Чемодан с характером

Есть люди, которые в путешествиях досконально осматривают достопримечательности: храмы, пещеры, водопады. Кто -то лежит в прострации на пляже, пока дым от обгоревшего тела не пойдет. Другие маниакально обходят всевозможные музеи.
А есть особая порода – те, кто убеждён, что главная достопримечательность любой страны находится не в витрине и не за стеклом, а на тарелке. Или, в крайнем случае, в руках уличного торговца.
Таким был Костик. Вслух, впрочем, Аграфена так его не называла – он важно представлялся: Константин. Муж подруги Ольги. Человек энциклопедических знаний и непоколебимой уверенности в своей правоте по любому вопросу.
Он всё читает заранее. Всё изучает. Всё проверяет. И в любой точке земного шара у него есть список того, что обязательно нужно попробовать, составленный на основе трёх путеводителей, двух YouTube - каналов и одного форума, которому он доверяет больше, чем собственной жене.
Именно так он подготовился к их путешествию во Вьетнам. Когда он огласил  внушительный перечень – от роллов и кофе с яйцом до мяса змеи – все замерли в нервном предвкушении.
Ольга за тридцать лет брака выработала особое выражение лица. Аграфена  про себя называла его  «смиренное предвидение катастрофы».
Началось всё во время однодневной пересадки в Сингапуре.
– Во Вьетнаме, конечно, тоже попробуем, но самый лучший дуриан – здесь, – вещал Константин, нежно поглаживая большой, шипастый, зеленовато-жёлтый шар, от которого уже на улице начинало доноситься что-то… характерное. –Это не фрукт. Это тест на зрелость души.
Зрелость души стоила сорок сингапурских долларов и пахла так, будто в общественном туалете кто-то решил пожарить лук на сковороде, предварительно протерев ее старой половой тряпкой.
Проблемы начались сразу. Подъехавший таксист, увидев плод, покачал головой и унесся прочь.
Запрет на дуриан распространялся и на метро –  с пояснительными табличками и угрозами штрафа до 500  долларов. Пришлось всей уставшей компании тащиться по жаре пешком два километра до отеля.
Аграфена с Ольгой уже радостно предвкушали приятную прохладу гостиничного номера, возможность вытянуть  натруженные за день ноги или даже поплавать в огромном бассейне на крыше отеля, как перед ними разъехались стеклянные двери  мраморного лобби, из которых немедленно вырос швейцар и грозно покачал головой: с дурианом нельзя.
Покрасневший от негодования Константин начал спорить и требовать менеджера . Появившийся невысокий азиат в элегантном костюме был безукоризненно вежлив , но непреклонен. Он с пониманием и сожалением кивал и демонстрировал подписанный клиентом договор, где крупными буквами было напечатано: ДУРИАН В ОТЕЛЕ ЗАПРЕЩЕН.Судя по размеру шрифта, это был самый важный пункт.
Усталая Ольга сделала страшные глаза и прошипела, что разведется прямо здесь, на глазах у памятника Мерлайону, который невозмутимо продолжал плеваться водой в заливе.
В результате дорогой дуриан был выброшен. Костик с обреченным видом смотрел на мусорный бак, будто провожал мечту.
– Ничего,–  тихо, но решительно произнес он.– Еще будет время .
Во Вьетнаме Константин решил взять реванш.Уже в Ханое  объявил программу:
– Мы должны попробовать всё.
Список с пометками был подготовлен заранее.
Джекфрут. Мангостин. Рамбутан – похож на личи, но волосатый. Лонган – тоже родственник личи, но другой. Драгонфрут. Салак – змеиный фрукт, осторожно с косточками. И, разумеется, дуриан.
Друзья честно пробовали.
Ольга морщилась и говорила «интересно» – что означало «никогда больше».
Муж Аграфены, Мусик, фотографировал каждый фрукт со всех сторон и выставлял в соцсети, прежде чем решался откусить.
Аграфена пробовала по маленькому кусочку и вежливо кивала.
Константин после каждого делал паузу, смотрел куда-то в среднюю даль и выносил вердикт:
– У этого послевкусие ореховое. С оттенком сыра. Интересно. Очень интересно.
Аграфена недоумевала: кто так описывает фрукт? Но это был Костик, и по-другому он не умел.
Завтраковый буфет в отеле поражал  изобилием, и Константин быстро понял, что здесь есть где развернуться.
На столе стояли тарелка с разнообразными фруктами, миска фо бо, шумай – пельмешки с креветками и свининой, какие-то местные десерты на основе кокоса, что-то в банановом листе и  ещё, кажется, шевелящееся. И какой-то  продукт, опознать который не взялся никто.
– Может, не всё сразу? – осторожно предложила Аграфена.
– Чтобы понять кухню страны, – ответил Костя с видом гастрономического антрополога, – нужно пробовать всё. А времени мало.
Ольга красноречиво промолчала. Её лицо выражало  «смиренное предвидение катастрофы, обновленная версия».
После завтрака Костя вышел к бассейну, постоял, покачиваясь с пятки на носок, задумчиво посмотрел в сторону моря и, со словами « у меня мигрень» – удалился в сторону номера.
Прошло пару часов . Константин не подавал признаков жизни.
– Может, надо  проверить? – озабоченно спросила Аграфена подругу. В ней заволновался врач, да и на вторую половину дня было запланирована  канатка на Фукуоке –  самая длинная над морем в мире.
Ольга только поджала губы и сердито дернула плечом.
Аграфена со вздохом накинула сарафан и пошла оценивать состояние страдальца.
На подходе  стало все ясно. Мимо нее стремительно  пронеслась запыхавшаяся миловидная девушка из обслуживающего персонала с кружкой кипятка, подстегиваемая указаниями из номера. На тележке у нее уже громоздились пустые чашки с пакетиками  чая – с лимоном, имбирем, медом… Последствия завтрака были налицо.
К путешествию в Азию Аграфена подготовилась основательно: аптечка занимала половину  чемодана.
Она выудила  имодиум, вомекс и энтеросгель с четкой инструкцией: принимать в зависимости от симптомов и не смешивать.
Пациент , желая выздороветь быстро и радикально, принял всё сразу и в двойной дозе.
Результат не заставил себя ждать.
Через двадцать минут он впал в состояние анабиоза и проспал не только канатку , но и ужин с лобстерами. Зато, как он позже философски заметил, «система была полностью и наглухо заблокирована».
На следующий день – бледный, но несломленный, он объявил:
– Сегодня дуриан.
Ольга закрыла глаза и , судя по паузе, мысленно считала до десяти.
Дуриан, уже нарезанный, был куплен у уличного торговца.
Запах ударил сразу.
Мусик попятился и пробовать отказался.
Ольга скептически пробормотала: «Это  же просто испорченный лук, нет?»
Аграфена попробовала, задержав дыхание. Вкус был неожиданным: кремовым, сладким и при этом с той самой необъяснимой  ноткой, делающей  этот фрукт таким востребованным.
Костя взял дольку, закрыл глаза, медленно прожевал  и торжественно открыл их.
– Это, – заключил он, – невероятно.
Он светился.
Перед отъездом Константин совершил маленькую диверсию.
– Сыну! – он заговорчески подмигнул Аграфене, прижимая к груди герметичную упаковку. – Ребенок должен тоже насладиться.  Только Ольге не говори. Может, к себе положишь? – добавил с надеждой.
Аграфена энергично замотала головой. – Ни в жизни!
И дуриан был  тайно упрятан в чемодан между купленным шелковым платьем и кашемировым свитером.
Дорога домой предстояла непростая: самолет с двумя пересадками и поезд.
Вооруженный знанием правил, Константин собрал целый штаб в аэропорту Хошимина и методично   добивался  сквозной переправки чемодана прямиком до пункта назначения.
Пришёл супервайзер. Потом ещё один.
Изучались документы. Были сделаны звонки.
Наконец прозвучало:
– Yes, sir. Baggage through-check.
Костя повернулся к компании с видом полководца, выигравшего сражение.
Чемодан  где-то затерялся. Это выяснилось во Франкфурте.

Через три дня пришло уведомление: найден, в пути, будет доставлен.
Через четыре дня в дверь позвонили.
Костя открыл чемодан в прихожей.
Ольга потом пересказывала это Аграфене и , несмотря на всю интеллигентность подруги, литературных слов там было мало.
Герметичная упаковка не выдержала перепадов давления на трёх перелётах. Жара сделала остальное. Дуриан дозрел до состояния биологического оружия массового поражения.
Запах был такой, будто чемодан с дорогими вещами и подарками набили протухшими яйцами и жареным чесноком – и забыли на солнце.
Сын выглянул в коридор, вдохнул и быстро захлопнул дверь с другой стороны. Пробовать фрукт он отказался.
Вещи удалось спасти далеко не все. В химчистку их брать отказались.
Несколько дней Константин ходил притихший и пристыженный, но через неделю воспрял духом и позвонил Аграфене с Мусиком:
– Я тут почитал… А давайте на следующий год в Японию.
Там есть рыба фугу. Говорят,очень вкусная.
Пауза.
– Но если неправильно приготовить… можно умереть.
Аграфена молча закатила глаза и отчетливо представила Ольгино лицо.