Глава 12. Скинхеды в Полежаевском парке

После пятничного намаза Иванушка вернулся домой в  однокомнатную квартиру, снятую на время проведения операции «Мираж». Приняв душ, он сел за стол и накинулся на доширак. Потом отдохнул, почитал статью о том, как устроена гигиена в исламе, с какой ноги положено заходить в туалет, какой рукой брать пищу, а какой – подмываться.
Начитавшись, агент под прикрытием решил совершить пробежку. Наверное, Диего сейчас заглянул в «Русский Бар 24» в соседнем дворе, и отмечает окончание трудовой недели рюмкой коньяка. Раз употреблять алкоголь – харам, значит надо вести здоровый образ жизни.
Иванушка переоделся в спортивный костюм Адидас, надел беговые кроссовки, взял сумочку-банан и сложил туда телефон, ключи с брелоком, кошелек. Посмотрев в зеркало, ренегат остался доволен собой: «Настоящий Абдулла! А не лох какой-то!».
Пешком перейдя улицу Маршала Захарова, а затем и Петергофское шоссе, Иванушка начал свою пробежку, направившись в Полежаевский парк. Погода стояла приятная, тепло, но не жарко. Вокруг все пахло летом. Как хорошо бы в такую погоду встретиться с любимой девушкой и поехать с ней за город, пить розовое вино и бодрствовать в эти белые ночи!
Мимо бородатого бегуна проехали велосипедисты. Неподалеку шла юная пара, воркуя о своих чувствах. Молодая мама с малышом кормила уточек у пруда. Пожилая женщина со спортивными палками занималась скандинавской ходьбой. Вечер казался тихим и приятным.
Добежав в Полежаевском парке до церкви святой Нины, крестивший некогда грузин в христианскую веру, Иванушка отдышался и пошел более размеренным шагом, разминая свои икры. В этот момент путь ему преградили три пьяных молодых человека. Судя по виду – скинхеды. Оказывается эта деструктивная субкультура, популярная в 90-е годы, опять появилась в России.
Все трое – бритоголовые, лет около 25-ти. В синих закатанных джинсах. У одного футболка фирмы «Лонсдейл», у второго с надписью White Power (экстремистское движение, ратующее за превосходство белой расы, запрещённое в РФ). Третий, самый крупный и подкачанный, в майке, а на плече у него зияла нацистская свастика и символика СС.
- Куда прешь, хачила?! – встал перед спортсменом радикал с татуировкой. – Чё не видишь ублюдок, что перед тобой уважаемые люди?
- Вижу, дайте пройти, - спокойно ответил Иванушка, вспомнив, что его подводит образ правоверного с бородой-ваххабиткой. – Я русский.
- Ага, видим, какой русский, б***, - вступил в разговор второй, что в футболке WP. – Нос хачевский. Припёрся с аула, осло*б, грёбаный! Что задолбало дрочить да овец *бать? Приехал наших баб тут совращать? Своим обрезом вонючим в метро прижиматься к малолеткам?!
- Педофил он, - заговорил третий. – Чё не видно? В парк поперся искать себе жертву, маньяк черножопый! Зря ты выбрался из своего кишлака! Сейчас твою жопу на британский флаг порвём!

Иванушка понял, что деваться некуда. Доказать, что ты не мусульманин в подобной ситуации можно только сняв штаны и показать свой член. Но беда в том, что магометане и евреи избавляются от кожицы на набалдашнике.

Скинхеды стали толкать бегуна по очереди, потом в руке у одного что-то блеснуло, и удар пришелся прямо по голове. Если бы бородач не отвёл немного башку, то черепушка бы треснула, потому что нацист бил тяжёлым металлическим кастетом. От неожиданности Андрей пригнулся, почувствовав, что в голове загудело. В это время на него посыпались ещё удары, и он свалился на землю. В ушах звенело, да ещё послышался звон колоколов, так что вокруг все обрело какой-то апокалиптический оттенок.
Упав на живот, спортсмен нащупал в сумке ключи и быстрым движением достал брелок с лазерным оружием, выданный генералом Федоровым. Ловко сняв предохранитель, Иванушка направил луч на ногу самого крупного из скинов и скорее всего их предводителя. Лазер прожег кожаные ботинки «Доктор Мартенс» и легко отделил пальцы от остальной стопы, словно бы острый нож отрезал ломоть хлеба.
Нацист заорал так, что, казалось птицы вокруг все испугались и ринулись невероятными косяками в небо, ломая ветки деревьев. Пока двое остальных ещё не поняли в чем дело, Иванушка врезал любителю боксерской фирмы «Лонсдейл» по челюсти так, что выбил все передние зубы, смешавшиеся в кровавой каше во рту. А третьему вломил ногой с разворота в прыжке, пяткой нанеся мощный удар прямо в ухо.
Подойдя к орущему благим матом нацику, Иванушка отобрал у него кастет и засунул трофей себе в карман. После этого взял бутылку недопитого скином пива, вылил содержимое и разбил  ее о голову поклонника Гитлера. Накачанный фашист с кровоточащей ногой потерял сознание. Держа в правой руке розочку, сотрудник АНБ нарочито бешеным взглядом окинул оставшихся бойцов фекально-коричневого фронта:
- Кто следующий желает отправиться в ад к своему Адольфу Аллоизовичу?

Молодые скинхеды испугались и дали деру, обгоняя друг друга и бросив раненного предводителя на милость обезумевшему «черножопому».
Иванушка посмотрел на валяющегося придурка и решил, что лежачих не бьют. Осмотрев карманы, он нашел мобильник, паспорт и нож с выгравированным украинским трезубцем и надписью на мове «слава героям» (приветствие экстремистов бандеровцев). Кошелек и паспорт оставил, переписав данные владельца и адрес проживания. А телефон и холодное оружие конфисковал, чтобы передать в полицию в качестве улик.
Выйдя из парка, ренегат наткнулся на узбекское кафе «Бухара». Захотелось отдохнуть, перевести дыхание и просто поесть. Иванушка зашёл в заведение, сначала сходил в уборную помыться, вытереть следы крови и привести себя в порядок.
Запах жареной баранины щекотал вкусовые сосочки. Спортсмен выбрал себе столик у окна и заказал шурпу из баранины, люля-кебаб, салат «Ташкент», острый соус, горячий лаваш и чай с чабрецом.
За соседним столиком вальяжно разместился известный питерский поэт Родион Дрощенко вместе с шикарной восточной красавицей. Художник слова рассказывал узбекской принцессе о творчестве Сергея Есенина и его персидских мотивах. Девушка внимательно слушала, хлопая своими карими глазками, в которых блестели прелестной нежностью искорки. Набрав воздуха, Родион процитировал великого поэта:

Ты сказала, что Саади
Целовал лишь только в грудь.
Подожди ты, Бога ради,
Обучусь когда-нибудь!
Ты пропела: «За Ефратом
Розы лучше смертных дев».
Если был бы я богатым,
То другой сложил напев.
Я б порезал розы эти,
Ведь одна отрада мне —
Чтобы не было на свете
Лучше милой Шаганэ.
И не мучь меня заветом,
У меня заветов нет.
Коль родился я поэтом,
То целуюсь, как поэт.