Глава 6. Последний отъезд

В семье не сохранилось точной даты этого дня.

Но сам день сохранился.

Такие дни остаются в памяти не по календарю.

Их помнят по тому, что происходило.

По лицам.

По словам.

По мелочам, которые невозможно забыть.

Газиз собирался в дорогу.

Ничего необычного в этом уже не было. Война шла второй год. Мужчины уезжали. Возвращались. Снова уезжали. Люди привыкли жить ожиданием.

Но дома всё равно готовились.

Хатима Мухамедзяновна сушила сухари.

Делала это заранее, как делали тысячи женщин по всей стране.

Хлеб резали тонкими ломтями и оставляли подсохнуть. Потом складывали в мешок. На фронте ничего не пропадало зря.

Для мешка использовали старое полотенце.

Бабушка вспоминала, что сама его сшила.

Детскими руками.

Старательно.

Наверное, гордилась своей работой.

Тогда она ещё не понимала, что запомнит этот мешок на всю жизнь.

Дети стояли возле дома.

Лена.

Клара.

Ренат.

Веры тогда ещё не было.

Они смотрели на отца и плакали.

Не потому, что понимали войну.

Дети редко понимают войну.

Они понимают другое.

Что человек уходит.

Что дома его не будет.

Что мама тоже плачет.

Этого достаточно.

Газиз старался держаться спокойно.

Так вспоминали его потом.

Без громких слов.

Без лишних обещаний.

Он никогда не был человеком красивых речей.

Наверное, поэтому его слова запоминались.

Из Алкино его отправляли поездом.

До станции добирались заранее.

Прощание получилось коротким.

Как почти все военные прощания.

Люди старались говорить о будущем.

О возвращении.

О встрече.

О том, что война когда-нибудь закончится.

О другом говорить было слишком тяжело.

Поезд ушёл.

Казалось, всё уже сказано.

Но ночью произошло то, о чём потом будут вспоминать десятилетиями.

Газиз позвонил в типографию.

Телефон дома был далеко не у каждого. Поэтому он попросил уборщицу передать жене сообщение.

Поезд должен был проходить через станцию.

Совсем недолго.

Несколько минут.

Он просил только об одном.

Чтобы жена пришла на вокзал.

Чтобы увидеть её ещё раз.

Хотя бы из окна вагона.

Женщина пообещала передать.

Но забыла.

Вспомнила позже.

Когда поезд уже прошёл.

Хатима так и не вышла на станцию.

Не потому, что не хотела.

Не потому, что не успела.

Она просто ничего не знала.

Они не увиделись.

В тот момент никто не мог представить, что эта несостоявшаяся встреча окажется последней возможностью посмотреть друг другу в глаза.

В семье потом много раз вспоминали этот случай.

Без упрёков.

Без злости.

Просто как один из тех поворотов судьбы, которые невозможно исправить.

Поезд ушёл дальше на запад.

Газиз — вместе с ним.

А дома остались дети.

Мешок из старого полотенца.

Сухари.

И ожидание.

Самая тяжёлая работа военного времени.

Ждать человека, который однажды должен вернуться.

Но ещё не знать, что это была ваша последняя встреча.