Аннушка

                Сама себе судьбу слепила
                И от покоя отреклась,
                Всё доброе в себе сгубила,
                Куда не вступит,  всюду грязь.







  Сон не шёл к ней. Прежняя жизнь, как  будто кадр за кадром, проходила перед её глазами. Она ни о чём не думала, не будила свою крепко спящую совесть, но что-то гложило её.  Третий сутки мужа не было дома. Что делать? Как ушёл на родительский день на кладбище, хотя там никого из родных не было ни его, тем более её. Сама она из детского дома. Выросла, выучилась там, кто её родители не знала. В детском доме ей было хорошо, её жалели и любили.
В медучилище приезжали  проведать, давали разные наставления, помогали во всём. А вот распределили её после училища в глухомань, в леспромхоз. Поплакала сначала немного, да привыкла. Так  даже лучше: не воспитательской опеки.   Надоели со своей моралью. Аннушка была небольшого  росточка, но  складная, пышногрудая, с большими карими глазами.  И откуда прорезался у неё интерес  к мужикам, сама не знала. Влюблялись в неё
молодые, красивые, интеллигентные, образованные, при хороших  должностях ребята, ходили за ней по пятам, предлагали руку и сердце. Но что-то  в них её не устраивало.
          Первый муж – лесоруб, заядлый охотник, рыбак, как-то пьяный подошёл к ней и обнял, да так сильно, что её током обожгло. И завертелось всё до свадьбы.
Родила она ему трёх детей, все погодки. Чтоб прокормить семью, муж не вылезал из тайги. От мяса, рыбы распухли холодильники,  дикоросы, ягоды, грибы, как и рыба с икрой продавались на базаре в соседнем городе. Меховые шапки из соболей шились по заказу, его тетей. Деньги текли в дом рекой. Анна могла себе позволить всё что душа захочет, тем более тетка мужа помогала ей с детьми. Но все же Анюте чего-то не хватала. Рутина, работа домашние дела раздражали. Не радовала машина, которая простаивала в гараже, телевизор надоел, подругами она не обзавелась, скука.   Только писк малышей и развлекал её.
    Но тут в посёлок поставили ещё одну воинскую часть.  Аннушку и не узнать, преобразилась.  И такой бурный роман  начался с солдатом, такая вечная любовь, что она  бросив всё нажитое и детей мужу, убежала с милым. Родители солдата узнав, что у неё трое детей, выпроводили её.  Как ни странно это, но муж принял Аннушку назад без упрёка.  И жизнь потекла по старому руслу. Но не прошло и двух лет, как в посёлке голубоглазый сапожник. И опять всё закрутилось, и опять любовь до беспамятства, затянул омут любви.  С мужем разошлась, оставила детей, а сама укатила в город.  Родила своему голубоглазому сапожнику дочь. На том вся страсть и любовь закончилась. Три года промыкалась она с сапожником. Оказалось, что работать голубоглазый муж не любил и кормить жену и дочь не собирался. Ей надоело жить на копейки медсестры и однажды, бросив сапожнику дочь, вернулась к первому мужу.
Муж не проронил ни слова и принял её молча. Дома грязь, запустение, хотя закрома, как всегда полны.  Старшая дочь уже пыталась курить, вела себя вызывающе,
не  слушается ни кого, сыновья тоже  дерзили и вели себя неподобающим образом. И решила Анна  наверстать упущенное: принялась за воспитание своих детей . Как могла, так и склеивала она свою семью, но толи ткань старая, то ли клей высох, старание её пропали даром. Упала Анна духом, муж неблагодарный не дождался её и схлестнулся тут с одной молодой. Гляди ещё её бросит и уйдёт.  Обида взяла её,  уже три года на свою первую семью работала, но всё напрасно.  Пора что-то менять в этой жизни.

     А тут в посёлке Мамонтов объявился, человек-гора, весь в наколках, руки, что грабли, полу лысый, но зато настоящий мужик. И опять любовь до рассвета, и опять душа поёт, а то, что он в тюрьме отсидел двадцать лет, ничего, это дело прошлое. Вот и новая семья, новый муж, новая дочь. А первый муж и второй пусть живут, как хотят, раз не оценили её.
     А теперь вот лежит одна-одинёшенька в холодной постели, в пустой квартире, дома не топлено, ребёнок плачет, вставать не хочется, надо на работу. Кое-как  заставила себя подняться с постели. Управилась по хозяйству и села пить чай.
- Ой! Что-то собака лает, кто это? Это же сапожник. И что ему надо. И опять кругом голова, проснулась старая любовь. А Мамонтов, что же он? Раз не оценил её, путь пеняет на себя.
       Прошло два месяца. Хорошо подвыпившие мужики сидели в тени берёз у старого карьера.  Им было хорошо, водки вдоволь,  закуски много, жёны постарались,  а сами остались в посёлке, жужжать над ухом не будут, по домам не растащат, да и причина серьезная, первое место в социалистическом соревновании.  Пили и закусывали не торопясь, разговоры вели уважительные. Между тем Санька решил прогуляться в лирическом настроении  вдоль карьера. Тёплый ветерок покрыл рябью водную гладь карьера, и всплыла, качаясь, резиновая перчатка.
«А мне водяной из воды рукой машет,» - смеясь, крикнул Александр коллегам. Пожилой , опытный человек взял длинную палку и зацепил перчатку.
-Это что? Утопленник! – ужаснулись путейцы.
Волосы встали дыбом у мужиков, хмель вылетела. Утопленник  голый, связанный верёвкой, но одна рука высвободилась,  видимо верёвка размокла и ослабла, к  ногам привязана тяжёлая, железная болванка. И что это был за человек и не сразу определишь, раздуло. Но наколки на груди и животе отчётливо видны.
-Мамонт! – ахнули мужики.



Написан 1986г. Не печатался, потому, что героиня жила в этом посёлке, слишком биографично, почти ни чего не придумано.