого попало на эти трактора не сажали.  К  работе подключился мой сокурсник и друг Юрий Н.
      Тут надо сделать небольшое отступление.  Получив диплом кандидата наук, я имел право  работать с аспирантами.  И первым, кто откликнулся на призыв заняться наукой, был  мой лучший друг Алексей Удалов.  Он рассуждал примерно так: «Я учился в институте лучше Витьки, так почему бы и не попробовать?» Мы с ним  решили разработать технологию  вспашки  полей с неправильной конфигурацией.   Об этом я уже писал в  «Почему я не стал академиком». Здесь же отмечу, что работа  Алексея принесла значительную экономию хозяйству в  виде повышения производительности  труда и экономии ресурсов. Заработок у  трактористов повысился.  Алексей  успешно защитился в нашем Совете.
         А Юрка подумал, глядя на Алексея, что это так легко стать кандидатом и подключился к  созданию специального пищевого  контейнера для трактористов «К-700».  Надо сказать, что инженерные способности у Юрия  были на высоте, и примерно за полгода конструкция была готова. Саня Комаров тоже участвовал в этой работе, но не на первых ролях. Изначально решили, что первые и вторые  блюда,  приготовленные в столовых могли помещаться в контейнер в охлаждённом виде и нагреваться от бортовой сети  перед обедом. А третье должно было в контейнере охлаждаться. С нагревом проблем не было, а с охлаждением нам помог ВПК. На одном из номерных заводов мы добыли пластину, охлаждающуюся при подключении к сети. В контейнере было предусмотрено практически всё. Отсек с приборами, салфетками, мылом и полотенцем, первое,  второе, салат и третье. Вес его оказался около 5 кг.  По согласованию с руководством совхоза этот единственный экземпляр передали лучшему механизатору.
      Но на чём мы потерпели фиаско? Никто не задумался выяснить у этого парня его предпочтения в еде. Оказалось, что он большой любитель сала. Его жена в авоську клала кусок этого продукта, хлеб, головку лука и бутылку колодезной воды.  И контейнер этот ему был совсем не нужен. Тиражировать этот контейнер не стали.   Юрка не выдержал, переругался с нами всеми и навсегда ушёл из науки. 
        Саня в это время писал статьи и готовил диссертацию. А я  умудрился испортить отношения с президентом и при содействии академика Тихонова В. А. уехал на 2 года на Кубу, оставив свою новую 4-хкомнатную квартиру на попечение Сани. Он очень нуждался в комфортном жилье, поскольку наряду с написанием диссертации познакомился с шикарным экземпляром женского пола. Я, когда её первый раз увидел, то обалдел. Она смотрела на всех такими выразительными, громадными глазами. Саня в нашу квартиру  заселялся уже женатым. Это несколько затормозило завершение научной работы.
        Вернувшись из командировки,  я вскоре был назначен директором института.  А у Сани лежала уже готовая диссертация.  Мы подали её в наш совет. И вдруг оба назначенные оппоненты (один из наших, другой из  Питера) заявили о несоответствии работы паспорту специальности.  Я понёс эту диссертацию  в институт экономики. Там посмотрели и заявили то же самое. Оставалось только одно, организовывать совет для  разовой защиты. Но опыта  для этого ни у кого из нас не было.  Меня порой удивляло, что мой умненький аспирант не шибко–то и суетится. Его семейная жизнь, видимо, перехлёстывала все другие интересы. А тут и на меня свалились большие проблемы.
      С меня всё настойчивее требовали докторскую, намекая на  то, что в институте, где я директорствую,  больше десятка докторов наук. И  я, видимо,  так разволновался, что схватил инфаркт.  Это  мне  помогло.  Очутившись в изоляции на целый месяц, я хорошо продвинулся, благодаря другому моему аспиранту Л.И. Гунеру, о нём я уже тоже писал. Вскоре я  успешно защитился.
     Но, конечно, про Санины дела я вспоминал эпизодически. А Саня благоденствовал, у него появились наследники. Он увлекался охотой и рыбалкой.  Неплохо жил без степени.  Но, материал устаревал. В одном столичном институте я попробовал договориться на разовую защиту, уже почти всё было готово для этого мероприятия, как вдруг умер первый оппонент. Какой-то злой рок висел над этой работой.
        Сегодня Саня уже пенсионер, воспитывает внуков, успел побывать в предпринимателях. На меня, вроде, зла не держит. Мы  с ним постоянно общаемся в интернете. Всё забываю спросить,  хранит  ли он этот кирпич  на 183 страницы или нет. 
        Не знаю, к сожалению, как теперь питаются механизаторы в поле. Но точно знаю, что минский завод холодильников давно прекратил выпуск пищевых контейнеров.
       Казалось бы,  надо уже успокоится, в десятый или сотый раз   извиниться перед Саней и его женой Руфиной , но обида на себя,  обстоятельства и  вина перед ними  меня не покидают.
       Вот и всё.
 11.06.2026 г. Минск