Фуэте 2, часть 1

Всё начиналось с Фуэте!
Жизнь – это Вечное движенье,
Не обращайтесь к Красоте
Остановиться на мгновенье,
Когда она на Высоте.[1]

Лето прошло... Осень едва коснулась жёлтой краской по деревьям, по травам. Одни цветы отошли по времени, дали место другим, более устойчивым к холодам. Зато краски бабьего лета набирали силу. Температура днём стояла тёплая, даже жаркая, но ночами опускалась близко нуля. Травы ночами жухли от прохлады и днями уже не набирали той свежести, какая восхищала весной и летом. Небо ещё высокое, почти синее, радовало, давало ощущение вечного, непоколебимого равновесия тепла и холода. Осенью особенно набирает силу ощущение беспричинной грусти и, одновременно, очарование живописных видов - всё вместе. Так и должно быть, рядом уживаются совсем на первый взгляд неуживаемые понятия. Это жизнь!.. Каждый осенний день добавлял свои мазки в раскраску клёнов, лип, тополей... Последние, тополя, труднее поддавались этому влиянию, ещё сохраняли большей частью зелёный окрас, но и с них уже начали опадать листья. Медленно кружась, падали они, отжив, порадовав природу своей свежестью весной, сейчас закончили свой жизненный цикл, исполняя последний танец по ветру и оседали на земле, тротуарах. Всё имеет свой цикл жизни, всё подчинено своим законам и деревья тоже и лист с него. «Листик, листик, листопад! Кто же в этом виноват? Может ветер озорной, поиграть решил с листвой?».

О рассказах моего знакомого, товарища по кофе - я писал, их было немало, но одни я подзабыл, они потерялись в памяти, а другие успел записать хотя бы тезисно, а значит упали в память и закрепились в ней. А если «упали», значит в своё время попросятся «в жизнь». Удивительная способность человека хоронить до времени и, казалось бы позабыть, а приходит момент и уже строятся предложения будущего рассказа, повести. Творчество – это кратчайший путь к назначению человека, и это не обязательно относящееся к искусству. «...Человек - это прирождённый творец. Творит он всегда, на какой бы ступени эволюционной лестницы он ни стоял...».[2] Что же самое главное в творчестве, а то, что хаос человек приводит к какой-то согласованности и обязан подвести его к главному – гармонии. Поэтому, если только я записал где-то хотя бы одно предложение, то со временем там появится и рассказ, даже если пройдут годы... Ну не славно разве?..

Разговор о письмах зашёл в один из осенних дождливых дней, какой всегда заставляет нас прибиться к какому-либо бережку, где тихо, уютно и не «рычит» громкая музыка. В уголку, перед окном, в кафе, мы и сидели... Дымился на столе свежий кофе, стелился аромат его, а за окном мерно и настойчиво стучались капли дождя, люблю этот момент! он всегда способствует тихой беседе... Есть в равномерном стуке дождя о стекло окна, по сливу воды момент умиротворения, а когда дома, то особенного уюта, с книгой в руке. Ты, то читаешь, то о чём-то думаешь, то предаёшься мечтанию...

Совпадение было или предопределено, но в этот момент в кафе тихо пел Тальков, правда пел он о летнем дожде, но это было не важно, что на дворе осень. Слова то какие! они сами ложились в наши уже седеющие головы:

Память уже не жалит,
Мысли не бьют по рукам,
Я тебя провожаю
К другим берегам...

Есть в песнях удивительные слова, если вслушаешься, то они как бы подают нам свои откровения. В словах песен сжато, есть глубокая и философия, и жизненность, и грусть, и то, что всегда вызывает в тебе трепетную реакцию, но надо вслушаться в смысл слов поющего. Конечно я не про все песни говорю, я про настоящие пишу.

Товарищ рассказывал, я слушал... И рассказ был похож на проводы нас «к другим берегам»...
— Наверное, утомил я тебя своими байками, но я постараюсь как-то покороче, хотя как здесь коротко говорить, если всё растягивается на месяцы и почти годы. А всё случаи... Куда без них? Мне они нравятся, в них незапланированность, неготовность и даже ошарашенность бывает. Вот так случай даст по голове, потом долго приходишь к прояснению...
— Коротко у тебя не получится, да и мне неинтересно будет, а надоест – скажу! не сомневайся..., — остановил его почти приказно.

— Ну хорошо, что так! Короткие письма, обрывки прошлого, а по сути страницы жизни... В них искренность, непридуманность... Падают они на память каким-то своим хорошим светом, что относит к временам молодости, студенчества и просто той поры, что помнится совсем ещё молодцом... Почему я вдруг вспомнил про них? Дня два назад, какая-то мама крикнула своему сыну призывно: «Алёшенька-а!..». Этот зов неизвестной мне мамы, зовущей своего сорванца, уже два дня не отпускает меня, пробуждает новые и новые во мне воспоминания и отправляет к моей далёкой молодости. Мне сразу вспомнились строчки писем, какие начинались всегда со слов: «Здравствуй, Алёшенька!», - простые искренние слова как-то сразу вернули прошлое, прошедшие дни ударили по памяти, приблизили далёкое время. Не Алёша, не как-то по-другому, а именно так. Время ясно обозначилось и стало из разрозненных осколков складываться в чёткую и ясную картину прошедшего. А было вот что...

Часть 1

1

Алексей замолчал, закурил сигарету, явный признак долгого разговора, а обычно он курил не часто, вроде и баловством нельзя назвать, и серьёзным увлечением. Видел я, как есть мужчины и женщины равно, при волнении начинали нервно курить, но другое было с Алексеем. Он всегда был собранным задумчивым, по-философски мечтательным и не любил «трепать» языком попусту. Возможно для других был скучным, но не для меня, может потому, что был сродни мне, оттого и находили общий язык. А самое главное я умел его слушать, он умел рассказывать и прислушивался ко мне, и ещё он знал, что пишу и временами записываю его рассказы. Порою над этим подшучивал, но не зло, не ехидно...

— А было вот что... — продолжил он, — В то время, когда ещё «деревья были большими», помнишь давнее выражение рисующее, мол давно это было, в детстве... Давно, уже далеко не в детстве, я часто летал на самолётах. Цены на билеты были доступны, капитализм где-то за бугром существовал, а у нас всё было народным и наша цель - была известно какая. Маршруты, в основном, проходили через один сибирский город, он служил как бы узлом, от которого выполнялись рейсы и на север, и на юг, и на восток. Тогда я, чтобы скоротать время между рейсами самолёта уезжал в город и ходил в кино, гулял по городу, заходил в местные музеи... Город этот рассекала река Ангара, дочь Байкала и вода, что текла в ней была совсем не похожа на другие речки, была бирюзовой, удивительно прозрачной, а ведь уже от озера пробежала десятки километров. Сейчас не знаю, осталась ли она в своём том виде или уже загадили, как и многое у нас.

Беззаботно прогуливаясь, забрёл в один из кинотеатров и купил билет на фильм «Фуэте», художественный о классическом балете, где снимались звёзды советского балета Екатерина Максимова и Владимир Васильев. Фильм интересный и своим сюжетом и необычностью поданных сцен, смотрелся увлечённо. Что-то новенькое открывалось о танцах в балете, а в нём, в балете я был и есть полный профан. Однако там можно было подглядеть весь каторжный труд тренировок тех, кто занимается балетом, а потом радует нас своим искусством на сценах театров. Интересность жила не только в мировых звёздах русского балета, но и как был снят фильм. Мог себя заинтересовать и тем, что подавалось необычное, мне неизвестное, что могло бы заполнить какую-то пустоту в моих интересах, даже книги, что не очень-то нравились, прочитывал до конца. Такой пунктик тогда сидел во мне, не бог весть какой, но имелся...

Фильм этот только что вышел в прокат и о нём уже писали и кинокритики и театральные знатоки, как о новой форме подачи закулисной жизни артистов балета. Об этом кино писал театровед, режиссёр:[3] «Прекрасная "голгофа“ балета никогда ещё не была показана с такой силой и правдой, как в этом фильме. Муки труда и творчества огромны, почти непереносимы, смертельны. Но та же Спесивцева когда-то записала в своём дневнике: „Не от танцев помрёшь, оставишь их - и ничего не будет, и ты ничья, и от тебя, и тебе“. Это ощущение пронизывает фильм, все судьбы в нём. Возникает ещё одно трагическое ощущение: неизбежность ухода, конца, мысль о том, какой в этом уходе найти выход». А ещё сам фильм пронизан вставками символическими картинками и звучал в конце стихами Валентина Гафта, кстати и он там снимается, играет загадочную роль...

Проходя к своему месту я увидел рядом с моим сидящую молодую девушку, улыбнулся ей, она в ответ. Начался фильм, и я не знаю почему, но невольно почувствовал присутствие давно знакомого человека, а не просто сидящей рядом женщины. Получилось так, что во время сеанса перебросились парой фраз по сюжету мелькающей на экране картины... Это редко бывает, срабатывает то ли родственная энергетика, то ли неведомые связи, какие говорят негласно - это она. Говорю тебе, что лицо я разглядел мельком, одним взглядом и сканировать внимательно было вовсе некрасиво.

Напряжённость балетных будней показана в фильме с такой достоверностью, что я не утерпел и спросил соседку:
— Что это? Хроника, документальные съёмки?
— Не думаю, просто снято в такой манере, под документальный фильм, — просто ответила она.

Здесь я ещё раз, при слабом свете от экрана посмотрел на неё – она улыбалась... Это дало надежду на знакомство, просто разговор, без лишней тайной мыслишки, какая всегда роится у мужика, глядя на хорошенькую женщину. У меня был вечером рейс на продолжение моего путешествия, поэтому естественным образом всё ограничивалось, как видишь, только разговором. Мы ещё перебросились незначительными фразами, всё конечно по сюжету самого фильма и только, а по окончанию его я предложил проводить её. К моему удивлению, она согласилась без жеманства и дежурной фразы: «Ну, я даже не знаю...». Мне всегда нравилось в девушках и женщинах простота и естественность. С ней была её подруга, та её поняла и они простились. Мы пошли пешком... Любил и люблю ходить пешком и вести тихо при этом беседу. А ты? Но можешь не отвечать, а то прервусь и потеряю нить рассказа.

— Вам понравился фильм? — спросила она, сделав ударение на «вам», на что я тут же ответил.
— Давайте на ты, а то как-то режет слух это «вам» и будет проще, если не против.
— Хорошо, фильм тебе понравился? — опять ударение сделала на «тебе».
— Люблю такие фильмы, особенно хороши вставки символические, они изображают сцены распятия и снятия с креста Спасителя. Помнишь, совсем коротенький эпизодик с бегущей одинокой собакой в тумане, так вот она напоминает мне одного человека, бредущего по жизни, как в тумане. Творческие люди, каторжная работа тренировок, а для зрителя короткий миг заключительного действия. Хорош фильм, очень хорош...

— Один человек это, я понимаю - ты. Ну вот сейчас напустишь мне тумана на себя, этаким загадочным покажешься... Ну-ну, давай-ка развей туман около своей особы...

Тогда тоже была осень, как сейчас, правда дождя не было, но местами сгущался туман, он спускался к реке и стлался по воде. Огни, что просвечивали сквозь туман, как бы зависали в пространстве, создавали своего рода загадочность и неизвестность. Это было символично, как те вставки в кино, какой мы только посмотрели. И вся моя жизнь действительно походила на огни в тумане, не зря я сказал про собаку. Огни мои не горели ярко, а тускло светились сквозь завесу будущего, в которое я шёл где-то интуитивно, где-то с временными прояснениями... Уж если сегодня многое связано с откровениями песен, то и здесь напрашиваются слова из другой песни:
«Чтоб тебя на земле не теряли, постарайся себя не терять...».

Мы медленно пошли вдоль набережной Ангары к её дому. Шуршали листья под ногами, на реке шла своя жизнь, перекликались речные кораблики своим зычным и требовательно-предупреждающим сигналом. Мы шли... Путь выбирала она там, где меньше было движения транспорта, а прохожие встречались редко, так что ничто не отвлекало нас от беседы. Вечер втягивался в ночь, от реки тянуло холодком и свежестью. Огни города, отражались в реке, течение которой искажали их и делали зигзагообразный эффект. Она рассказывала о пробежавших в этом городе студенческих годах и, понятно, многое было ей знакомым. Порою задавала мне вопросы, я отвечал. Кстати сказал, что поздно вечером у меня рейс далее на восток, на что она сказала:

— Ну вот, как в классике, короткое интересное знакомство и пишите письма... Про письма шучу конечно, просто вспомнила. Я тебя действительно вижу в тумане... Загадочный весь!..

Она пошутила и сама не знала ещё, сколько в её шутке было прозорливости, какая классика приключится, и письма будут писаться друг другу в течении нескольких лет. Поразительно это... Я шёл рядом, слушал словоохотливую девушку, мне было интересно, и сама она обладала ловким умением вести разговор, разбавляя беседу при этом ещё и юмором. Через пару десятков минут было полное ощущение давнего знакомства, значит во время сеанса кино меня не подвело наитие.

2

Рассказчик рассказывал, а я слушал его, не прерывал, пока не задавал вопросы, и зачем они нужны были, коль рассказ не достиг ещё своих важных точек. Алексей сам остановился, вновь закурил и посидел молча. Вспоминал ли он тот вечер или собирался с духом, но по нему было видно, что волнуется, хотя вроде и годы и годы пробежали с тех пор, а вот вспомнилось и отреагировало волнением. В кафе вновь играла песня, с какой мы начинали свой кофе. Кому-то видимо крепко запали слова песни «Летний дождь». Вечерами в основном «врубали на всю катушку» ритмичную музыку, да и вряд ли можно было назвать музыкой, а публика, будучи изрядно навеселе, выделывала такие же ритмичные движения... Днём жалели наши уши и лилась обычно тихая спокойная музыка и песни, какие можно было назвать «до души».

Ты перелетная птица,
Счастье ищешь в пути,
Приходишь, чтобы проститься
И снова уйти, снова уйти.

Удивительная напевность в словах, что поневоле оборачиваешься назад, на своё прошлое и многое начинает приближаться и обретать видимые контуры. Вся музыка и слова отвечали нашему и настроению, и разговору. Дело в том, что по молодости человек смотрит вперёд надеждой, а в старости оборачивается назад с нежной тоской... Любимое занятие многих пожилых людей, порыться в прошедшем. Там всегда можно отыскать уголки, где было уютно и комфортно, а это то, что надо многим. И без этого нельзя, но главное, не увлекаться этим, а то притупится зрение на будущее, пусть его уже не так много, но надежда находится именно там.
Алексей прислушался к словам песни, потом продолжил рассказ:

— «Счастье ищешь в пути...», как похоже! Много сходится, как видишь, чтобы рассказать об этой встрече. Так под осенним небом, мы медленно подошли к её дому. Постояли... Скорое расставание было тягостно и мне и ей, как я понял, она часто глубоко вздыхала, мне вдруг совсем не захотелось продолжать путешествие сегодня, я ей сказал об этом. Она ничего не ответила, опять глубоко вздохнула. Попросил телефон её, сказал, что на обратном пути заеду, если она не против – она не была против... Вызвал такси и уехал.

Вокзал, как всегда, встретил своим шумом, громкими объявлениями, сплошной суетой. Массы пассажиров двигались одни в одну сторону, другие в противоположную. Этот вокзал я помню ещё тогда, когда он строился, а все регистрации проходили в старом, который теперь служил административным зданием аэропорта. Я подошёл к доске объявлений о рейсах и о чудо! – мой рейс был отложен на сутки в связи с метеоусловиями. Долго думал, позвонить или нет, ведь время двигалось к полуночи... Позвонил, сказал о задержки рейса, дальше она мне не дала говорить, быстро сказала:
— Бери такси и приезжай!..

Я приехал...

После всего, что внезапно обрушилось на нас, когда мы словно давно невидевшие друг друга отдали себя один другому, не думая ни о чём. Потом долго приходили в себя, соображали как это получилось, что без слов и предварительных ухаживаний ринулись навстречу друг другу. А они нужны были эти ухаживания?.. Потом проговорили всю ночь. Давно очень давно, возможно в другой жизни, я не был так спокоен, счастлив и радостен одновременно. Улыбка, что нашла меня, долго не сходила с моего лица, нет не глупая – не подумай...

— А знаешь, это я наколдовала, чтобы твой рейс отложили, как видишь результат положительный, — с игривостью и задором сказала она...
— Так ты заговоры знаешь? — спросил я самым нарочито-встревоженным тоном, — Уж не заколдовала ли ты меня? А то знаешь, я самый что ни есть на свете - бродячий пёс в тумане, помнишь я говорил о себе. Посадишь на цепь, прибьёшь к конуре какой-нибудь и будет как у всех... Не люблю «как у всех».

Алексей прервался и сказал мне:
— Видишь не любил «как у всех», оригинальничал, всё чего-то искал не «как у всех», а не понимал дурень того, что это «как у всех» и есть порой счастье человеческое, потому что только несчастье протекает у каждого по-своему.
— Да помню, что Толстой высказал подобное: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
— Да-да!.. Видимо у него когда-то снял эту мысль...

3

Наутро выпал снег. Такой чистый и воздушный, всё преобразил... Стало красиво! Недаром отложили рейс... Всё замерло в этом торжественном наряде, как бы в ожидании сказочной церемонии. Она выглянула в окно и ахнула от изумления, снег лежал такой белый, такой нетронутый ещё, быстренько позвала меня, чтобы я смог оценить всю красоту момента и порадоваться с ней.

— Смотрю и думаю какие ничтожными бывают желания и каждодневная суета в сравнении с этим. Ищу моменты радости, а то одолевает усталость от всего привычного и мелочного, что окружает нашу душу, а мы так мало делаем для неё. Какая бесконечная красота и правильность формы снежинки, которая опускается на предметы, она быстро тает, как растает недолгая наша встреча с тобой.
Поэтическое сравнение, мне понравилось...

Весь день мы пробыли вместе, на работу она не пошла, взяла отгул. По её словам, отгулов скопилось немало. Раньше не брала, было не зачем, а сейчас пригодился один.

Спрашивала меня:
— Скажи мне, что делать я буду, когда ты улетишь? Скажешь?.. В каком тумане мне бродить после тебя?.. Ты меня встряхнул, ритм жизни поднял, а каким образом мне его поддерживать без тебя?.. Реальный мир, где люди, как муравьи бегут гурьбой на работу, с работы, на собраниях трясут свой быт, чтобы платили больше, чтобы можно было построить дачу выше чем у соседа. И куча ещё самых ничтожных забот. От этого кому-то легче, лучше?.. Пройдёт жизнь... Я не понимаю, что со мною, люди стали раздражать меня, вглядываюсь в лица и редко какое вызывает во мне симпатию. Может злюка я? А?.. как ты думаешь? Но ведь я хорошо к людям отношусь, хотя вижу ясно и, даже слишком, что многие думают только о себе, делают только для себя... Но не отвечай мне, это я часто задаюсь вопросом. Ты улетишь и от этого, у меня сегодня такое и радостное, и почти плаксивое состояние – прости! Сама не могу понять, ведь была противницей быстрых отношений. Это ты колдун!

— Ещё с детства осталось правильное или неправильное понятие - колдун, это что-то нехорошее, тёмное... Воздействие на людей и природу, чтобы добыть себе противоестественные знания и влияния. Не хочу быть колдуном, а вот добрым волшебником – да! Волшебник вроде сродни колдуну, но звучит как по-доброму, а чародей зачаровывает своим звучанием. Вот!.. Хочу быть чародеем...
— Да! чародеем это красиво, будь им...

Что я мог ответить ей на её рассуждения... Я и сам от своего радостного состояния потихоньку переходил в настроение вопросов, просто вида не подавал, а ей, женщине, нужны были ответы. Мои вопросы себе звучали приблизительно так: «А дальше что? Побудешь две недели у родителей, вернёшься на три дня к ней, но и тогда надо будет прощаться и ехать к себе, к себе, где живёт уже третий год на земле моя дочь». Да, семья уже почти развалилась, но жили из-за дочери пока вместе. Кстати, я ей рассказал об этом, она ответила, что догадывалась и что «опять классика, хоть садись и пиши повесть, печальнее которой нет на свете». Я начинал уже чувствовать себя виноватым, что нарушил её уклад жизни, сказал ей об этом...

— Ну что ты... У меня бывают минуты, часы, когда знаю точно что мне надо, чувствую себя уверенной и нужной. Тогда всё идёт прекрасно. Я столько успеваю сделать, всё ладится и в общении лёгкая и весёлая. А когда нет... Всё из рук валится и сейчас было больше второго, а ты встряхнул застой мой, так как мне не благодарить тебя?!.. А знаешь, я хожу на аэробику и успела потянуть мышцы, теперь болят. Вот и сейчас чувствую себя на аэробике, где тренирую не мышцы, а чувства и изменения своих ритмов и взглядов вообще на жизнь. Мне хорошо рядом с тобой. Вот как бывает... Хорошие и непередаваемые минуты. Да разве не стоят эти минуты ничего в жизни?!.. Пусть многие и не поймут меня, я сама такая была, пока не случилось. Последние месяцы, особенно дни, я была подобно героини фильма, одинокой, уставшей, затравленной серыми буднями... Поэтому даже и не печалься, хорошо? Независимо от того, как сложится дальнейшее, я безмерно благодарна случаю, минуте, что встретила тебя. Банально, да? Знаю... Я знаю тебя одни сутки, а чувствую что прошли столетия рядом с тобой, вот как! Понимаю теперь, что ради именно таких минут стоит жить!.. Это жизнь! Остальное существование, вернее просто спокойное шествие к старости...

Я прервал Алексея вопросом или скорее в моём вопросе виден был и ответ.
— Думаю, ты понимал, что вся ответственность за дальнейшее ложилось на тебя, с твоей стороны должен был быть ответ... Она свободный человек, состоявшийся, что касается работы, всё вроде шло так, как у многих, как должно было быть. И совсем по-другому у тебя, был бы один – всё было бы проще, гораздо проще, здесь дочь, да и с женой не развязаны отношения. Есть такие мужики и ты встречал таких, которые не задумываясь бросают всё и рвут все отношения, даже с детьми...

— До этого я ещё дойду в своём рассказе, а пока покурю, соберусь мыслями. Ты уже чувствуешь, что девушка была не для мимолётности, в ней было многое... Ты прав, она так и писала мне: «Мы не на равных, у тебя есть возможность выбора, а у меня нет, ты можешь перешагнуть порог или захлопнуть дверь, а я лишена такой возможности». Она сама была интересная и далеко не простая, не с розовыми мыслишками, а реально смотрящая на жизнь. От этого страдающая, что многое видела, чувствовала и анализировала. «... И зачем я встретила тебя, чтобы опять страдать? Ждать чего-то неосуществимого? Чтобы каждую минуту думать о тебе, мучаться, а на работе с тоской смотреть на часы – быстрей бы рабочий день закончился и бежать смотреть, не пришли ли твои письма, а их нет!..».

Я плохо помню свои ей письма, но письма мне - хорошо, даже некоторые строки почти наизусть, так что не удивляйся, что я дословно цитирую её слова.

Странно, но мне песня Талькова проводит ассоциации с ней, что-то в ней, песне такое, какое сравнивается с её образом. Ты слышишь? Слова - «несвоевременность – вечная драма, где есть он и она»... Это ведь о ней и конечно обо мне. Вдумайся, какие глубокие слова песни, как протяжно-ноюще отзываются они во мне, как хочется многое вернуть на своевременность. Нет не для меня, вообще для всех... Сколько же в мире таких «несвоевременностей», где и гнездится драма между ей и им. Драма, драма... И отчего такое идёт? От наших несовершенств. Мы встречаем её, единственную, неповторимую, женимся, а жизнь ставит всё на свои места, кто где должен быть и какое место заслуживает. Почему не почувствовали, не угадали, что это не то, не та, не тот. Мы не распознали и от этого сделали чью-то жизнь несчастной и свою тоже. А в итоге драмы, драмы...

Алексей замолчал, глаза наполнились влагой, стали щемяще-грустными, что мне захотелось его успокоить, хотя он вряд ли хотел бы этого. Мне нравилось, что он никого не винил, кроме себя. Я промолчал, я думал о своём, о своих драмах, которых было несть числа. Был слишком увлекающимся, быстрым, скорым на решения, а они не всегда были правильными, но куда уж деваться?.. Они были... Уже не отстранишься, не отгородишься, а несёшь по жизни пусть небольшую, но точно ношу греховную, но не моего ума это дело, это дело Высших сил и мне пред ними держать ответ... Они, драмы, тоже временами накидывали на меня своё покрывало грусти и память отсылала то в далёкую юность, то в уже состоявшуюся молодость, а были драмы и в годы, совсем зрелые. Они, наверное, где-то и сформировали меня такого, какой сейчас есть, какой думами и думами подвёл меня к тому, чтобы описывать и свои и чужие драмы. Драмы, драмы...

4

Вечером улетал к родителям... Снег первый растаял, чуть показалось солнце и заиграли краски неглубокой осени. Водою сбежало снежное покрывало, природа оживилась, небо раздвинулось и взлетело синевою далеко-далеко вверх. Оно прощалось своей прекрасной синью, чтобы вернуться уже после долгой зимы весною. День быстро-быстро пробегал. В этой быстроте есть грусть невозвратности момента, когда каждый миг пробегает, пробегает и дальше, а из них строятся целые часы, потом дни, месяцы... Так и этот день растаял, как первый снег, оставил синеву отношений двух одиночеств, которым предстояло окунуться в драму, как и сказала она - классическую...

У родителей было хорошо, спокойно... Веяло тем уютом и атмосферой дома, когда даже запахи ставшие давно родными теперь успокаивали, я впитывал их, надышаться не мог. Всегда хотелось, в те короткие возвраты домой – пусть это длится вечно. Всегда считал, что там, где мои родители, там мой дом, там мир огромный и простой, там тепло и свет «уютно-ламповый» в окне. Понимаешь, у меня порой всё внутри разрывается от желания, чтобы рассказать – какой это был мир! мир моего Дома. Знаешь, тот дом, какой я создал со своей семьёй, в нём не чувствовал такую силу, даже в счастливые свои моменты. Видимо у меня не хватило силушки, чтобы построить и умения повторить. А может так всегда складывается, чтобы мир у моих детей был свой, и им казалось - сила их дома была не менее значимой. Сегодня слова Талькова являются каким-то откровением, помнишь в его песне «Чистые пруды» есть слова:

У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы на миг отъединиться,
Где память, как строка почтового листа,
Нам сердце исцелит, когда оно томится.

Конечно, это краткое «отсоединение», но такое желанное...
Мама, всё видевшая, многое чувствующая, внимательно поглядывала на меня. Всё расспрашивала о дочери моей, какая она, да как я живу с её мамой. Я не стал закрываться счастливыми семейными днями, притворяться, рассказывал, как есть... Она качала головой, вздыхала, потом как-то сказала:

— Ты себе найдёшь жену, найдёт и она себе, а вот чтобы дочь свою ты не смел оставлять, если разведётесь, а это случится, я уже вижу - живи недалеко, будь рядом... Сейчас она маленькая, она только входит своим миром в твой мир, а будешь жить в другом городе – всё забудет и ты для неё будешь просто папой, но не будет связи вашей такой, какая должна быть. Слышишь меня?.. — я слышал её. Сам думал передумал об этом, ночами не спал, это был тот ещё барьер непреодолимый.

Две недели пролетели быстро в хлопотах по хозяйству. Надо было привезти дрова, потом наколоть их, потом сложить, а для меня это было, по старой привычке, пустячным делом. Вечерами мы сидели с мамой и пили чай, долго сидели и много говорили. Мне уже совсем никуда не хотелось идти от родителей, как это бывало в годы моего студенчества. Отец прибаливал, надо было и с ним помочь маме... Я подсаживался к нему, немощному и уже высохшему и было больно на него смотреть, как старость забирает его от нас. Всегда статный, аккуратно одетый, причёсанный, большой любитель шуток. Если его шутка удачно складывалась, то и он заливисто смеялся.

От силы былой так немного осталось.
Я с грустью смотрю на отца своего.
И прячу печаль,
И смеюсь беззаботно,
Стараясь внезапно не выдать себя... [4]

Да! не жалеют годы и болезни никого. Помочь ему было не в моих силах, а скорая разлука щемила наши сердца, моё и его.

Сколько раз я приезжал в родительский дом и во времена студенчества, и в уже более зрелые годы, а без боли и грусти не уезжал ни разу. Всё, как в последний раз вижу их, так чувствовал себя и где-то виноватость перед ними волновало сердце. Оно билось, как птица в клетке. Почему-то всегда было ощущение, что не наговорился. Надо было сидеть и сидеть, говорить и говорить, чтобы уж совсем на всю жизнь, а всё остальное подождало бы. Казалось, не сказал им что-то важное такое, какое они должны были знать от меня. Что?.. Да то, как бесконечно я их люблю, как безмерно благодарен им не только за то, что родили меня, это да! - без слов... А ещё есть такое, чего нет на поверхности, но оно самое важное, без чего нет вообще ничего на земле и они смогли без слов мне и сёстрам подать, передать и каждый день подтверждать. Да! выразить это невозможно, оно не имеет слов, это как святой дух, вообще не произносится вслух... С детства мы не привыкли слышать про то, что нас любят и говорить в ответ, как мы их любим. Учить такому нас никто не учил и не научил попусту бряцать словами. Это чувствовалось, понималось без лишних слов. Родители всегда были в хлопотах, всегда в делах, малых и больших. Решая одну задачу, тут же переходили над выполнением другой, а мы в силу своих детских возможностей включались в помощь им.

Вот с такими думами я уезжал всякий раз из родительского дома. Потом в поезде или самолёте медленно приходил в себя. Но я был молодым!.. Что значит молодость! она брала своё - я отходил от тяжких дум и пускался опять в жизнь. Теперь я понимаю всю силу поданного родителями, отданного ими. Многое было отдано просто, без слов, своим тяжким примером. Они не зная космического закона жертвы, несли свой крест и с честью выполнили его...

5

Она меня ждала...
Заранее сообщил, когда мой рейс - встречала в аэропорту. Среди встречающих, я сразу увидел её лицо, радостное, сияющее. Оно на фоне многих десятков лиц выражало счастье и ожидаемую радость, лицо молодой, красивой женщины. Невольно залюбовался им, так оно светилось неподдельным счастьем в этот момент. Она обняла меня и заговорила, защебетала, как будто жила до меня на необитаемом острове. Взяли такси и уехали к ней...

Три дня, какие был у неё, мы гуляли по городу, ходили в кино, наслаждались солнечными днями, когда они замечательно хороши перед надвигающейся зимой. Была она счастлива и казалась беззаботной, но были моменты, когда я замечал, что тревожная дума набегала на неё и, тогда она хмурилась, как хмурилась природа в ожидании скорой зимы. За две недели, что меня не было, осень основательно уступила смене времён. Листья почти все опали, и чувствовалось, как на смену малочисленным тёплым дням, уже двигается холод. Всё больше и больше чувствовалось приближение скорого снега, который ляжет и останется уже на всю зиму, а ещё прихватит и один из весенних месяцев, здесь так, скорой весны не ожидалось. Ночами поднимался ветер, срывал оставшиеся листья, бился и завывал в слегка при отрытой форточке. При завывании его она вздрагивала, теснее прижималась, и мы забывались осенними ночами, под тревожным звуком неусыпного ветра... Звёзды поблёскивали, заглядывали в окно и когда мы вели разговоры, то вольно или невольно она и я поглядывали в тёмное небо. Там можно было найти ответы на вопросы, а их было много, но мы не знали язык звёзд и получали только загадочность и тревожность будущего.

Удивительна жизнь во всей её разнообразности, удивительна умением заставить нас остановиться и задуматься, полюбоваться моментами и насладиться ими. Однако в ней есть и омрачительные минуты, когда нас охватывает тревога за своё будущее и того, кто рядом. Да! того, кто рядом... Если такое отсутствует, то кто ты?.. Вот эти то минуты и стали меня ещё чаще посещать после встречи с ней. Ты рождаешься для каких-то задач, решаешь их или пытаешься это делать. Пробираешься на ощупь в потёмках собственного невежества по давно данным нам законам построения жизни,[5] духовно-нравственным указателям и не видишь их. Не видя, не исполняешь, а значит отвергаешь... Отвергая, невольно вызываешь на себя поправку от линии твоей судьбы, и такая поправка часто сопровождается страданием. А законы стучаться в каждую дверь, примите нас, следуйте нам и будет вам счастье... Казалось бы, ну чего проще... Но нет, проще следовать собственному невежеству, вредным привычкам, которые гроздьями словно виноград висят и облепили нас. Эх! племя наше греховное...

— Ох извини, заговорился, как-то задумался, — обратился он ко мне.

Когда я улетал в Москву, чтобы дальше из неё следовать к себе, она провожала. Тягостные минуты были, когда мы всё осознавали. Я не мог дать ей твёрдые обещания, а она не могла их требовать. И в этом понимании было ещё более грустное расставание... Помню момент прощания очень скудно, отрывочно. Но слова её при прощании запомнил хорошо, она сказала: «Чувства проверяются временем, вот и проверим. Не правда ли, как многое из книг, читанных нами теперь проверяется на нас». Точно сказала... Меня удивляет вот что, смотренное в кино, теперь коснулось меня в полной мере. Я, такой сильный и уверенный, что влюблённые должны, обязаны быть вместе, во чтобы то ни стало, а как столкнулся сам, то жизнь улыбнулась мне своей гримасой, повернулась ко мне стороной, какая мне была известна только теоретически. Все мы мастаки саблей махать, геройски побеждать, а как сталкиваемся с реальностью, с теми непреодолимыми барьерами, то сникаем, как слоны надувные.

— Понимаешь, — обратился Алексей ко мне, — Я иногда задумываюсь о том, зачем я, будучи несвободным человеком заводил романы?.. Встряхивал и свои чувства и выводил из обычного бытового равновесия другого человека. Она мне писала: «Ничего не осталось от прежней жизни весёлой, беззаботной... Порою восклицаю «Боже мой, ну на что мне так убиваться?.. Утешать себя нереальным и далёким призрачным счастьем?..».

Чтобы потешить себя? Плоть свою ублажить? Но ведь нет же... Это не было моей целью. Нет, конечно, было такое, когда я был свободным человеком, таки тешил себя встречами, а здесь было другое, не то... Я писал ей письма, она писала мне и было в этом какая-то потребность, более высокого уровня... Что?

— Ты меня спрашиваешь или себя? — спросил я его и тут же ответил не задумываясь, — Любви не было, а всё просило её... Вот и шляемся, мы мужики, по сторонам. Как если б была, то никуда, мы родные, не бегали бы... Не шлялись бы от суженой. Суженая – невеста сужденная богом. Одна из основных добродетелей жены – это «слава мужа». Так высоко поднял её апостол Павел. По жене можно узнать, кто сей муж её и каков он... Помнишь у Блока, что только влюблённый имеет право называться человеком. А ведь это верно. Не было у тебя любви меж тобой и женой и вот отсюда пресловутое «шляться на стороне». Это мне знакомо, знакомо, это всё те же драмы о которых выше говорили. Любовь она должна быть обоюдной, тогда только можно говорить о верности. Конечно есть единицы, у которых присутствует понятие верность долгу, но таких семей мало. Их было бы больше, если б вера у них была истинной, как сказал Иисус «если вы будете иметь веру с горчичное зерно». Тогда и верность долгу крепилась на вере и связь супругов была бы не менее прочной.
— Да, наверное, ты прав... Спасибо! Ну ладно, продолжу...

По приезду в Москву, я не изменил своим правилам, говорил уже тебе, что не любил находится в зданиях вокзалов. Я уходил смотреть город, благо в столице было где разгуляться. Посетил Третьяковскую галерею - это стало почти законом. Будучи в Москве посетить Третьяковку, а если в Питере, то обязательным образом Русский музей. Я был в Эрмитаже и обилие экспонатов после нескольких часов нахождения там, мне закружили голову и я больше там не был. Другое дело с Русским музеем, народу меньше, можно посидеть, сосредоточиться на какой-нибудь картине, скажем моих любимых Левитана или Васильева, и предаться длительному созерцанию прелести их гениальных изображений. Нет, конечно я люблю и другие работы, особенно передвижников, но есть те, какие мне ближе до души что ли... Скажем на берёзки Нестерова могу смотреть часами. Что в них?.. Как смог талант художника с такой трепетностью изобразить прелесть худеньких, дрожащих на ветру деревцов? Восхищаюсь и диву даюсь изобразительному искусству, живопись всегда ставил на первое место среди видов искусств... Не в обиду тебе пишущему, без обид...

— Да за что можно обидеться, для меня литература, для тебя живопись главное. Всё это творения рук человеческих. Вот Солоухин говорит: «Всякое искусство есть диалог между художником и публикой». Просто и как правдиво!

— Также побывал в на территории Кремля, давно хотел воочию увидеть Царь-колокол и Царь-пушку, посмотрел кремлёвские храмы. Я с особым чувством отношусь к старине. Порою кажется мне, что если я дотронусь до стен, то услышу гул многих веков, какие пронеслись на Русью. Или хочется так думать, но я всегда благоговейно «притрагивался» к истории. Есть в древности такое, какое нельзя обожествлять, не всё творилось со светлыми мыслями, но относиться к нему надо доверчиво и трогательно.

Осматривая достопримечательности, музеи, я всё время думал о ней, о своей семье. Думал, думал... И ни к какому-либо конкретному итогу придти не мог. О! Эти колебания, эти своего рода качели... Всё имело своё значение, но кроме этих важностей перевешивала важность моей дочери, которая как-то странно не вписывалась ни в какую важность – она была вне её, она была самой важной! Из Москвы я дал телеграмму той от которой только что улетел, где написал только одно слово «Здравствуй!» и всё. Тогда ещё женщина, на почте, принимающая телеграммы спросила: «Это и всё, ну как-то неопределённо... Не хотите ещё что-нибудь прибавить?». Я ответил, что нет! этого достаточно... Впоследствии она написала: «Прошло то всего два дня, как ты улетел, всего два дня, а ощущение вечности уже. А тут пришла телеграмма от тебя, а в ней просто написано: «Здравствуй!» и больше ничего, я даже ничего не поняла сначала, а потом подпрыгнула от радости, сердце еле удержала в себе, вот какой ты?.. Ты точно одинокий и в тумане, как мне рисовал себя».
--------------

[1] Строки из стихотворения Валентина Гафта
[2] Грани Агни Йоги. 1957г. 252
[3] Львов-Анохин Борис Александрович
[4] Строки из стихотворения Дементьева Андрея «Отец»
[5] Заповеди Христа