Между небом и землей

   Полагаю, наш бедный Морда надолго запомнит последний день своего рождения, когда помимо всевозможных подарков, полученных от друзей, его, образно говоря, хватил кондратий.
   Все мы, его друзья, нисколько не удивились этому обстоятельству, зная характер Морды и особенно его талант попадать в смешное, а порой и в глупое положение.
   Но начну все по порядку. Дело происходило 26 августа прекрасным солнечным летним днем. Морда был самым наисчастливейшим человеком (все-таки, не каждый день тебе исполняется двадцать лет), во всяком случае, до полудня. Он чрезвычайно рано проснулся и принялся готовить праздничный обед. Это занятие было не самым приятным делом в его жизни – обычно обед ему готовила мать, но она находилась в командировке, а отец держал хозяйство на даче. Так что Ванька был предоставлен самому себе, впрочем, это обстоятельство его только радовало.
   Надо признаться, он заранее все обдумал. Предупредил всех нас, во сколько к нему приходить, что приносить и т. д. Круг его интересов исходил, главным образом, из заказанных подарков в виде ящика пива «Балтика» и пары бутылок водки. Другие вещи его не волновали, и он понадеялся на удачу и на наш вкус.
   Гришка Крабов, который собирался отдать в распоряжение Мордовского свой дряхлый и поломанный мопед, годный разве что для металлолома, заявил мне:
   - Колька, этому неудачнику для счастья нужно лишь спиртное. Что ж, тем хуже для него.
   - В самом деле, - произнес Пашка, бесцеремонно вмешиваясь в наш разговор. – Зачем ему твоя развалина? Да к ней прикасаться нельзя, не то что ездить.
Мы согласились с доводами Кравцова, но убедили Гришку подарить все-таки Морде мопед. Так, смеха ради.
   Мордовской пригласил на свой юбилей лишь самых близких друзей: Гришку с Дашкой, Пашку с Настей, меня – бедного и страждущего (моя Катюха уехала с семьей на юг, чтобы отдохнуть от нашего города и, как я понял, от меня) и Артема Дмитриева, который совсем недавно появился в городе и прочно влился в наш коллектив. У него пока не было девчонки, как и у меня, так что для нас двоих юбилей Морды интересен лишь с точки зрения перехватить чего-нибудь за чужой счет.
Нас мало интересовало, где Морда достанет финансы на свой праздник. По его словам, спонсором этой вечеринки является дядя, который внес на счет Ваньки в его собственный банк-карман пару миллиончиков.
   Итак, с утра у Морды было веселое, бодрое настроение. Он закупил продуктов, завалив ими всю кухню и, кстати сказать, сам приобрел ящик пива, не доверяя никому из нас.
   Около полудня ему позвонил Артемка.
   - Слушай, Морда, как там у тебя дела? – спросил он.
   - Все о`кэй! – сказал Мордовской, - только не отрывай меня от обеда, прошу тебя. У меня котлеты пляшут на сковороде. Пока!
   Не успел он добежать до плиты, как снова раздался звонок.
   -   Не потревожил? – осведомилась трубка Пашкиным голосом.
   Слащаво улыбаясь, Морда ответил на приветствие, грозя кулаком своему отражению в зеркале.
   Котлеты не слишком уж обуглились, но Ванька постеснялся ставить их на праздничный стол.
   До прихода друзей оставалось около часа, когда Морда, оглядывая блюда с закуской, понял, что не успевает. Он скакал по квартире как сайгак,  доставая то новинки аудиокассет, то новые видеофильмы, то чистые тарелки, расшвыривая их в разные стороны. То вдруг несся на кухню, где в сотый раз проверял, не выплыл ли соус из кастрюли. Он убавлял огонь почти до минимума, затем точно также прибавлял его на всю мощь.
   «Эх, глупец я! – рассуждал он, мечась взад-вперед по комнате, - надо было Иринку пригласить для подмоги. Как дурак, сам ее отговорил…»
   Краем глаза он посмотрел в окно, и у него отвисла челюсть – почтальон заходил к ним в подъезд. В наше время, когда не хватает денег на подписку журналов и газет, когда их запросто можно свистнуть из почтового ящика (а у Морды он был разворочен не хуже взорванного танка) – брать свои собственные газеты следовало сразу же для собственного блага. Таким образом, Морда подавился матерком и едва не расплескал графин с квасом, который успел поставить на край стола. Стол был уже приготовлен, так что Ванька мог оторваться от главных проблем. Он выбежал из квартиры, взяв связку ключей, что висела на гвоздике в прихожей, и ринулся вниз по лестнице, не забыв захлопнуть дверь. Он прыгал разом через три-четыре ступеньки, а учитывая объем его организма, то было явно интересное зрелище. К несчастью, Морда жил на последнем девятом этаже, а лифт, вполне естественно, не работал.
   Прыгая по ступенькам, Морда внезапно вспомнил, что не выключил чайник. Впрочем, он только-только поставил его на плиту, так что у него хватит времени взять газету и вернуться к себе.
   Велико же было его разочарование, когда он обнаружил почтовый ящик пустым. У него даже кончик носа покраснел, но Морда этого не заметил. И зачем ему вообще нужно было спускаться вниз? Все равно новый журнал по компьютеру не придет – Ванька не заплатил за второе полугодие. А ему и дома сейчас хлопот хватает. Скоро гости придут.
   Чертыхаясь под нос, Мордовской пошел наверх. Двигался он гораздо медленнее, нежели спускался.
   Дойдя до квартиры, он пошарил в кармане брюк и вытащил связку ключей. Перебрал ее руками.  У него перехватило дыхание – ключа от квартиры не было…
   Морда и не заметил, что впопыхах перепутал связку: он захватил ключи для хозяйственных целей – от дачного домика, от сарая, от гаража. Нужная же ему связка продолжала по-прежнему висеть на гвоздике в прихожей.
   Поначалу Ванька не понял, что произошло. А когда до него дошло, он похолодел – а как же его праздник? Что скажут гости? Какое безобразие!!!
   Морда колотил в дверь руками и ногами, надеясь разве что на помощь человека-невидимки или домового. Если они притаились в квартире, то внемлют молитвам несчастного юбиляра. Впрочем, ему с ужасом пришло в голову, что подобная история могла произойти только с ним.
   - Проклятие! – прокричал он. Подъездное эхо с удовольствием подхватило его крик.
   От хорошего настроения Морды не осталось и следа. В отчаянии он пытался найти хоть какое-нибудь решение, но голова не работала.
   Ванька вспомнил, что чайник скоро вскипит. Кроме того, он гладил парадную рубашку и, кажется, не выключил из сети утюг. В микроволновке грелся пирог.
   - А ванна?! – вскричал он, белея от страха. Он же открыл кран, прежде чем заняться разлитием кваса в графины, для того чтобы во время вечеринки опускать голову в прохладную воду. Наполненная ванна гораздо удобнее для этих целей. Ведь его друзья могут устроить такое шоу – у соседей снизу штукатурка посыплется с потолка.
   Бедный Морда в отчаянии рвал на себе волосы.
   За этим самым занятием я и застал его, поднимаясь вверх по лестнице.

   - Шутов!!! – закричал Ванька, бросаясь ко мне, едва не сбив по дороге. Я не успел отскочить, еще не зная, в чем, собственно говоря, дело, в результате чего выпустил из рук бутылку коньяка, которая улетела между перилами вниз и разбилась в районе четвертого этажа.
   Я думал, Морда оторвет мне голову и вставит на ее место  кочан капусты, но он не обратил на коньяк никакого внимания.
   - Ключи!.. - выдохнул он мне в лицо, глядя вытаращенными глазами.
   - Какие ключи? – удивился я. – Дружище! С днем рождения тебя. Правда, ты разбил свой подарок и…
   - Да к черту его! – крикнул Ванька, встряхивая меня. – Я захлопнул дверь, когда вышел оттуда. Ах, черт возьми, там горит газ, льет вода! Закуска на столе! А мы стоим тут…
   - Погоди! – остановил я этот словесный понос, начиная понимать, - Так ты вышел и захлопнул дверь? А это что у тебя за ключи?
   - В том-то все и дело, - Морда кипел от злости, - Я перепутал связку, когда выходил за газетой, которой не было! Я напрасно вылез. Лучше бы сидел дома и ждал вас!
   Тут на лестнице послышались шаги, и появился Артем.
   - Привет, мужики! – поздоровался он, заметив нас, и рот его расплылся в улыбке, когда он увидел растерянного Морду в домашней одежде и в женском ярко-красном переднике.
   - Нужно что-то делать, - сказал я.
   - А в чем дело? – удивился Дмитриев. – Почему вы торчите тут?
   - Так попробуй выломать дверь, если ты такой умный! – вырвалось у Ваньки, глаза которого метали молнии.
   - А-а-а… - протянул тот, сообразив.
   Он осторожно поставил сумку возле двери, в которой стукнуло что-то стеклянное, нечто очень схожее с бутылкой.
   - Ребята, умоляю вас, делайте хоть что-то! – говорил Морда, мотаясь по площадке, натыкаясь то на меня, то на Артемку. – У меня дома все включено, а я здесь торчу! Мы же взлетим на воздух! Нас затопит! Какой ужас! Представьте, что этажом ниже люди увидят воду на своем потолке!
   Тут мы увидели, как к нам поднимаются Гришка Крабов со своей подругой Дашкой, Иринка – подруга Морды и Пашка, как всегда веселый и жизнерадостный. Он дико хохотал во все горло.
   Однако, увидев нас на лестничной площадке и наши угрюмые физиономии, он заткнулся, и настроение у него сразу испортилось.
   Мы сразу же объяснили друзьям создавшееся положение и стали искать выход.
   - Бедный мой Ванечка, - сказала Ира, обнимая обессилевшего Морду, который сотрясал руками и хватался за голову, крича:
   - Я пропал! Я пропал!!!
   - Ну успокойся, друг! – успокаивал его Гришка, который всегда старался найти выход из положения и не впадал в панику. – Давайте выломаем дверь. А замок потом сменим.
   - Можно поехать на дачу к отцу, – заметила Даша.
   - Да?! – прокричал Морда, - за двадцать километров и без гроша в кармане?
   - К тому же мы умираем с голоду, – подхватил Пашка.
   - Замолчи, пожалуйста, - остановил его я, - только о желудке ты и думаешь.
   - Короче, - прервал Морда, - там включена плитка и утюг, течет вода! Наконец, нас ждет накрытый стол. Это все находится за дверью, тогда как мы – снаружи.
   - Ломаем ее к чертям! – воскликнул Пашка.
   - Идиот! – возразил Ванька, - с ума сошел. Она стальная, ее не сломаешь.
   - Ну и что? В конце концов, можно отпраздновать твой день рождения здесь, - проговорила Ирина.
   Она явно неудачно сострила. Но Пашка – этот глупец с полным отсутствием мозгов, подхватил новую идею.
   - Верно! – закричал он. – У нас сумки с пойлом. Усядемся тут, а за жратвой в магазин сходим.
   - У тебя есть деньги? – спросил я.
   - Нет. Я думал, у Гришки есть.
   - А я хотел у тебя взять, – сказал Гриша, почесывая затылок.
   Морда умирал от страха, но еще больше от бешенства. Он продолжал колотиться в дверь, пока не набил шишку на лбу.
   - Я надолго запомню этот юбилей! – рычал он.
   Он залез в первый попавшийся пакет, вытащил бутылку с водкой, отбил горлышко о перила и выпил залпом чуть ли не половину. Затем закашлялся, поперхнувшись, тряся головой. Мы кинулись к нему.
   - Ваня, держись!!!
   - Ребята, тост за только что родившегося! – прокричал развеселившийся Пашка, вытаскивая вторую бутылку – сухое вино, которое на самом деле было такое же мокрое, как водка или ликер.
   - Заткнись, - посоветовал ему Гришка, подходя к двери и прижимаясь к ней ухом. – Там телефон трещит.
   - Это Настя, - сказал Пашка упавшим голосом, - просила за ней заехать. Но у меня… не было денег.
   - И что-то течет, - продолжал вслушиваться Крабов. – Плохо дело.
   - Вот что, - сказал Артемка, ударив кулаком об перила, - Я иду к себе за веревкой.
   - Зачем? – испугался Морда.
   - Попробуем спуститься с крыши вниз и прыгнуть на балкон.
   - Для чего? – не понял Морда. – Балкон заперт.
   - Ничего. Придется разбить стекло, - произнес Гришка, - это единственная возможность пробраться в квартиру.
   - Я с тобой, - сказала Дашка, обращаясь к Дмитриеву.
   - Да, идите, - произнес я, - а мы пока полезем на чердак.
   Артемка и Дашка начали спускаться вниз по лестнице.
   - Жрать побольше захватите! – крикнул им вслед Пашка, у которого сводило живот от голода. Впрочем, у меня тоже.
   Один Морда не думал о еде. В тот момент он страдал от галлюцинаций: ему мерещились полные ужаса глаза квартирной хозяйки снизу, когда вдруг ни с того ни с сего на нее с потолка полилась вода.
   Напрасно Ирка пыталась успокоить его. Гришка же ругался с Пашкой, который все время подшучивал над бедным Мордой.
   - Он сам виноват! – кричал Пашка, успевший за столь короткий срок «нахрюкаться» пивом, что принес Дмитриев, - Кто вылезает из квартиры без ключей? Только дурак, ребята.
   - Да я сейчас тобою дверь вышибу! – проорал взбешенный Морда.
   - Замолчите, ребята! – воскликнула Ирина, заткнув уши. Я мысленно возблагодарил бога за то, что моя Катюха не присутствует здесь, в этой кутерьме.
Пашка отбежал на расстояние от взбешенного Морды и возмущался издали:
   - Хорош друг, нечего сказать. Мы к нему со всей душой, а он держит нас на лестничной площадке. Да чтоб я, еще хотя бы раз сюда приходил!!!
   - Хватит! – вмешался я. – Заткнитесь все и лезьте на чердак. Скоро Артемка придет. А ты, Пашка, помалкивай. Небось, не один хочешь жрать. И хватит вливать в себя пиво, пропойца!
   На лестнице внизу загрохотали шаги Артемки. Через минуту он очутился перед нами, запыхавшийся, с каплями пота на лбу.
   - Вот веревка, - сказал он, - кое-как нашел…
   Гришка отправил Ирку вниз к Дашке. А мы решили лезть на чердак. Морда полез по лестнице, но от беспокойства и бешенства шатался, как пьяный, и его приходилось поддерживать, чтобы он не свалился. Этого ему еще не хватало!
   - Проклятие! – плачущим голосом брюзжал Морда, залезая в окно чердака и исчезая наверху, - в такой день несчастье…
   Через пять минут мы стояли на крыше девятиэтажного дома. Высота была впечатлительная, и я чувствовал себя не в своей тарелке, не говоря о бедном Морде. Он подбежал к самому краю и, не подхвати его Артемка, наш друг свалился бы вниз. Если бы он только мог спрыгнуть с крыши на балкон! Но это было явно невозможно – крыша дома сооружена так, что края ее отходят далеко от основания стен. Прыгать вниз было явным самоубийством. Это понимали все, даже пьяный Пашка, поэтому мы все дружно вспомнили про мать и прокляли того, кто придумал техэтаж, а именно из-за него возник весь сыр-бор.
   Артемка и Гришка стояли у самого края, глядя вниз.
   - Моя Дашка похожа на таракана, - сказал Крабов.
   - Она счастлива будет узнать об этом! – съязвил Морда, на свежем воздухе пришедший в себя, - не будем тратить времени.
   - Что конкретно ты хочешь сделать? – спросил я Артемку.
   - Надо обвязать веревкой самого легкого из нас и спустить вниз, предварительно привязав веревку за трубу.
   - Привязываем, - сказал я, хватая один конец, - какая труба у нас ближе всего?
   - Канализационная, - подсказал Гришка.
   - Спасибо.
   Мы с Артемкой подскочили к трубе и как можно тщательнее обвязали веревку вокруг нее. Впрочем, Артем торопился, что и понятно – от трубы несло как от навозной кучи. Я не выдержал и громко чихнул, вдохнув при этом препротивнейший душистый аромат канализационной трубы. Артем, трясясь от смеха, проверил, достаточно ли крепко привязана веревка.
   - Думаешь, получится? – спросил Морда.
   - Думаю, да, - кивнул Артем. – Ты хочешь предложить что-то другое?
   Ванька с отчаянием подумал о кипящем чайнике, включенном утюге, о воде, льющейся из крана, впитываясь в ковры и паласы: все это подсказало ему, что необходимо действовать.
   - Согласен! – прокричал он, сплевывая.
   - Шутов, лезь ты, - сказал Гриша, поворачиваясь ко мне.
   - Я?! – наивно откликнулся я, мысленно посылая Крабова к дьяволу за это «прекрасное» предложение, - Почему я?!
   - Потому что ты самый легкий, - со смешком произнес Пашка с бутылкой в руке.
   - Да во мне девяносто кило, - возмущался я, уперев руки в бока, - веревка не выдержит. Вон, вяжите Пашку. Он самый младший из нас и достаточно легкий. К тому же, - прибавил я не без иронии, - если мы его не удержим, и он грохнется – не велика потеря!
   - Хорошо! – крикнул Морда. – Пашка, кретин пьяный, иди сюда!
   Пашка поковылял к нам, сделав последний глоток из бутылки, после чего пустил ее с крыши вниз, угодив точно в мусорный бак, как я успел заметить. Он еще ничего не понял, а мы уже обвязали его веревкой. Тогда только он разом протрезвел и уяснил создавшееся положение, явно не завидное.
   - Вы чего? – шептал он, начиная сопротивляться, - ребята… Вы чего, а? Пустите меня… Я хочу жить! Вы чего…
   - Спокойно, парень, - говорил Морда, встряхивая бедного «путешественника», - Твоя задача залезть на балкон а оттуда – домой. Разбей окно стулом, который найдешь на балконе. Можешь расколотить все стекла в квартире, если захочешь, но только ОТВОРИ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ!!!
   - Ладно, - согласился Пашка, ухмыляясь улыбкой подвыпившего человека. Перспектива бить окна ему понравилась.
   - Итак, вперед! – заключил Артем, подталкивая бедного Пашку к бездне. – Ребята, держим веревку крепко. Не стоит доверять трубе.
   Я, Морда и Гришка схватились за веревку позади Дмитриева. Пашка напустил на себя геройский вид, и смело пошел вперед. Но стоило ему посмотреть вниз и увидеть бездну, в которую он должен был улететь, как лицо его перекосилось от страха. Отчаянно жестикулируя, он попятился назад. Страх и ужас на время сковали ему челюсть, так что дара речи он лишился, и мы услышали лишь нечленораздельное карканье.
   Артемка предугадал Пашкино желание перед решающим моментом, поэтому не особенно удивился. Он подскочил к упирающемуся Пашке и дал ему пинка. Тот не удержал равновесие и с диким воплем полетел вниз. Мы так и ахнули, благо, Морда один умудрился не выпустить из рук веревку, а-то – прощай, Пашка…
Морда, который был самым тяжелым из нас, уперся ногами в крышу, дабы сберечь свою единственную возможность пробраться в квартиру. Он стоял лицом к трубе и мы его не видели, но слышали ужасающий крик.
   - Ребята, держите веревку! – кричал он, - она развязывается!..
   Мы так и уцепились, держа Пашку навесу, слушая, как он орет там внизу.
   Я краем уха услышал вскрик девчонок с подъезда. Картина, видимо, была потрясающая, что не удивительно – Пашка средь бела дня висел между небом и землей и светился подобно лампочке.
   Пашка дико орал. Артемка пытался его успокоить.
   - Не бойся, ты, крокодил! – кричал он. – Заткнись и слушай.
   Пашка замолчал.
   - Ты видишь балкон Морды? – спросил Дмитриев.
   - Да!
   - Достанешь до него?
   - Конечно, нет! – возмутился Пашка, окончательно протрезвев, вися в бездне.    – Вы должны спустить меня пониже.
   - Веревка скоро кончится. – заметил я.
   - А вот это не мои проблемы, - отозвался Пашка, услышав мои слова, - Спускайте меня вниз, или (и это будет самое лучшее) поднимайте обратно наверх.
   - Ребята, пару шагов к краю, – скомандовал Артемка.
   Мы медленно сделали два шага к бездне, когда Морда крикнул, что труба может это позволить. Веревка в запасе еще была. Теперь я мог смотреть вниз.
   То, что я увидел, заставило меня оцепенеть: Пашка висел над бездной, отчаянно болтая руками и ногами. От ветра он раскачивался, как деревяшка, находясь метрах в двух от балкона нашего именинника. Проклятый техэтаж! Почему нельзя было сделать девятый этаж непосредственно под крышей?!
   - Пашка, попробуй раскачаться в воздухе, - давал советы Гриша, цепенея от прохладного ветра, - и уцепись за балкон. А там уже – дело техники.
   - Попробую, - пробурчал замогильный голос Пашки. – только вы меня держите…
   - Мы держим, - успокаивал его Морда, - веревка обвязана за трубу, успокойся. Только открой мне дверь, прошу тебя. Я все прощу, клянусь бутылкой! Отдам тебе фонарь, что стащил из твоей сумки во втором классе… Расскажу тебе, как в лесу специально подложил под твою ногу лисий капкан, после чего ты две недели в бинтах дома провалялся, но только ОТКРОЙ МНЕ ДВЕРЬ!!!
   - Ах, ты, чмо?! – заорал возмущенный Пашка, - так это ты украл мой фонарь, свинья!
   Сгорая от ярости, Пашка начал раскачиваться. Мы с трепетом ждали… Я кусал губы, натирая мозоли о веревку. Ветер выл мне в уши, отчего отдавало в поясницу. Я снова и снова проклял этот день рождения Морды.
   Пашка раскачивался, но ему никак не удавалось зацепиться за балкон.
   - Последние трусы тебе отдам! – в исступлении кричал Морда, отчаянно тряся головой.
   Он на секунду задумался о страшных последствиях, которые его ожидали, и неожиданно выпустил веревку из рук… В тот же миг развязался узел на трубе.
   Крик ужаса раздался снизу, когда Пашка едва не полетел, увлекая за собой меня и Гришку. Закричали на земле и девочки.
   В этот момент Пашка уцепился-таки за балкон Морды, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы этого добиться, но, после того как Ванька выпустил веревку, его труды пропали даром.
   - Остолоп! – крикнул Гришка, изо всех сил стараясь удержать веревку, а с нею и Пашку на весу, - да держи же веревку!
   Морда ухватился за веревку и сделал шаг к трубе, чтобы закрепить узел. Когда висящий между небом и землей Пашка сказал ему о попытке проникнуть на балкон, пропоносив дополнительно самыми отборными ругательствами, Морда был готов сожрать собственный передник.
   - Сам виноват, - говорил ему Артем Дмитриев. – Мы упустили великолепный случай.
   - Наверное, вода уже протекла вниз к соседям, – в отчаянии произнес бедный Морда.
   Прошло минут десять с тех пор, как Пашка висел над землей. Мы устали держать его на веревке, и как только поняли, что из этой затеи ничего путного не выйдет, втащили, наконец, его обратно на крышу. Морда был безутешен и в неудаче обвинил самого Пашку.
   - Слабак, - говорил он ему. – Ребята, связывай меня! Я сам спасу свою квартиру…
   - Ты спятил, толстяк, - сказал Артем. – Мы с Пашкой намучились, а он самый легкий из нас. Ты что, упасть захотел?
   - Я был бы этому рад, - произнес выведенный из себя Морда. – К черту жизнь, когда вокруг одни олухи! Почему я должен ползать на брюхе, когда другие летают? Я тоже хочу взлететь!
   - Кончай, Морда, - сказал Артем, прислушиваясь, - кажется, девочки что-то кричат нам снизу.
   Ребята замолкли и стали прислушиваться. Действительно, Ирина и Дашка сложили руки рупором и, глядя на нас, что-то кричали. Я заметил, что Дашка при этом крутит пальцем у виска.
   - …ой! – слышал я, -… ой же… До…ой!
   - Они кричат «долой», - сказал Гришка и крикнул Дашке. – Что?! Что вы там кричите?
   - Домо-ой!!! – хором закричали девочки, - идите домой!
   - Домой? – удивился Морда, - зачем домой?
   - Может, дверь открылась? – произнес Артемка, - Во всяком случае, зря кричать они не станут. Идем вниз, ребята.
   - Да, спускаемся, - заторопился Пашка, который, очутившись на твердой земле (если крыша вообще подходила под такое определение), думал только о том, как бы убраться отсюда!
   Мы слезли с чердака и очутились у дверей квартиры Морды.
   - Здравствуй, Ваня, – раздался девичий голос.
   Морда обернулся и обалдел – перед ним стояла девочка лет двенадцати с пакетиком в одной руке и ключами в другой.
   - Сонька! – вскричал именинник, выпучив глаза, - ты откуда?
   - Пришла тебя поздравить, – ответила та, улыбаясь.
   - Ваня, у нее ключи, – пробормотал Пашка.
   Морда толкнул меня в бок, чтобы я не загораживал проход, рванулся к сестре и, выхватив у нее ключи, начал отпирать дверь.
   Он вломился в собственную квартиру, вход куда так долго был ему воспрещен. Мы вошли за ним, ожидая неизвестно чего. Девочка Соня, двоюродная сестра юбиляра, замыкала шествие. Она была удивлена и ничего не понимала.
   Морда кинулся к газовой плите, заткнув себе пальцами нос.
   - Вентилятор сюда! - заорал он, - растворите окна, не-то мы задохнемся! Шутов, посмотри, что там в ванной! Гришка, выключай утюг. Посмотри, скатерть не дымит?!
   Гриша помчался в главную комнату. Он выключил из удлинителя все три вилки, не разбирая где чья.
   Утюг проделал в гладилке крупный треугольный отпечаток. На наше счастье, или, вернее сказать, на счастье Морды гладилка не взлетела на воздух. Гриша скривил губы – от парадной рубашки Морде придется на время отказаться…
   Я в это время подошел к двери ванной, где что-то подозрительно капало. Я отворил дверь и…
   И в этот миг почувствовал себя пассажиром на «Титанике», так как вода обхватила мои ноги пониже колен, вонзилась в меня ледяными кинжалами, смяла и толкнула на перегородку, затапливая коридор.
   - А-а-а! – проорал я, падая на пол и захлебываясь. Впрочем, вопил я недолго – откуда-то немедленно приплыла половая тряпка и заткнула мне рот.
   Ребята кинулись мне на помощь. В один миг узкий коридор превратился в небольшой аквариум, где роль карася исполнял Коля Шутов.
   Пашка пробрался сквозь меня, рискуя намочить штаны, и поспешил закрыть кран. На счастье Морды, вода лилась небольшим ручьем, так что соседей не успело затопить, во всяком случае, не сразу.
   Я, со штанами, полными воды и проклятьями бросился к Морде и начал его трясти. Мы оба чувствовали себя в полной заднице.
   - Образина! – кричал я, - Посмотри, что ты со мной сделал?!
   Тут в квартиру вбежали возбужденные девчонки.
   - Ванька, Паша, Коля, Артемка, Гриша! – кричали они, - как здесь у вас?
   Они сочувствующими глазами смотрели на меня, вернее, на то, что от меня осталось после хорошего душа. Ванька заскрипел зубами на девочек и те побежали хлопотать к столу, ибо мы все хотели жрать. Я же отправился в комнату Морды, где переоделся во все сухое.
   Спустя полчаса мы уже сидели за праздничным столом. Артемка, Морда и Гришка вытерли воду в коридоре и сейчас ругали Пашку, который скакал за их спинами подобно взбесившейся обезьяне и только мешал.
   За столом Морда усадил Соню рядом с собой, без конца хваля ее за предусмотрительность.
   - А я думала, ты гулять пойдешь с друзьями, вот и взяла ключи, – просто ответила девочка.
   Уже наступил вечер, а мы все праздновали увлекательное событие – Ванькин юбилей. О наших злоключениях предпочли не говорить. Потом только Пашка снова нахрюкался пивом и у него началось обострение белой горячки. Он вообразил, что опять висит в воздухе посреди неба и земли, обвязанный веревкой, дергался, болтал ногами и кричал:
   - Освободите меня, люди! Я все прощу! Только отпустите меня-а-а!
   Морда глупо улыбался, глядя на Пашку подвыпившими глазами. Он признался мне, что, несмотря на все передряги этого суетного дня, навсегда запомнит день рождения – самый веселый за годы его жизни.
   Правда, он запретил кому-либо об этом говорить.