Рождение святости Анна

Вопрос о природе человеческой нравственности волнует многих людей; а в первую очередь, эта любимая тема писателей и философов.
Поэтому мысль о том, что не существует абсолютно плохих или абсолютно хороших людей, а в каждом из нас уживаются и светлые, и тёмные стороны, находит отражение в литературе, психологии и повседневной жизни.
Не смог и я обойти эту тему, потому что, как раз недавно, я случайно встретил свою старую знакомую и, в порыве откровенности, услышал её историю; которая как раз соответствует поднятой теме.
И я решил воспользоваться этой историей, для написания очередного повествования.
Но, сожалению, мои дорогие читатели и читательницы, моя знакомая не поддержала эту идею, посчитав, что я могу невольно исказить некоторые факты, не в пользу рассказчицы; так как сам не присутствовал при этом.
Я, было, впал в отчаянье; не хотелось упускать из рук такую злободневную тему.
Но потом, проявив незаурядную смекалку, и, не побоюсь сказать -личное обаяние; предложил самой участнице событий рассказать эту историю Вам, как говорится, «от первого лица».
Она хотела воспротивиться и этому моему замыслу; но после моих слов о назидательности этой истории для подрастающего поколения, и, хоть какого-то развлечения для поколения более возрастного, с большими сомнениями, согласилась.
 Но с оговоркой, что она это сделает лишь из-за большого уважения ко мне. И на том спасибо…
                -
Я, в последний летний месяц, пристрастилась сидеть в небольшом и недорогом кафе, в дневное время, наслаждаясь его тишиной и спокойствием, чем стала дорожить в последнее время.
Никто ко мне там не приставал, и казалось, что меня даже и не замечали, что было мне на руку; никто не мешал думать о каких-нибудь пустяках, потому что я уже устала вспоминать эпизоды своей жизни, и стыдится их.
И, даже сейчас, понимая, что поступаю совсем не так, как мне этого хотелось; не могу вырваться из болота, в которое меня затянула жизнь.
Но мне только казалось, что я здесь, в кафе, неприметна, и никого не интересую.
-Позвольте к Вам присоединиться?
Этот мужчина, который был таким же завсегдатаем этого кафе, как и я; подолгу просиживал за дальним угловым столиком, разглядывая посетителей, чередуя это занятие с чтением газеты.
Сразу хочу описать его, чтобы в дальнейшем не обращаться к этой теме, а просто упоминать его в процессе повествования, потому-что он сыграл определённую роль в моей дальнейшей жизни.
Достаточно высокого роста, худощавый, лет сорок, лицо было вытянуто книзу, крупный, но неширокий нос, большие очки и густые волосы, зачёсанные назад. Глаза проницательные, но, при этом добрые. Одет всегда был в светло-серый костюм обычного покроя и, чаще всего в белую рубашку с галстуком.
-Пожалуйста…
Он присел за мой столик и по-хозяйски оглядел его, как бы оценивая, что на нём находится. Увидев, что моя чашка была почти пуста, он, не спрашивая меня, подозвал официанта и попросил «принести нам ещё кофейку».
-Вы удивлены моим приходом? – сказал он, когда свежие порции кофе оказались перед нами.
-Нисколько…
Этот ответ обескуражил его, на лице нарисовалось удивление, но потом быстро вернулось в первоначальное выражение.
— Вот как? – (я ничего не ответила) – значит, Вас совсем не интересует, зачем я к Вам подсел?
-Я примерно догадываюсь… (И здесь достали)
Он усмехнулся:
-Даже так? Неужели я похож на мужчин подобного типа, которые рыщут среди белого дня по кафе в поисках доступных барышень?
-Не похожи…
-Тогда вы недолжны меня относить к подобной категории…
-Всякое бывает…Тогда мне непонятно, чем я могла привлечь Ваше внимание?
-Лицом!
-Как Вы сказали - лицом? Что же привлекательного в моём лице?
— Вот это я и пытаюсь сейчас выяснить; почему Ваше, в общем -то обычное лицо, смогло привлечь моё внимание…
Я уже несколько дней наблюдаю за ним; но никак не могу уловить его сущность: оно у Вас постоянно находится в движении.
Но это не означает, что на нём дёргаются мышцы и моргают глаза; в Вашей душе происходит какая – то борьба, которая также, отражается на лице.
«Что это какое? Я никогда не слышала таких слов, а тем более оценок, происходящего со мной».
-А зачем Вам это всё - какая разница в том, что «играет на моём лице?»
-Профессия у меня такая…
-Что это может быть за профессия - изучать лица посторонних людей?
-Есть такая…Но давайте поговорим, с Вашего позволения, сначала о Вашей профессии.
-А что, сразу не видно?
-Представьте себе – нет…
Хотите, поиграем в игру; я постараюсь с первого раза угадать её; а Вы мне честно признаетесь -угадал-не угадал. И если не угадаю, то Вы мне назовёте свою - настоящую.
«Что за женщина? С виду обыкновенная - 28-30 лет, но вот эта постоянная внутренняя борьба, которую выдаёт живое лицо; видать что-то переживает и никак не может справиться с неодолимой силой…»
-Попробуем…
-Вы…вы… - он стал внимательно смотреть на меня, слегка прищуренными глазами – вы…вы…Актриса! Я прав?
-Почти угадали…
-В каком смысле «почти» ?..
-Потому-что бубличная девка ничем не отличается от актрисы; и наоборот…
-Вы хотите сказать…Что…Вы…эта?..
-Да - да; вы всё правильно поняли!
Он удивлённо и, в тоже время, более пристально посмотрел на меня:
-Я…не…сказал бы…Не похоже…
- Вы прилагаете излишние усилия, чтобы затащить меня в постель; не мучайтесь - всё гораздо проще…
-Проще…что?
-Вы ведёте меня к себе; а потом аккуратно оплачиваете мои услуги -и всё!
«Сейчас потащит, наверное…а …наплевать…»
Он задумался, что-то прокручивая в голове. Было видно по лицу, что у него появилась какая-то идея, или новая мысль:
-А если я пожелаю воспользоваться вашими услугами у вас дома?
-У меня нет дома…
- У Вас нет своего дома?..
-Есть…Но он далеко, и мне туда нет пути: там живут мои родители и они не знают, что со мной происходит: они по-прежнему думают, что я живу с мужем и у меня - всё хорошо…
-Так, где Вы живёте в данное время? И, что случилось с мужем?
-На квартире…
-Одна или с мужчиной?
-С женщиной!
Я подумала, что он от меня отстанет, но он продолжал:
-А что случилось с мужем?
-Он меня бросил за «примерное поведение» …Всё? Так мы едем; или передумали?
Он опять задумался:
-Знаешь…знаете…что…мы…мы…кажется – у него было лицо, как будто он продолжал обдумывать свою новую идею или мысль – мы... едем!
                -
Мы вдвоём вышли из кафе. Официант, увидев это, ухмыльнулся.
                -
Его дом был большим и красивым.
Больше ничего я не могу сказать о нём; кроме того, что внутри его было так же красиво, как и снаружи, и функционально – видать, что хозяин этого дома имел немалый достаток в материальном отношении.
«Зачем он меня тащит - неужели у него нет постоянной женщины, с которой он мог бы удовлетворять свои потребности…При таких средствах… А может быть он какой-нибудь…нетрадиционал…что-то мне тревожно…»
Дом был пуст, когда мы вошли него. Он повёл меня сразу на второй этаж и распахнул передо мной одну из дверей.
Когда мы в неё вошли, он спросил:
-Вас устроила бы эта комната?
-Какая разница… - я стала расстёгивать свою рубашку -лишь бы она устраивала Вас…
-Что Вы делаете?
-А вы не видите? Может Вы сами хотите это сделать за меня? Пожалуйста…
Я перестала расстёгиваться и подошла к нему поближе.
Я думала, что у него сейчас задрожат руки и он будет, садистки, медленно продолжать начатое мной дело, как это бывает у большинства мужчин, когда они находятся в такой ситуации.
Или наоборот; одним рывком порвёт всё то, что на мне было одето.
Он действительно протянул руки; они, при этом, не дрожали; и он начал застёгивать на мне, уже расстёгнутые пуговицы.
Моему изумлению не было предела. «Может он придумал что-нибудь другое - есть разные придумщики…»
- А теперь давайте поговорим без всяких Ваших штучек.
Я Вас пригласил не для того, о чём Вы подумали; неужели Вы так наивны, и решили, что у меня нет других, кроме Вас, женщин, с которыми я мог провести время?
Поверьте; я в них не нуждаюсь - у меня есть любящая меня супруга. И другие мне не нужны…
-Тогда…я…вы…сюда…зачем - вконец запуталась я.
-Так Вам подойдёт эта комната для нормального проживания? Посмотрите внимательно!
Я, ещё ничего не понимая, стала оглядывать предложенную мне комнату. Но в глазах, от волнения, был такой туман, что я почти ничего не рассмотрела:
-Подо…й…дёт…
— Вот и хорошо.
-Теперь поговорим об условиях проживания - давайте спустимся вниз.
«Может он меня готовит для кого-нибудь другого?.. Кто знает…Но всё это так странно…Может сбежать?.. Что-то страшновато, сплошные загадки…»
Когда спустились вниз, то я увидела, что в большой гостиной комнате в кресле сидит женщина, средних лет, изящно, но по-домашнему одета.
«Жена наверное; сейчас грянет буря! – муж привёл проститутку…»
Но ничего не случилось; сидящая женщина спокойно посмотрела на меня и на мужчину. И, даже показала рукой то место на диване, куда она приглашала меня присесть:
— Вот сюда, пожалуйста -здесь Вам будет удобно.
                -
-Я хочу предложить Вам - начал разговор мужчина – заключить со мной договор.
Я молчала - моё сознание ещё не могло вместить всё происходящее.
-Вы меня слышите?
-Да…Только я ничего не понимаю…
-Тогда я начну с самого начала.
Но тут заговорила сидящая в кресле женщина:
-Егор! А ты не объяснил девушке кто ты?
«Девушке…- подумала я - знала бы тётя эту «девушку», но мне было приятно слышать такое…»
-Нет…   
- Ну, конечно, она растерялась…Девушка! Как вас зовут?
-Анна…
— Вот что Аня! Это мой муж – Егор Иванович. Он писатель – профессионал. Когда у него появляется какая - нибудь идея для новой книги, он начинает собирать для неё материал.
Для этого ему необходимо общаться с, подходящими для этого людьми; вот он и выбрал вас в качестве собеседницы.
-Вы не должны беспокоиться: - продолжил разъяснение Егор Иванович - Вам будет предоставлено жильё; комната Вам подошла; питание и достойная оплата за понесённые Вами неудобства…
-Что я должна делать? -спросила я? -кое-что до меня стало доходить; «вроде это было не так страшно и безопасно».
-Ничего; только гулять, хорошо питаться с нами и, единственное, что обязательно делать; это беседовать со мной; до обеда, часа два-три - не больше.
-А мне нельзя просто приходить к Вам каждое утро, на два-три часа, а потом уходить?
-Почему нельзя - можно; но мне хотелось бы остановиться на первом варианте.
Во-первых: как я понял, что у вас как такового своего жилья нет…Нет же?
-Нет…
-Поэтому я опасаюсь, что Вам могут создавать препятствия – я же не знаю всех Ваших отношений с квартиросдатчиками.
-Во-вторых: мне неплохо было бы понаблюдать за Вами!
-В каком смысле…
-Ну, как Вы хОдите…там; сидите…берёте в руки предметы: это всё мне необходимо видеть вживую, чтобы смог потом это правильно описать… Вы согласны?
Но я ещё ничего не успела ответить; как вмешалась Любовь Леонидовна (супруга Егора Ивановича):
-Я бы, на Вашем месте, дала согласие: к вышеперечисленному; Вам необходим и отдых, который, заодно, можете получить здесь же: у Вас очень усталое лицо…
-Я…в принципе не против…только мне нужно будет во что-то переодеваться…для этого нужно вернуться домой…
— Это не вопрос! - оживился Егор Иванович – это мы немедленно решим.
                -
Дав распоряжения появившейся откуда-то женщине; видимо горничной, он подошёл к шкафу и стал там что-то разыскивать.
Я стояла, не зная, что происходит; какой-то калейдоскоп событий, слов, постоянных и непонятных размышлений, необычная внешняя обстановка, клубились в голове. Всё это сбилось в один клубок, который занял всю душу и сковал тело. Потом я почувствовала, что этот ком, достигнув огромного размера, стал расслаиваться, как капустные листья; эти листья вяли и опадали.
И постепенно выявлялась сердцевина; такая надёжная и понятная; внушающая уверенность, что начинается новая жизнь, которая всё расставит на свои места, и принесёт долгожданное счастье, о котором я долго мечтала, сама не понимая, что оно из себя представляет…
Только сейчас я заметила, как Егор Иванович что-то говорит молодому парню в джинсах и красной клетчатой рубашке: тот внимательно слушал, кивая головой, и посматривая в мою сторону.
-Ты меня хорошо понял? - сказал Егор Иванович, заканчивая инструктаж.
-Не волнуйтесь, Егор Иванович, всё будет в ярком блеске!
-Анна! Это Серёжа - мой верный друг и потрясающий водитель. Он Вас отвезёт, куда надо и, потом привезёт назад.
Я в ответ кивнула головой.
                -
Зайдя в квартиру «своей женщины», я увидела, что помимо неё самой, в комнате находится, уже по пояс раздетый мужчина, вокруг которого суетилась хозяйка.
— Вот и наша Аннушка пришла! Проходи-проходи, а у нас гость! Надеюсь, мы его не обидим своим невниманием!? – сказала она -глядя на меня приказным взглядом.
У меня всё обрушилось внутри; страшный ком, в одну секунду, вновь заполнил меня всю: «Да, писатель оказался очень проницательным; предвидел препятствия на моём пути…» - думала я.
Не обращая внимания на хозяйку; на её страшные взгляды, я прошла к шифоньеру и стала доставать оттуда свои вещи:
-Мне некогда - меня ждут…
Хозяйка оцепенела; она не ожидала такого поворота; гость же, с удовольствием рассматривал меня, не понимая, что происходит…
Когда, я вошла в маленькую комнату за чемоданом, лежащим под кроватью, хозяйка мигом последовала за мной:
— Это что ты себе позволяешь, стерва!? - Мигом за работу! Я уже деньги взяла!
-Отдайте назад - я ухожу…
-Сколько ты мне задолжала, сучка - я тебя полгода кормлю, пою, одеваю… А ты мне сцены закатываешь!?
-А не подсчитали, сколько вы заработали, подсовывая меня под вонючих и пьяных мужиков? А не подсчитали, сколько лет я вас вылизывала и вынюхивала, не всегда тщательно вымытые ваши места?.. И сколько раз вы в меня тыкали…
Но хозяйка не дала мне договорить:
 Раздевайся, тебе говорю! – и она вцепилась в мою рубашку, пытаясь её с меня сорвать.
Она не ожидала, что я буду сопротивляться; но я резко вырвалась от неё и бросилась назад, в большую комнату.
-Какая горячая! А? Хороша! - цокал языком гость - при виде скандала он, видимо ещё больше распалялся в своей похоти.
Хозяйка догнала меня; схватила сзади за волосы и дёрнула за них так сильно, что я упала на пол:
-Что сидишь? Забирай! -крикнула гостю хозяйка.
Но гость как-то обмяк, и льстиво улыбаясь, смотрел на входную дверь. Хозяйка увидев это, тоже скользнула взглядом в том направлении, куда смотрел гость.
В дверях стоял молодой парень. Облокотившись на косяк двери, он лениво крутил в пальцах ключи от машины и спокойно глядел на разыгравшуюся драму.
Дальше всё было, как в замедленной съёмке: хозяйка подавала мне руку, помогая встать с пола; гость натягивал на себя рубашку. Они при этом льстиво улыбались, поглядывая на стоящего.
-Анна! где Ваши вещи? – спросил Серёжа, не меняя позы - чего стоите – сказал он хозяйке -соберите её вещи в чемодан и поставьте возле меня!
Хозяйка кинулась выполнять приказ; гость при этом метался, не зная, что ему делать; выход был закрыт.
-Не надо Серёжа, я сама соберу свои вещи. Не хочу, чтобы к ним прикасалась эта… «женщина».
                -
-Как вы оказались в комнате? - спросила я Серёжу, когда мы уже возвращались в дом писателя.
— Это всё – Егор Иваныч! Он мне сказал, что если через пять минут вы не выйдете, то чтобы я поднялся в квартиру.
«Вот, что значит – писатель…»
                -
Когда мы вернулись назад в дом, я еле-еле могла выбраться из машины; все переживания этого дня сыграли свою роль, выжав из меня весь запас физических и душевных сил; да ещё, ко всему, ныла нога, которую я ушибла, падая на пол.
Серёжа, видя моё состояние, помог мне выбраться из машины и, подхватив мой чемодан, сказал:
-Давайте я Вас провожу!
-Проводи Серёженька, проводи…
Он, придерживая одной рукой; вторая была занята моим чемоданом, повёл меня наверх.
-Какая Ваша комната?
— Вот эта… - он завёл меня в неё; поставил в сторонку чемодан, а меня подвёл к кровати, и, усадив на неё, сказал:
-Вам тут будет удобней…
Как только он вышел, на меня напала истерика; я до того заходилась в плаче, что иногда не хватало дыхания и я начинала терять сознание от недостатка воздуха.
Видать, Серёжа услышал мой плач, и вернулся в комнату.
Когда его увидела, слёзы с новой силой стали душить меня.
Он подошёл ко мне и присел со мной на кровать; я положила голову ему на колени, и он стал гладить меня по волосам. Это подействовало на меня, и я стала успокаиваться.
Когда совсем затихла, он поднял меня за плечи и, привстав, положил меня на подушку; ноги оставались на полу, а голова лежала на мягкой подушке.
-Я Вам сейчас водички принесу… — это были последние слова, которые я услышала; слабость, наконец, одолела меня, и я уснула.
Сразу же приснился сон: будто я иду по улице, ярко освещённой солнцем, лёгкий ветерок нежно обвивал моё тело. Вдруг; оно стало подниматься в небо - всё выше и выше…Становилось невесомее, и я быстро поднималась вверх…
Я с трудом подняла тяжёлые веки и увидела, как Серёжа бережно берёт мои ноги и аккуратно укладывает на кровать.
-Серёжа… - сон опять одолел меня и я, засыпая, только почувствовала, как он поправил на мне задравшуюся юбку, и направился к выходу…
                -
Я проснулась от того, что кто-то постучал в дверь. Ещё не зная, кто это мог быть; быстро села на кровати и, бегло осмотрев себя сказала:
-Войдите!
Но в дверь не вошли; а только заглянула горничная:
-Ужин через пол часа, не забудьте спуститься вниз.
-Спасибо…
Теперь я стала осматриваться повнимательнее.
Комната, видимо предназначалась скорее для женщины, чем для мужчины - не было письменного стола; но зато было роскошное трюмо. Рядом с окном стоял небольшой журнальный столик и два кресла. Кровать была современная и односпальная. Чуть не забыла рассказать о большом раздвижном одёжном шкафе.
Открыв боковую дверь, увидела ванную комнату с большой полноразмерной ванной и все принадлежности, необходимые при купании.
«Вот, что мне сейчас нужно!»
Так мне было хорошо! Тёплая голубоватая вода ласкала меня!
Стало легко; и только ушибленная нога, тупо ныла; но и эта боль не могла заглушить во мне чувство надвигающегося, чего-то непонятного, но очень приятного…
                -
Ужинали втроём. Конечно, я чувствовала себя скованно, но мои соужинники делали всё возможное, чтобы я чувствовала себя хорошо.
Только с самого начала Егор Иванович, когда садились за стол, спросил, как бы ненароком: «Ну, что - всё обошлось?
-Да…Вам Серёжа ничего не рассказывал?»
Но, Егор Иванович; то ли не расслышал; то ли сделал вид, что не расслышал – ничего не сказал:
-Люба! Передай мне солонку…Спасибо…
Он весь ужин рассказывал разные истории из своей жизни; которые были смешными и поучительными.
«Вот как можно! И не надо ждать, пока какой-нибудь подвыпивший, неожиданно припрётся и потащит тебя… Или эта змея заставит…развалившись на кровати…»
После ужина не разошлись, а перешли в зал пить чай.
-Анна! Вы не должны стесняться…Считайте себя в своём доме, среди друзей… - сказала неожиданно Любовь Леонидовна.
-Хорошо Любовь Леонидовна -спасибо!
«Наверно движения у меня, как у Буратины…»
-Аня! Мы с Любой хотели бы обговорить с Вами один вопрос – я думаю Вам он будет безразличен; да и нам, в принципе, не так важен; но, тем не менее…
«У меня захолонуло сердце, появилась во рту сухость…Что ещё…» У нас, в доме, часто появляются наши друзья и хорошие знакомые…, и мы хотели бы с Вами обсудить Ваш статус пребывания здесь…Сами понимаете - зачем лишние разговоры…
-Понимаю…
-Если кто-нибудь поинтересуется, кто вы такая, то мы Вас будем представлять как …например…например…
-Моя племянница! - пришла на выручку мужу Любовь Леонидовна. -Вы не возражаете? - опять вступил Егор Иванович – Да, как Вас по батюшке?
-Ильинична…
-Так Вы, Анна Ильинична, не против племянницы?
-Совсем не против; А даже почту за честь, уважаемая Любовь Леонидовна, быть вашей племянницей!
Все весело рассмеялись.
                -
После чая - разошлись: Егор Иванович закрылся в кабинете, а Любовь Леонидовна пошла к себе - наверх.
Я тоже поднялась к себе и стала ещё раз, более тщательно, осматривать свою комнату:
«Долго мне придётся в ней жить…Или недолго…Когда Иваныч закончит свою работу, меня выставят отсюда…Или не выставят – они добрые…Как мне устраиваться теперь, не будут же они меня вечно здесь держать и кормить… - села за трюмо и стала смотреть на себя в зеркало: - да-а-а…Видок ещё тот…А где сейчас интересно …Димыч? Наверное, к матери уехал…Жалко - жила бы с ним, жила…Да вообще, я его и не любила особенно - он человек, конечно, хороший…Какую тебе ещё «любовь» нужно… К этой вонючке…Как она взъерепенилась; вот, всё мурло её вылезло…Как я ей, в своё время попалась на удочку?»
Стук в дверь. -Войдите!
Опять заглянула домработница:
-Анна Ильинична, вас просит зайти к себе Любовь Леонидовна.
-Хорошо – иду…Только не знаю где её комната…
-Я вас провожу…
Когда я зашла к ней, она разбирала в своём платяном шкафу:
— Вот…я тут… хочу вам предложить…Посмотрите сами…
На кровати лежала куча женской одежды.
-Посмотрите, может быть, вам что-нибудь из этого подойдёт - я многого совсем не носила…
Я стала рассматривать выложенные вещи; кое-что мне понравилось, но когда я стала примерять выбранное, она всё забраковала:
-Нет! Не подойдёт…Всё вас старит…Вам нужно ещё - она прищуренным глазом посмотрела на меня – что-то молодёжное!
А хотите, завтра, мы с вами поедем в магазин и освежим ваш гардероб?
-Может…У меня… Обойдусь пока…
-Ваш набор одежды…простите…не подходит - он слишком …
Так что, завтра мы с вами поедем! О деньгах не беспокойтесь – гулять – так гулять!
                -
К обеду следующего дня мой гардероб был с иголочки: однотонное платье с разрезами вишнёвого цвета; атласная блузка; юбка миди из эко кожи; костюм - тройка бежевого цвета и многое другое на все случаи жизни: от домашнего, до парадно-выходного, было выбрано для меня.
 Во время покупки Любовь Леонидовна заставляла всё примерять; сама лично просматривала и, наконец упокоилась. Заставив меня, прямо в магазине одеть новую одежду - старую она засунула в мусорный бак.
Когда ехали обратно, то Серёжа часто смотрел в салонное зеркало на меня и улыбался довольной улыбкой.
                -
 Дня три-четыре я просто гуляла по парку, сидела на скамеечках, дышала свежим воздухом – Егор Иванович и не думал проводить никаких бесед.
И однажды я напомнила ему об этом, на что он ответил:
-Вам нужно хорошенько отдохнуть, а то начнёте что-либо вспоминать, и опять расстроитесь.
Но этот день всё же наступил.
                -
Однажды после завтрака Егор Иванович сказал:
-Анна Ильинична! Может быть, вы зайдёте сейчас ко мне? Это вас не обременит?
-Нет – с огромным удовольствием!
Кабинет у него оказался большим: кроме обширного письменного стола, там были ещё журнальный столик с двумя большими креслами и, в углу кабинета стола большая кушетка. Одну стену занимали книжные шкафы с книгами.
Я представляла себе беседу так: он сидит за письменным столом; перед ним стопка бумаги и в руках ручка. Я же сижу напротив стола и отвечаю на его вопросы, он, при этом, периодически делает пометки на бумаге.
На самом деле всё было совсем не так: он пригласил меня сесть в кресло, а сам устроился в другом; развалившись в нём и закинув одну ногу на другую. Я думала, что он начнёт с моей биографии, но всё оказалось не так.
-Вам не тяжело будет со мной говорить – как вы себя чувствуете? Нормально? И прекрасно! Да и по лицу сразу видно, что вам уже намного лучше.
- Вы не беспокойтесь, я прекрасно себя чувствую - мне у вас очень нравится…
-Вы любили какого-нибудь человека; не торопитесь отвечать, это не к спеху — это сразу же поставило меня в тупик.
«Кого я любила…кого я любила…да никого я не любила!»
-Нет…
-А вы представляете, что такое любовь?
-Скорее всего - нет… Когда-то в молодости читала об этом в книгах, но испытать не пришлось; меня наоборот, раздражали мечущиеся влюблённые за кем-то, которые их ненавидят.
-А как бы вы поступили на их месте?
-Не любит - не надо; повернись и уйди - чего жизнь другому отравляешь своим преследованием.
Ну и что, даже если добьёшься чьей-то любви; это разве будет нормальная жизнь? Она или он остановится с мусорным пакетом с кем-нибудь во дворе поболтать; а другой; уже верёвку с петлёй в ванной прилаживает. Это нормально?
Егор Иванович ухмыльнулся.
-А когда мужа себе выбирали по какому принципу?
Тут он меня схватил за самое больное место.
-Меня выйти замуж заставила та…женщина…которая тогда…
-Понятно! А ей какой резон был выдавать вас замуж? Это, на первый взгляд, было ей не выгодно; да и угроза разоблачения была высокой?
-Она мне внушала, что если я буду замужем, то наши с ней отношения, будут не так явно выглядеть; короче -для отвода глаз.
-Как она сумела вас привлечь к себе для столь нераспространённых отношений?
-Получилось как - то незаметно…На какой-то вечеринке…уже не помню…она со мной, вроде как разговорилась…
Потом, ни с того ни с сего, пригласила меня на танец. Я не обращала тогда никакого внимания на это.
Когда вернулась к своему столику, то один мужчина, сидевший рядом, сказал мне, чтобы я остерегалась этой женщины.
На вопрос: -почему вы так решили -он ответил: -по её поведению…-что в её поведении не так? - вовремя танца она тёрлась своей грудью о вашу грудь, а это верный признак её тяги к женщинам, а не к мужчинам.
Я тогда не придала значения его словам.
Потом стала меня приглашать к себе в гости - мы просто болтали и пили чай.
Затем она меня попросила поласкать её…
-И вам это понравилось?
-Не сразу…Она тогда сделала вид, что ей вообще не хватает в жизни ласки, и попросила, как бы выручить её…
-Когда же вам стало нравиться?
-Когда она, вроде как в благодарность, предложила мне ответить тем же…Вот с этого всё и началось.
-И это на протяжении многих лет: не надоело же наконец, одно и тоже?
-Нет. После встречи, было как-то неприятно на душе: вроде как преступница какая-то; но проходило какое-то время, и тяга разрасталась ещё с большей силой.
Да, к тому же, она, для усиления впечатлений, стала на наши встречи приглашать мужчин.
-Не жалеете о муже?
-После недавнего, стала жалеть…
-Хотели бы, чтобы он вернулся?
-Нет. Если бы он не знал ничего о моих похождениях, то хотела бы…А сейчас нет…
-А если попросить у него хорошенько прощения; простит?
-Может и простит, но всегда будет иметь в подсознании мои измены…
-Почему вы ушли с работы? Она же Вам не мешала встречаться с подругой…
-Меня с неё выгнали…
-За что?
-За мужа… Мы с ним вместе работали на одном предприятии. Он был хорошим работником; его ценили и уважали.
Когда он ушёл от меня и перестал там работать, то все обвинили меня в этом; мол из-за тебя мы потеряли специалиста, и просто прекрасного человека… «А ты, змеюка, такая-растакая…»
Вот и выжили меня оттуда…
-А почему вы не пошли на работу в другое место?
-Подруга не пустила: мол и так проживём: будем почаще приглашать гостей, и доход будет достаточный.
-И вас это устраивало?
-Нет…С каждым днём мне было всё хуже и хуже от такой жизни; я чаще стала уходить и подолгу бродить по городу или просиживать в кафе. Но потом всё равно возвращалась назад…
-Почему у вас не было своей квартиры?
-Она у меня была, пока муж не ушёл. Когда он ушёл, я осталась в его квартире. Но однажды пришли риелторы и сообщили, что квартира выставлена на продажу и должна была её покинуть; вот так я окончательно попала в лапы этой сутенёрши…
-Понятно…
После этого разговора, он ещё несколько раз просил, чтобы я заходила к нему. Он меня расспрашивал о месте учёбы и образовании и прочее.
Однажды он, как обычно пригласил к себе в кабинет и, вместо обычных вопросов, молча положил передо мной газету.
На последней полосе; в разделе: «Происшествия», им была обведена ручкой небольшая заметка, которую он мне предложил прочесть.
Я стала читать:
«В квартире, по адресу: (адрес я узнала сразу) была сильно избита женщина, средних лет. Мужчина, совершивший это преступление, задержан. Им оказался житель с соседнего микрорайона, который уже дал показания. С его слов, выяснилось следующее: вышеуказанная гражданка, за определённую плату, пообещала ему интимные услуги с молодой и симпатичной женщиной. Но, оказалось, что это было обманом. Когда, я потребовал свои деньги обратно, то женщина отказалась их мне вернуть, и вступила со мной в перепалку, которая закончилась её избиением. Мужчина задержан на два месяца, в связи с тем, что пострадавшая от полученных побоев, несмотря на самоотверженную работу врачей, скончалась в больнице».
                -
Ни в коем случае нельзя считать, что я была пленницей в доме писателя; я могла в любое время, в любом направлении уходить из дома. Только по утрам я не решалась этого делать; вдруг Егор Иванович решит со мной побеседовать.
Да и особой нужды в уходе куда-либо я не имела: наоборот я себя чувствовала, как будто я какая - то дворянка и гуляю по своей ухоженной усадьбе. Иногда мы все вместе посещали рестораны или кафе.
Особенно Егор Иванович любил театр. И, благодаря этому, я успела посмотреть очень много спектаклей; о чём раньше даже и не мечтала. (Если не считать, то, что мы с Димычем пару раз сходили в театр)
Но больше всего мне нравилось, когда в доме собирались гости. Их обычно приходило около семи-восьми человек, с супругами и без супруг; всегда по-разному и, что удивительно, среди них не было ни одного писателя, если не считать театрального драматурга; да и то, он был другом детства хозяина дома.
Все они были интеллигентными и образованными людьми. Особенно я ждала, что приедет один, как мне казалось, старик- музыкант, до того забавный, что, когда я его видела, у меня поднималось настроение.
На самом деле он был совсем не старик; и только его совершено неорганизованная шевелюра, вся седая, и морщины на лице, придавали ему вид пожилого человека.
Обычно, в день их визита, готовилось какое-нибудь необычное в повседневности блюдо; вроде «седла барашка» или «Бешпанджа».
В приготовлении их участвовала только мужская половина; женская же часть, занимались, в основном холодными закусками или чем -нибудь печёным.
Уже в процессе готовки мужская половина начинала какой-нибудь спор или обсуждение двусмысленного вопроса, которые продолжались уже во время потребления приготовленных блюд. Чаще всего спор начинался с подачи архитектора, который всегда старался найти способ чем-нибудь зацепить музыканта; и, если выпадал случай, задеть Егора Ивановича или драматурга, он этим всегда старался воспользоваться.
Но я немного забралась вперёд.
В один из дней, когда компания была сборе, я была представлена ей в качестве племянницы.
На некоторое время наступило затишье в разговорах и все взоры были устремлены на меня.
Но потом тишину прервал архитектор:
— Вот она скромная, но такая заманчивая красота во плотИ.
-Воистину, красота - поддержал разговор музыкант.
-Да что вы – музыканты понимаете в красоте! Вот мы- архитекторы строим на ней свои символы!
-Только в музыке и существует настоящая, неподдельная красота. -не смолчал музыкант.
-Вы её сами создаёте и сами ею восхищаетесь, потому-что большинство людей мало что понимают в ваших опусах; людям подавай негров в рванных штанах и с губами, как вареники с вишней — вот большинство это ценит. И вы пытаетесь доказать, что музыка это - доступная красота.
- Вы сами не понимаете, что такое красота; каждой человеческой эпохе принадлежало своё понимание красоты; тут обобщения вообще неуместны - выразил своё отношение ещё один гость -преподаватель из института.
-Позвольте мне внести свои пять копеек в этот учёный спор - вступил в разговор Егор Иванович – ведь что такое красота в философии:
красота существует, как объективная реальность, а не создаётся в мыслях человека – в этом сущность материализма.
-Сущий бред! - возмутился драматург - почему тогда такое разнообразие картин у художников? Если бы красота была, как вы изволили выразится: объективной реальностью, то все женщины были бы разделены на два типа; красота-не красота!
Вот вы посмотрите-он обратился ко мне -как вас величать?
-Анна…Ильинична…
— Вот Анна Ильинична -Красота? – и сам же ответил на свой вопрос: -Красота!
А Любовь Леонидовна – Красота? -Красота! Но они совсем не похожи друг на друга…, так что Вы не подходите сюда со своим материализмом…
Поэтому у каждого своя красота; и она рождается именно в его голове; и только он, индивидуум, сам способен оценить: красиво-некрасиво.
Вот в этом ключе проходили вечеринки, которые поздними вечерами заканчивались во дворе у костра, распеванием всем известных песен.
                -
У меня создалось впечатление, что Вас, дорогие читатели и читательницы, я утомила своим повествованием. Поэтому я предоставлю к прочтению небольшой диалог, который проходил без моего присутствия, но касался именно меня. Я о нём сама узнала позднее и случайно.
Вы, наверное, в конце рассказа сами догадаетесь, откуда я узнала о содержании этого диалога; но если не догадаетесь, то в этом никакой беды не будет.
Итак: вечер в семье музыканта.
-Алик! тебе уже далеко за двадцать пять, а ты всё ещё сидишь на нашей, с матерью шее. Не пора ли, хоть на время забросить свои схемы и чертежи?
У меня, в таком возрасте, в каком ты сейчас …
-…уже было двое детей: ты и Верка -продолжил монолог отца Алик, не отрываясь от своих чертежей.
-Да, двое детей! И не иронизируй пожалуйста. И если ты не в состоянии сам определиться с подругой жизни, то в этом твой папа тебе может   помочь…
-Началось! Ты меня уже знакомил, из своего оркестра -хватит: там у тебя все чувырлы сидят; у всех «глаза в кучку», и челюсти наружу; ими только дыни выгрызать…
-Не паясничай! Я давеча был у Егора Ивановича: так у него нынче племянница проживает…Мне кажется, что она особа достойная -племянница такого человека!
-Ну, что ты несёшь, отец - встряла в разговор жена музыканта - она, кажется, племянница Любови Леонидовны…
-Какая разница - была бы барышня достойная; а там, чья племянница, не имеет значения.
                -
В одну из пятниц, когда гости уже начали постепенно съезжаться в дом писателя; вместе с отцом – музыкантом, приехал его сын -Альберт, или по-простому – Алик.
Алик был скептически настроен к мероприятию, но решил не раздражать отца, да и побывать на свежем воздухе пару дней, не мешало бы.
Когда я его увидела, то сразу поняла, зачем музыкант приехал с сыном.
Мне Алик понравился, но никаких иллюзий я по этому поводу не испытывала, потому-что понимала; никакая любовь, даже самая крепкая с его стороны, не выдержит испытание моим прошлым.
Вот тут я и почувствовала, что моё прошлое мстит мне за то, что я ему изменила и вырвалась из его порочного круга.
Ну да ладно…
Но самое неприятное во всём этом, было то, что этот Алик «завис на мне».
Все эти дни, которые гости проводили в доме, он почти ни на шаг не отходил от меня, к великому удовольствию его отца.
Алик оказался очень деликатным общении; его предупредительность умиляла, и я поражалась тому, что до такой степени мужчины могут быть нежны и ласковы.
Мы с ним, я уже упоминала об этом, в эти дни не расставались; хотя делала всё, чтобы избегать длительных посиделок, отдельно от всей компании.
Но, в тоже время, мне самой очень хотелось быть к нему поближе, чтобы постоянно испытывать его нежное, почти трепетное отношение ко мне.
Егор Иванович и Любовь Леонидовна тоже заметили эти наши уединённые прогулки; и, если я попадалась им на глаза; они хитро улыбались и их лица выражали, при этом, удовольствие.
                -
-Почему Вы всегда такая грустная? – спросил Алик, когда мы с ним сидели в тёмной аллее парка на скамейке.
-Вы думаете, что если я Вам сейчас расскажу о причинах моей грусти, то она немедленно улетучится?
-А почему бы и нет?
Я видела и чувствовала, что он страстно желает обнять меня, и даже поцеловать; что доставляло мне немалую тревогу.
«Если я ему позволю меня обнять или поцеловать, то буду давать ему повод надеяться на дальнейшие встречи со мной. И что будет с ним, когда он узнает о моём прошлом?
 Если же по-прежнему не буду позволять ему себя обнять и поцеловать, то у него может сложиться впечатление, что «на ней негде ставить пробы», а корчит из себя невинность…дилемма».
                -
Я с Аликом начала встречаться.
Он меня желал видеть, потому-что проникся ко мне таким чувством, которое я, не понимая умом; чувствовала всем своим сердцем и мне казалось, что вот так выглядит эта самая, мною раннее не понимаемая - Любовь.
А я его желала видеть, чтобы, решиться и сказать, наконец, кто такая и где моё настоящее место; хотя он мне нравится, и я не прочь проводить с ним много времени; может даже - всю жизнь.
                -
Как-то, в один из дождливых дней, он заехал за мной в дом писателя, и мы решили поехать в город. Я уже было собралась садиться в его машину, как подъехал Егор Иванович:
-Вы куда собрались? В город? Что, вам делать нечего -дом пустой, а вы будете где-то ютиться! Оставайтесь дома.
Мы с Аликом переглянулись и решили остаться.
Когда зашли в мою комнату, я направилась к креслам, стоящим у окна; но почувствовала, что Алик остановил меня, и, взяв за руку, потянул в сторону постели.
Я стала слегка сопротивляться - он остановился и посмотрел на меня:
-Ты…не…хочешь?..
-Хочу…Но не могу…
-Что случилось?
-Алик…Знаешь…моя жизнь так сложилась, … у меня…были мужчины…Я уже не могу молчать — это меня постоянно угнетает, но не решалась тебе об этом сказать; боялась, что ты сразу уйдёшь от меня…
Теперь мне стало легче, а ты - решай: остаться или уйти…- говоря это, я боялась смотреть в его сторону…
-Так из-за этого ты всё время грустила?
-Да…
-И что тут преступного?
Было бы удивительно, если у тебя никого не было - можно подумать, что ты чем -то болеешь… И у меня были женщины… И что теперь -умереть и не встать?
-Ты действительно так считаешь?
Но он ничего не ответил, а только сильнее стал тянуть меня за руку. Я   снова не поддалась…
-Так, всё-таки скажи, ты не бросишь меня?
Он уже не стал пытаться взять меня за руку, просто подошёл ко мне и сказал:
-Не только не брошу, а наоборот - вознесу до небес… - при этом подхватил меня на руки и пошёл в сторону кровати.
Всего через несколько минут, моя новая блузка, вместе с новой юбкой, и прочими новыми аксессуарами, валялись на полу, рядом с кроватью…
Алик ощущал, что с каждым движением его тела, возникало, никогда не испытанное ранее, с другими женщинами, ощущение, что, с нарастанием физического удовлетворения, появлялось удовлетворение душевное; которые вместе создавали эйфорию бесконечного счастья.
Мне, в этот момент казалось, что все предыдущие мои связи, уплывали куда-то вдаль и, с каждым движением Алика, становились всё более незначительными и ничего не значащими.
Я, как мне казалось, возвращалась в ту пору, когда я была совсем ещё чистой и непорочной: и теперь моё физическое естество награждалось за все перенесённые мною муки и терзания, большой и ничем неограниченной, любовью…
Потом мы долго лежали рядом друг с другом и молчали; всё, взаимопроникнутое в наши тела и души, устраивалось там, и закреплялось, намереваясь там жить до конца наших дней…
-Ты не будешь ставить мне в вину моё прошлое?
-Нет! Из вины рождается святость…
                -
В один из обычных вечеров в гости к писателю приехал музыкант.
-Я к Вам, уважаемый Егор Иванович, по одному деликатному делу.
Видите ли…Мой сын, как бы правильно выразится, хочет сделать Вашей племяннице, так сказать…предложить, так сказать, руку и сердце. И я хотел бы выяснить Ваше отношение к этому …
-В принципе, у меня возражений нет; но вынужден Вас предупредить, уважаемый профессор, что она не является моей племянницей…
-Я всё перепутал - она племянница Любови Леонидовны?
- И это тоже заблуждение…
-Так кто она?
-Она - героиня моей новой повести!
Профессор консерватории призадумался:
-А родители хоть у вашей героини есть?
-Не сомневайтесь - есть! И ещё скажу больше, они очень достойные люди!

-Ну и прекрасно! Теперь мы можем перейти к организационным вопросам.
-Можем.
                -
Родители Алика подыскивали квартиру.
Когда квартира была найдена, опять произошла задержка - Любовь Леонидовна, в качестве подарка молодым, взялась обставлять её мебелью.
                -
До приезда Алика за мной, оставалось около часа. Вдруг Егор Иванович позвал меня в свой кабинет:
-Анна Ильинична…Анечка…Я хочу поблагодарить тебя, за твою помощь в написании моей повести.
 Сегодня ты покинешь этот дом.
Но в моей повести не дописана ещё одна, последняя строчка: мне нужно, чтобы ты дописала её…
-Каким образом я могу это сделать? - я уже давно стояла перед ним с глазами, полными слёз.
-Скажи - ты теперь сможешь сформулировать понятие - «любовь»?
-Да! Это - когда два человека - мужчина и женщина, не могут жить друг без друга!
Я обняла Егора Ивановича и крепко поцеловала.
                ***
Я тоже, мои дорогие читатели и читательницы, был приглашён на свадебный ужин. Там встретил многих героев, о которых рассказывала Анна.
Я увидел самого писателя - Егора Ивановича с Любовью Леонидовной; архитектора; музыканта – профессора; преподавателя из института; Серёжу – водителя, прекрасного друга писателя; и других гостей.
Среди участвующих в праздновании находились и родители Анны; они приехали из далёкого посёлка городского типа, того самого, который расположен совсем близко к 54-му разъезду.
И, конечно, за столом возник спор; который в этот раз был посвящён малым городам.
Тон задавал архитектор:
-Бегут люди из малых городов, бегут - горячился он.
Но тут его прервал Егор Иванович:
-Зачем напрасно спорить? Среди нас находятся уважаемые родители невесты; они как раз живут в городе малой формы - они-то не понаслышке знают о состоянии дел в этой области – правильно я говорю?
- Вы знаете… - начал говорить отец Анны - не всё так однозначно: я не могу сказать за всю страну, но в нашем посёлке такая тенденция не просматривается…
А наоборот - в последнее время к нам приехали замечательные специалисты из больших городов…
Например, в школе работает Алексей с супругой; они были крупными специалистами в большом городе; и вот, совсем недавний пример; к нам переехал жить фармаколог – Дмитрий…
Все они отличные работники и не собираются никуда уезжать из нашего посёлка…

Только Анна и Алик не участвовали в этом разговоре: они сидели с торца праздничного стола, тесно прижавшись друг к другу.
Анна была в расслабленном состоянии, иногда закрывала глаза. Алик, тоже сидел, как бы задумавшись…
Но под столом шла непрерывная борьба; Алик, поглаживая под платьем коленку невесты, периодически делал попытки подняться рукой повыше.
 И, когда рука начинала потихоньку двигаться вверх, и доходила до критической черты, Анна лёгким сжатием обоих ног, нехотя прекращала это движение, и рука, ненадолго, возвращалась в исходное положение…
                ***