Что есть клише?

Пожалуй, каждый, кто хоть раз пытался вслушиваться в современную поэзию, чувствовал что-то похожее на недоумение. Сложно не заметить, как иногда критики, те, кому полагалось бы различать звучание, вдруг начинают топить живые, дышащие голоса и одновременно возносить на высокий пьедестал тех, кто едва ли способен произнести что-то своё. Зачастую мы видим изнасилованные белые стихи и верлибры, преподносящиеся нам как свидетельство гениального новаторства.

В двадцать шестом году, оглядываясь на самых громких "поэтов" двадцать первого века, порой с удивлением ловишь себя на мысли: а где же среди них тот самый, чьи строки заставят замереть? Лично мне, при всём желании, не встретился пока ни один по-настоящему толковый. Совсем.

И дело даже не в штампах как таковых. Скорее в том, что за ними открывается странное однообразие: словно листы сняты с копирки, а поверх ещё раз проложены таким же листом. Но вот что любопытно: а что вообще сегодня считать клише? Может быть, само ожидание абсолютной новизны уже стало клише? Поэзия к нашим дням действительно износилась, как старая дорога, которую тысячу раз переезжали, до дыр, до проглядывающей сквозь асфальт земли. И, наверное, правда: ничего принципиально нового уже не придумать. Все тропы давно истоптаны до нас, они ведут к одним и тем же истокам, и каждый шаг повторяет чей-то прежний след.

Но есть в этой усталости и своя тихая свобода. Если невозможно изобрести нехоженую тропу, остаётся другое: учиться перекручивать слова по-новому, как старые, тёплые от рук чётки, искать свежую подачу даже в том, что, кажется, говорилось тысячу раз. И, может быть, именно в этом искусстве, в умении увидеть неувиденное, услышать незамеченное, рождается настоящее. Его не выкрикивают с пьедесталов. Оно приходит тихо, когда перестаёшь ждать от поэзии невозможного и просто впускаешь её голос, пусть даже этот голос звучит уже который век.