Юродивый Часть 4 Чёрный фрак

Рассказ опубликован в журнале "Смена", февраль 2026г.
Чёрный фрак

***

Старушка скончалась на следующий год, в конце апреля, на пасху. Перед смертью она всё Алексея спрашивала, ожидает ли её там покойный супруг, да дочка Наташа, что в младенчестве ещё умерла.
– Ожидают, матушка, – в который раз ответил ей Алексей Михалыч – и Наталья и муж ваш…
– Вот и славно – вздохнула княгиня и спокойно в тот мир отошла.
А Алексей снова один остался. Вернее, не совсем один, теперь у него была жена. Об этом ещё при жизни позаботилась Елизавета Павловна, она сосватала за него дочку своего знакомого генерала Василия Кузьмича, которую звали Аннушкой.
Белокурая стройная девушка Алексею сразу понравилась, особыми женскими прелестями она не обладала, зато его невеста не по годам была умна. А потому долгие беседы тёплыми летними вечерами их всё больше сближали. Со свадьбой влюблённые долго тянуть не стали, через месяц в местной церквушке обвенчались,  и с благословения Елизаветы Павловны в её доме жить остались. А уж когда старушка умерла, бразды правления хозяйством взяла на себя молодая жена.  И перемены вокруг не заставили себя ждать. 
Сначала Анна занялась благоустройством старинного особняка, поменяла гобелены, мебель,  двери, зеркала, стены в светлые тона окрасила. А потом пришла очередь и сада.  Дорожки были выложены камнем, пруд очищен от тины и грязи, беседки засияли белой краской, а на клумбах заблагоухали розы, да фиалки. А после молодая супруга надумала гостей в дом приглашать.  Всё письма кому-то писала, да вместе с посыльными их отправляла.
И потянулись к ним в имение из Москвы и окраин знакомые Анны и её отца.
Вот сегодня, к примеру, почтили визитом молодую пару статский советник Бурляев со своей супругой Агриппиной Савишной, окружной судья Мухин с сыном Александром, вдова полковника Суслова, ну и конечно, старинные друзья Елизаветы Павловны – доктор Осипов и помещик Дятлов Пётр Евграфович.
А вечером после сытного ужина все гости собрались на веранде, выпить вина, подышать свежим воздухом  и пообщаться. Мужчина как всегда за круглым столом в преферанс играли, женщины, удобно устроившись на плетёных диванах, о чём-то судачили. И лишь Алексей ото всех в стороне держался. Он расположился в кресле поодаль от шумной компании, читал книгу и пил шампанское.
Чёрный фрак, атласный жилет, ботинки с белыми вставками, разве ж можно было узнать в этом изящном франте некогда бедного попрошайку с той самой ярмарки? И лишь глаза его выдавали. В них отражались тоска и былые страдания. И даже сейчас они не светились от счастья. Потому как жил Алексей не правильно.  Ведь теперь его крепостные тянули свою тяжёлую лямку. И это было для мужчины истинным наказанием. Как и то, что он ощущал…
К нему постоянно приходили видения странные, они не давали ему спать, преследовали, душу ранили, путая быль и явь. И Алексей, конечно же, устал…
– А вы как думаете, князь? – вдруг обратился к нему из-за стола его сосед–помещик  Пётр Евграфович, он бросил на тёмно-зелёную скатерть оставшиеся карты и закурил сигару – Что делать с вами станем?
– О чём вы? – не понял Алексей и весь обратился во внимание.
– Да, поговаривают, мол, отменят крепостное право. Хотя – мужчина выпустил дым изо рта – я мыслю, что это маловероятно…
– Напрасно – серьёзно ответил молодой хозяин  – Указ подпишет сам государь Александр Николаевич…
– И когда же? – усмехнулся Дятлов.
– В 61-ом в феврале или в марте…
– Я надеюсь, об этом он вам сам рассказал? Ну, и шутник вы, князь, однако…
И все, кто был за карточным столом, оживились моментально. Статский советник, откинувшись назад, захохотал, судья Мухин, хитро ухмыляясь, принялся гладить свои бакенбарды, его сын в это время начал перемешивать карты, а доктор Осипов из саквояжа пилюли достал.
И лишь Алексей, не обращая ни на кого внимания, спокойно выпил шампанского и продолжил,  как ни в чём не бывало:
– Я вам больше скажу, через двадцать лет и царя не станет. Он после покушения скончается…
– Но как же? – тут уже не выдержала Агриппина Саввишна – На царя покушаться?!
– Именно так, дорогая. Это народовольцы постараются. После на престол взойдёт его сын Александр, а потом его внук Николай. Вот при нём всё и начнёт рассыпаться. Сначала будет с Пруссией война, а дальше революция, господа…
– Что? – возмутился статский советник Бурляев  – Да, не уж то до такого докатимся?!
– Уверяю вас. И править в России будет не парламент. А рабочие и крестьяне…
–  Алексей, перестаньте! – неожиданно подскочила на ноги Анна – Это не уместно, право…
– Нет, нет, это очень даже забавно – перебил хозяйку судья. – Только вот откуда у вас сия информация?
– Ангелы вещают – вдруг усмехнулся Алексей Михалыч. – А ещё они шепчут мне про каждого из вас. Вот вы, к примеру, Харитон Палыч, получите все мыслимые и немыслимые награды, только вот сын ваш об этом уже не узнает, он повесится, начисто проигравшись в карты.  А вы, – посмотрел Алексей на Бурляева – срамную болезнь от любовницы схватите. Её зовут Марианной, кажется? Вы уж не ходите к мадам Косолаповой…
– Что?! – заорал статский советник и бросился на князя с кулаками, но дорогу супругу преградила его жена. Агриппина Савишна с размаху ударила мужа сложенным веером, развернулась и, шурша длинными юбками, с веранды ушла.
И Бурляев, не помня себя, побежал её догонять. В это момент дом покинули и Мухин с сыном, и полковничья вдова. Остались только доктор Осипов, да Дятлов, которые в этот момент, молча, наблюдали за хозяином. А тот, будто отстранившись от происходящего, стоял у перил и смотрел куда-то. Анна тихо  поднялась с дивана, подошла к супругу сзади, обняла его, положила голову ему на спину.
– Что же ты наделал, Алексей Михалыч? Ведь погубишь ты себя…
Но Алексей ничего не отвечал…
– Ну и дела  – первым не выдержал долгой паузы Пётр Евграфович. –  Ну, вы, батенька, и дали жару! Это ж самого статского советника так-то…
Помещик стал хохотать. А потом успокоился, встал, спустился с веранды на лужайку и, заложив руки за спину, начал по ней гулять…
– Да,  не уж-то и впрямь отменять крепостное право…

***

Если бы не покровительство важных особ, наверное, Бурляев смешал бы его с грязью. Однако обиженный ничего сделать не смог, тем более по Москве поползли слухи о его заразе. Оттого Алексей невредим и остался, и жил теперь вместе с супругой счастливо, как и раньше.  Правда,  и в его судьбе не всё было гладко. 
В поместье в начале осени Анна заскучала и настояла на том, чтобы они перебрались в московскую усадьбу – крепкий каменный дом с пристройкой для слуг и яблоневым садом.  Конечно, зимой здесь находиться было приятно – тепло, уютно и сырости мало. Однако и гостей у Жуковых добавилось. Теперь их навещали не только соседи и доброжелатели, но и те, кто узнал о позоре Бурляева. Всем любопытно стало, кто ж таков этот предсказатель. И потянулись к дому молодожёнов нескончаемые кареты, коляски. Приёмы сменялись балами, обеды, завтраками.
В общем, такому исходу событий была рада только Анна. Когда ещё пообщаешься с самими министрами и прочими важными чинами. А потому она была всегда на высоте, несмотря на усталость и на то, что давно уже ребёнка вынашивала.
Он должен был родиться в середине марта, но это обстоятельство её совсем не смущало. Чувствовала она себя хорошо, много шутила, смеялась, в отличие от прочих рафинированных барышень. И лишь Алексей предвидел неладное. Хотя и гнал от себя скверные мысли, но всё же произошло самое страшное. На рождество Анна скончалась.  Она просто оступилась на лестнице, ногой зацепившись за длинное платье, упала, и у неё начались преждевременные схватки. Однако родить несчастна не смогла, как не пыталась. Так и лежала потом с большим животом на кровати, вся окровавленная. А Алексей ещё долго сидел с нею рядом, держал любимую за руку, да прощение вымаливал. Но понимал, что Анна давно уже за спиной его встала вместе с матушкой, Марфой и Елизаветой Павловной…
И больше у него никого не осталось…

Эпилог

Вечерние сумерки стали сгущаться сразу после заката, который вспыхнул кровавым всполохом и вскоре исчез за облаками. Тьма начала окутывать и дома, и заснеженные улицы, и мосты,  и колоннады, и храм с обледенелыми куполами. Один из которых качался от ветра и громко звонил, да так, что жутко становилось даже бродячим собакам. Они в этот момент старались укрыться в подворотне или, заливаясь лаем, сбегали подальше.
И лишь он никуда не спешил. Сидел, прислонившись к церковной ограде, что-то бубнил, и с кем-то невидимым общался.
А уж, какие картины ему являлись!
Перед глазами мелькали какие-то люди, красные флаги, по площади маршировали солдаты. Потом видения менялись. И вот уже диковинные железные машины с белыми крестами мимо проезжали. Они перемалывали плоть с землёй, то и дело стреляли. И кровь текла рекой, и дети плакали. А города в руинах лежали. А потом всё снова преображалось.  И высокие дома уже стояли и сверкали многочисленными огнями.  И огромные белые птицы в небо взмывали и рычали так, что уши закладывало. А ещё он видел какие-то странные предметы, в которых отображалось всё на расстоянии…
А картины мелькали, мелькали. Как и призраки, которые с ним разговаривали. Последним от Алексея ушёл невысокий усатый товарищ с курительной трубкой, в сером френче и в военной фуражке. И Алексей снова один остался.
По Ордынке, звеня бубенцами, проехали сани. Они, разрезая полозьями наст, тут же свернули за угол. Колокол вновь громко ударил, завыли собаки. Из храма начали выходить прихожане, некоторые из них бросали юродивому подаяние. А он, засыпанный снегом, только кивал:
– Благодарствую – говорил Алексей. – Спаси, Господь. Благодарствую…
В этот момент женщины при виде убогого вздыхали, мужчины брезгливо отворачивались.  Да и как иначе, жалок был Алёша, жалок.
А уж куда он свои капиталы подевал, бывший князь никому не рассказывал. После смерти Анны, землю отдал своим крестьянам, вместе с вольной, которую отписал каждому. Часть средств пожертвовал приютам, что-то храмам, а остальное у него отобрали, те, кому он всегда доверял. Доктор Осипов и помещик Дятлов состряпали купчую, подписать её силой заставили, а самого Алексея в лечебницу для душевно больных упрятали. Так он там долгие годы и существовал. А уж когда вышел, то и сам себя потерял. Снова вернулся на паперть, да как раньше стал просить подаяние. Вот и сейчас Алексей на холоде замерзал. И лишь одного он ещё не знал, что недолго ему жить осталось. Буквально один час…
А колокол снова ударил, завыли собаки, и ночь накрыла Москву уже окончательно…