Музыкальный спектакль в стихах и песнях Бунтарь

СЦЕНА 1. «ВИДЕОСАЛОН. ВОЗДУХ СВОБОДЫ»
ГОЛОС (сегодняшний, спокойно, чуть с иронией)

Конец восьмидесятых.
Видеосалон на окраине Москвы.
Мне пятнадцать, и от «Эммануэль»
мой юный организм впадает в тихую панику.

Запах попкорна, плёнка трещит.
Мы верим: завтра будем жить как в кино.
Никто не знает, что через три года заводы встанут,
а женщины выйдут на трассу.

ПЕСНЯ (диско, но медленно, как воспоминание)

Мы танцевали брэйк-данс в разноцветных носках.
Макс крестился у Елоховского — не от веры, от вызова.
«Я не такой, как вы», — говорили его глаза.
Мы — последние идеалисты уходящей империи.

О, ловушки свободы!
Ты просишь — тебе дают.
Но дают не то, что ты просил.

СТИХ

Я читал Екклесиаста:
«В многой мудрости — много печали».
И «Песнь песней» — про любовь,
которой у меня ещё нет.

Мы не знали, что через два года
страна перестанет существовать.
А мы станем «красно-коричневыми».
Но это потом.

А пока — на экране «Эммануэль».
И юный организм впадает в тихую панику.

СЦЕНА 2. «ЛЕФОРТОВО. ЗНАКОМСТВО»
ГОЛОС (теплее, чем в первой сцене)

Апрель. Девяносто третий.
Я выгуливаю Дафну.
Лефортовский парк. Сыро.
Пахнет прелыми листьями и свободой,
которую уже никто не понимает.

И тут — она.

РЕЧИТАТИВ

Ольга. Двадцать два года.
Украинка. Голос томный, с придыханием.
«Андрюша, соседушка, пойдём гулять с собаками».

Я дрожу.
«Почему ты дрожишь?» — спрашивает.
«Я эмоциональный», — вру я.
А правда: у меня никогда не было такой красивой женщины,
которая смотрит прямо в глаза и не отводит взгляд.

ПЕСНЯ (гоа-транс, как сон наяву)

«Мы скоро займёмся сексом, — обещает она, —
И ты станешь спокойней, поверь мне».
Я верю. Верю всему, что она говорит,
Даже когда она врёт.

Потому что в двадцать лет
Любовь — это химия,
Которая бьёт в голову
И не спрашивает разрешения.

ГОЛОС (сухо, без музыки)

Первый раз случился дома.
Ольга выпила шоколадного ликёра.
«Хочешь, сделаю минет?»

Я, конечно, хотел.

ПЕСНЯ (баллада, грустная, чувственная)

Она расстегнула ширинку,
Взяла меня в рот — осторожно,
Как кошка пробует новую еду.
Я застонал — от нежности, от стыда.

А потом — кончил. Слишком быстро.
Она пошла полоскать рот.
Мне было стыдно, но я гордился.
Я стал старше.

СЦЕНА 3. «КРАСНО-КОРИЧНЕВАЯ ВЕСНА»
ГОЛОС (жёстко, без лишних эмоций)

Девяносто второй.
Страна разваливается.
Заводы встают.
Женщины на трассах продают себя за еду.
«Красно-коричневые» — так нас назвали.
Мы не фашисты и не коммунисты.
Мы просто не хотели, чтобы страну разворовали.

ПЕСНЯ (индастриал-рок, усталая злость)

ОМОН в первый раз применили против нас.
А мы не привыкли. Мы думали: мент — это друг.
Но друг ударил дубинкой по рёбрам.

Первое мая. Калужская площадь.
Мы смели две шеренги за минуту.
Я видел страх в их глазах.
А потом я залез в автобус.
Потому что надо было.

Пятеро омоновцев.
Удар по макушке. Удар по рёбрам.
Я свернулся калачиком.
«Ребята… мягче…»

ГОЛОС

Вечером Киселёв показал моё лицо по телевизору.
«Красно-коричневые применили бойцов», — сказал он.
А я просто лежал на асфальте.
Ольга спросила: «И зачем тебе это надо?»
Я не знал, что ответить.
Я до сих пор не знаю.

СЦЕНА 4. «ПЕРО ПАВЛИНА»
ГОЛОС (с лёгкой улыбкой, но без издёвки)

Лето девяносто третьего.
Ольга охладела.
Она заводила ухажёров одного за другим,
а я делал вид, что ничего не замечаю.

Однажды я пригласил Володю.
На секс втроём.
Ольга согласилась.
Мне казалось, это удержит её.

ПЕСНЯ (рокабилли, быстрая, с налётом абсурда)

Я пошёл на Бауманский рынок.
Купил говядину, рис, соус Uncle Ben's.
«Как вкусно пахнет!» — сказала Ольга.
А я: «Ещё бы, тебя жду».

Перо павлина.
Она закатывала глаза, но Володя боялся прикоснуться.
Стеснение взяло верх.
Ольга ушла на свидание к другому.
А я остался с недожаренным рисом.

ГОЛОС (тихо, без музыки)

В тот вечер она сказала по телефону:
«Я люблю тебя. Никогда не брошу».
Я поверил.
Потому что в двадцать лет ты веришь даже в то,
во что верить невозможно.

ПЕСНЯ (медленная, прозрачная)

Она пропадала на три дня, на неделю.
Я стоял на балконе и ждал.
Глотал валокордин, чтобы заснуть.

Потом она возвращалась, плакала,
«Прости, я без тебя умру».
Через десять минут —
«Это ты виноват. Отпустил».

А как я мог её не отпустить?
Любовь — это не цепь.
Любовь — это когда ты стоишь на балконе,
А её рядом нет.

СЦЕНА 5. «НАТУЛЮШЕЧКА»
ГОЛОС (добрый, чуть смущённый)

Пока Ольга гуляла с кем-то там,
Макс нашёл Наташу. Шестнадцать лет.
Пятёрки в школе — и дикий нрав.
Она ходила по парку без трусиков.
Солдаты свистели ей вслед.

ПЕСНЯ (техно + рокабилли, дерзко, но с нежностью)

«Она учится на одни пятёрки,
Но ведёт себя как оторва».
В шестнадцать лет она уже знала,
Что хочет попробовать всё.

Макс привёл её ко мне.
Без звонка. По-советски.
«Салют молодёжи», — сказал он
И начал раздевать её.

Я опустил руку ей на живот, потом ниже.
«Ну давай же, милая девочка,
Кончи ему на язычок».

Она задышала чаще —
И испустила первый в жизни
Заключительный всхлип.

Маленький эротический праздник
Посреди разваливающейся страны.

СЦЕНА 6. «ОКТЯБРЬ 93-ГО. ТАНЦЫ НА КРОВИ»
ГОЛОС (глухой, без интонаций)

Третье октября.
Я еду к Белому дому.
Толпа штурмует мэрию.
Макашов кричит: «Чиновников — в окно!»

Я чувствую эйфорию.
Глупую, пьяную, безоружную.
Мне кажется: мы победили.

ИНСТРУМЕНТАЛ (индастриал-шум, вертолёты, выстрелы)

ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА (Ахеджакова, холодная злоба):
«Фашистскую гадину надо давить! Крови! Крови!»

РЕЧИТАТИВ

Я еду домой.
Включаю телевизор.
Каналы закрываются один за другим.
Голос: «Останкино атаковано. Есть жертвы».

Стреляли без разбора.
По тем, кто приехал.
По тем, кто проходил мимо.

ПЕСНЯ (техно превращается в похоронный марш)

Четвёртого октября. Утро. Танки.
Я беру нож. Зачем? Против танка?

Горелые этажи многоэтажек.
Толпа зевак глазеет на расстрел парламента.
Каждую минуту выносят раненого.
Никто не уходит.

Я бреду домой.
Чувствуя себя предателем.
Потому что остался жив.
А кто-то — нет.

ГОЛОС

После победы демократии
Москву отдали на три дня победителям.
Я не выходил из дома две недели.
Ольга не звонила. Макс не звонил.
Никто не звонил.

В ноябре матушка пристроила меня на работу.
Автоматизация бухгалтерии.
Я сидел в тёплом офисе, пил чай
и вспоминал, как бежал с автоматом под курткой.

Смешно, правда?
Нет. Не смешно.

СЦЕНА 7. «ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ. УЛАН-УДЭ»
ГОЛОС (спокойно, чуть удивлённо)

Пятнадцать лет спустя.
Я — циник, который никому не верит.
Женился. Развёлся.
Остались шахматы, путешествия и дочка по выходным.

Летом 2008-го лечу в Улан-Удэ.
К Хамба-ламе Итигелову.
Тому, кто ушёл в медитацию в 1927-м,
а в 2002-м его нетленное тело откопали.
У него растут волосы и ногти.
Говорят, он помогает.

У меня нет надежды.
Я хочу её получить.

ПЕСНЯ (транс с живой гитарой)

Степь. Солнце. Горизонт.
Отель «Баргузин» — недорогая берлога.
Улица Ленина. Шестиметровая голова Ленина — похожа на бурята.
Бодхисаттва, стремящийся к общему благу.

Я кручу молитвенный барабан.
Загадываю желание:
«Научи меня радоваться жизни».

РЕЧИТАТИВ

На втором этаже — Итигелов.
К нему ведёт верёвочка.
Я дёрнул. Пячусь назад.
Ничего не почувствовал.
Но с тех пор моя жизнь менялась.

Вечером — ВДВ. Второе августа.
Бурятские десантники в тельняшках.
Мне сказали: «Пьяные буряты агрессивны».
Я всё равно пошёл гулять.
Красивые азиатские лица с европейскими глазами.
Я был один. Но мне было хорошо.

ПЕСНЯ (медитативная, с грустью)

На третий день меня накрывает похоть.
Заказываю проститутку. Приходит русская девка Алёна.
Умная. Два языка. Минет без презерватива.
Волчий секс без чувств и обязательств.

Она предлагает показать город.
Я отказываюсь. Я никому не верю.
Это моя модель выживания.

Спасибо, Алёна. Извините.
Я снова один.
В городе, где голова Ленина смотрит на степь.

СЦЕНА 8. «БАЙКАЛ. АНЯ»
ГОЛОС (теплеет)

Поезд до Иркутска. Байкал. Остров Ольхон.
Группа эзотериков из Нижнего Новгорода.
Их ведёт Павел — бывший комсомолец,
не успевший поделить страну.
Теперь он «просветлённый мошенник».
Я называю его Учителем. Это стёб.

Здесь я встретил Анну.
Из Томска.
Мы стояли на скале любви.
Я обнял её. Неожиданно для себя.
С этого момента мы не расставались.

ПЕСНЯ (транс переходит в рок-балладу)

Туман. Мы идём на мыс Хобой.
За три метра ничего не видно.
Я держу её руку.
Что может быть приятней, чем в полной безызвестности
Держать за руку ту, кто только-только начинает тебе нравиться?

Байкал шумит, как море.
Мы купаемся голышом — и выбегаем от холода.
Её грудь ходит ходуном под восточную музыку.
Я шепчу: «Ты офигенная девочка».

В палатке тесно, но нам плевать.
Ливень барабанит по крыше.
Мы не спим до утра.

ГОЛОС

Потом была баня.
Мы прижимались друг к другу голенькими.
Бежали к Байкалу — сто метров по холодной земле.
Ночью — звёзды.
Таких звёзд я не видел больше нигде.

Мы засыпали в обнимку под столом в доме метеостанции.
Я лез рукой в её спальник, в её трусики.
Она хотела ласки.
Мы были счастливы. Десять дней.

А потом я улетел в Москву.
Она обещала приехать на день рождения.
Я не верил. Я никому не верю.
Но она приехала.
В полтретьего ночи. Когда весь город спит.

Через две недели мы расстались.
Нам было нечем удивить друг друга.
Мы расстались легко. Друзьями.
Как редко бывает.

СЦЕНА 9. «ВИКА. ШАХМАТЫ И ВЕСНУШКИ»
ГОЛОС (с мягкой грустью, как будто всё ещё не верит)

Я никогда не знакомился на сайтах знакомств.
Но однажды играл в шахматы онлайн.
Мой ник — «Офис-самурай».
Её — «Викуля18».

«Да ты такая же маньячка, как я, —
написал ей. — Хочу все твои 64 клеточки».

Попросил фото.
Закомплексовал.
С экрана смотрело рыжее создание. Веснушки. Клетчатый шарфик.
Восемнадцать лет. Мне — тридцать шесть.

ПЕСНЯ (светлый транс, почти эйфория, но с надломом)

Мы встретились в кафе на Новокузнецкой.
Я глажу её по руке — она не убирает.
В кинотеатре я делаю то, чего не делал никогда.
Стягиваю с неё лифчик. Целую грудь.

Она не сопротивляется.
«Ты — девочка из моих снов», — шепчу.
Через неделю она приходит ко мне домой.
Глинтвейн. Ужин.

Она подходит и начинает раздеваться сама.
Детское милое пузико.
«Давай же, выеби меня», — шепчет.

Утром я провожаю её до метро.
«Я хочу с тобой отношений».
«Хорошо. Но будешь звонить каждый день».

Я звоню. Каждый день.
Пишем стихи по имейлу.
Она приходит снова. И снова.

И однажды она кончает.
Первый раз в жизни.
Смотрит на меня большими глазами.
В них — пламя восторга.

РЕЧИТАТИВ

Её день рождения. Четвёртое мая.
Я дарю тонкую золотую цепочку.
И везу её в Петербург.

Целуемся под Поцелуевым мостом.
Я укутываю её в одеяло на катере.
Ночью она лезет рукой в мои джинсы в автобусе до Петергофа.
Экскурсовод рассказывает о расцвете при Путине.
Мне плевать.

Сфинксы на Неве. Одинокие. Холодные.
Такие же, как я тогда.
Мне хочется их обнять.

ПЕСНЯ (грустная, как прощание с чем-то, что ещё не кончилось)

«Прости меня, миленькая моя девочка,
Что я не дал тебе ничего, кроме алкоголя и своего ***».

Она работает на двух работах.
Помогает безработным родителям в Баку.
У меня кризис. Фирма развалилась.
«Мой человек от меня не уйдёт, — говорю. —
Я верю в судьбу. И в себя. И в её любовь».

Какой же я дурак.
И какой же я счастливый,
Что могу быть таким дураком.
Хоть ненадолго.

СЦЕНА 10. «СВИНГ И АЛТАЙСКИЕ МОРОЗЫ»
ГОЛОС (спокойно, с налётом усталой иронии)

Мы стали ходить в свинг-клуб.
«Адам и Ева» на Удальцова.
Вика в красно-чёрном развратном костюмчике.
Я говорю: «Почему бы нет?»

ПЕСНЯ (электроника, механическая)

В зале — порно по телеку.
Три девушки гладят друг друга по ****е.
Конкурс — раздеть друг друга в страстном поцелуе.
Вика краснеет: «Только меня не зови!»
Я зову.

Потом — комнаты. Люди трахаются везде.
Дамочка обслуживает трёх мужиков.
Мы с Викой закрываемся красной шторкой.
****ся вдвоём.

В третий раз случился обмен.
Я трахал чужую женщину.
Моя стояла раком перед чужим парнем.
Вокруг собиралась толпа.
Я не мог кончить.

Свинг сплотил нас.
Я стал сильнее. Мог переносить её связи с другими.
Мне казалось, я смогу перенести и её уход.
Я ошибался.

ПЕСНЯ (гитарная, тяжёлая)

Алтай. Конь Мажор мчит меня к крутому склону.
Я выпрыгиваю из седла. Кувырок. Живой.
Вика садится — конь спокоен.

Потом — мороз в палатке. Мы жмёмся друг к другу.
Потом — Италия. Вика говорит: «Пора узаконить отношения».
Я не понимаю. Она ревнует меня к дочке.
Изменяет.

В Италии мы ссоримся.
Я напиваюсь «Лимончело».
В Москве танцую голый лезгинку с Юлей.
«Выпьем за наш Кавказ», — орёт музыкальный центр.

Я предлагаю расстаться.
Она просит просто быть рядом.
Я остаюсь.

СЦЕНА 11. «ПОТЕРЯННЫЙ ГОД. 2013»
ГОЛОС (сухо, без интонаций)

Мы выиграли суд у налоговиков.
Но Лена сказала: «В ваших услугах я больше не нуждаюсь».
Китайцы покупают завод.

Я хожу на собеседования:
«Назовите пять качеств лидера».
Люди в офисах не создают ничего.
Они перераспределяют нефтегазовые деньги.

ПЕСНЯ (унылый блюз)

Вика говорит: «Ты самый любимый»
А сама заводит роман с тренером моей дочки по скалолазанию.

В шутку спрашиваю: «Как там Лёша?»
Она делает вид, что ничего не происходит.
Приносит пакет сала — мы такое не едим.
На майские она собирается с ним в Испанию.
Я плачу за билеты.

Я теряю самооценку.
Если уйдёт — значит, так надо.

СЦЕНА 12. «ТАИЛАНД. ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА»
ГОЛОС (с усталой иронией)

Новый год. Таиланд. Паттайя.
Я, Вика и дочка Маша.
Пляжи забиты русскими.
Британцы гуляют с молодыми тайками.

Мы едим кобру и крокодила.
Я стараюсь, чтобы Вика стала нашей семьей.
Она — тоже, но категорична к Маше.

РЕЧИТАТИВ

Walking Street — самая развратная улица в мире.
Я заинтересовался красивой тайкой.
Вика и Маша уводят меня домой.

Утром Маша капризничает. Вика ругается.
«Больше никогда никуда с Машей не поеду».

Я машинально посылаю её на ***.
Никто из нас тогда не понял,
но слова оказались пророческими.

Вика больше никогда и никуда с Машей не ездила.

СЦЕНА 13. «ПЕРЕПИСКА. НОЧЬ»
ГОЛОС (сухо, как робот)

Я брожу по квартире до половины шестого утра.
Потом бужу Вику. Показываю ей её же переписку с Дмитрием:

«И тем не менее с тобой приятно, и очень хотел тебя сверху ещё».
«Это отстой. Только с теми, в ком уверена».
«Я дурак, что ли? Я себя всегда контролирую. Надеюсь, что ты не разочаровалась».
«А вчера, надеюсь, надёжно презерватив?»
«О боги, да. Со мной тебе можно не переживать».

Она мямлит: «Я не виновата. Я ни при чём».
На следующий день в метро меня забирает полицейский.
Оттуда забирают мама и Вика.

Мы идём втроём. Я заплетаюсь:
«Она мне изменяла».
Вика соглашается: «Мне скучно с тобой».

СЦЕНА 14. «ПОСЛЕДНИЙ СЕКС. ЖАЛОСТЬ»
ГОЛОС (устало, без гнева)

Перед Вьетнамом я сказал:
«Возьми пятнадцать тысяч долларов и уйди».
Она не взяла. «Хочу поехать с тобой во Вьетнам».

Я согласился.
Друзья сказали: «Ты дурак».
Во Вьетнаме она не спала со мной.
Потом сжалилась. «Давай быстрее».

У меня лопнул презерватив.
Я задул сок лайма ей в письку.

ПЕСНЯ (блюз человека, который больше ничего не чувствует)

Она ушла к нему на следующий же день.
Пьяная, с сатанистом.
Он ждал во дворе.
«Из-за любви к тебе я лишилась жилья».

Я отдал ей деньги.
Потом были ночные совещания,
Драка с шефом, сломанная челюсть,
Алкогольный марафон, звонок сатанисту в полвторого ночи,
Мама, выхаживающая меня на даче.

Я не мог встать с кровати.
Только вдох и выдох.

СЦЕНА 15. «ЭПИЛОГ. НОВАЯ ЖИЗНЬ»
ГОЛОС (тихо, спокойно, без надрыва)

На Рождество она приехала за велосипедом.
Обняла по-сестрински.
В её глазах была любовь к Мише.
Я пережил бы любую правду.
Неопределённость могла меня убить.

Она сказала: «У нас всё плохо».
А я вдруг понял: они любят друг друга.
Мне только и надо было определённости.

СТИХ ДОЧКИ

Ты только позабудь свою мечту —
И сбудется она!
Мечта твоя — слетать в Париж? Слетаешь!
Лишь только позабудь!
…Как только позабудешь столь серьёзный казус —
Тот человек полюбит тебя крепче жизни
Любовью той, что ты его любил.

ФИНАЛЬНАЯ ПЕСНЯ (светлая, как надежда)

Зима — хорошее время, чтобы успокоиться.
И начать новую жизнь.
Окончание этой любовной истории
Подарило мне свободу и бесстрашие.

Я хожу обновлённый.
Радуюсь снегу, дождю, свободе.
Я стал тем, кем хотел быть всегда, —
Мечтателем и андеграундным писателем.

Я ни на кого не обиделся.
И порой строю планы —
Влиться в состав интербригад,
Защищать свою Родину на Донбассе.

Право быть русским солдатом с автоматом в руках
Отвечает моему сегодняшнему представлению о свободе.

ГОЛОС

С этого момента начинается отсчёт моей новой жизни.

Свет гаснет. Остаётся одна точка наверху, как звезда.

Конец.