Марк Бергер. По собственному желанию

Внимание!
Рассказ содержит ненормативную лексику,
сцены жестокости и насилия,
а так же сцены эротического содержания.
Лицам не достигшим 18-ти лет,
просьба покинуть страницу, или выбрать другой рассказ.
Примечание!
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью. Их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.

Глава 1: Последний предохранитель.

За мутным стеклом офисного окна лениво шумел душный, пыльный город. Максим стоял у стены, тупо уставившись на носки своих начищенных туфель-брогов. Начальник отдела, Артур Борисович, вальяжно развалившись в кожаном кресле, уже добрых пятнадцать минут цедил сквозь зубы очередную порцию «мотивационного» бреда. Он рассуждал о командном духе, о лояльности компании, попутно объясняя, почему годовой отчёт Макса — лучший отчёт в отделе — пойдёт на стол руководству под его, Артура, именем. Максим молчал. Он привык. Тяжёлое детство, вечные сложности, вечная необходимость быть самым исполнительным, самым лучшим — и вечное ощущение, что о тебя просто вытирают ноги. Стандартная белая рубашка заправленная в брюки казалась удавкой, а чёрные зауженные брюки словно сковывали движения. Единственное, что удерживало его от того, чтобы не сорваться — приятная тяжесть телефона в кармане брюк. Там висело сообщение от Алисы: «Удачи на работе, любимый! Жду тебя вечером, приготовила сюрприз». Алиса дома, Алиса рядом — это была его единственная чистая, неиспорченная радость в этом прогнившем мире. Когда экзекуция закончилась, Максим вышел в пустой коридор.

Время близилось к обеду. Вдруг у лифта он заметил знакомый силуэт. Тонкая фигура, лёгкое летнее платье. Алиса? Что она здесь делает? Она шла по коридору, удивлённо оглядываясь. Заметив Максима, её глаза на мгновение округлились от неожиданности, но она тут же мягко улыбнулась и ускорила шаг. — Максик! — негромко, полушёпотом произнесла она, подойдя ближе и слегка коснувшись его руки. — Привет... Я тут мимо проходила, решила занести тебе обед, а то ты вечно забываешь поесть. Но тут так строго на ресепшене, еле пропустили. Ты как раз освободился?

Максим почувствовал, как внутри отпускает ледяной зажим. Он улыбнулся и крепко взял её за руки.
— Да... Освободился, малыш. Сообщение получил. Только эта мысль и даёт силы доработать очередной день.

Алиса облегчённо выдохнула, сжав его ладони в ответ. Она приподнялась на носочках и мимолётно, тепло поцеловала его в щёку:
— Ну вот и отлично. Значит, я вовремя. Терпеть твоё начальство — это отдельный вид каторги, я знаю. Но ты у меня самый лучший и сильный, помни об этом, хорошо? Скоро вечер, и мы будем дома.

В этот момент дверь кабинета позади Максима с шумом распахнулась. Из неё вышел Артур Борисович, на ходу поправляя дорогие часы. Его высокомерный взгляд упал на Алису, и начальник резко осёкся. Брови удивлённо взлетели вверх, а на губах заиграла странная, хищная ухмылка. — Оу, Максим... — протянул Артур Борисович, демонстративно игнорируя сотрудника. — Не знакомишь с гостьей? Не думал, что у наших исполнительных сотрудников такой... изысканный вкус.

Алиса заметно вздрогнула. Она медленно убрала свои руки из ладоней Максима и как-то неестественно выпрямилась. Её улыбка мгновенно погасла, уступив место натянутой маске.
— Здравствуйте, — негромко произнесла она, бросив быстрый, почти панический взгляд на Макса.
— Я... я просто занесла Максиму обед. Уже ухожу.

— Ну зачем же так спешить? — бархатным тоном произнёс начальник, делая шаг ближе. — Хорошим людям в нашей компании всегда рады. Максим, свободного времени у тебя, конечно, в обрез — отчёт сам себя не доделает. Но, думаю, пятнадцать минут на перерыв ты заслужил.

Максим почувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая обида, но лицо осталось непроницаемым. Напряжение между тремя людьми в коридоре можно было резать ножом.
— Хорошо, Артур Борисович, — глухо ответил Максим. Он аккуратно взял Алису за локоть и отошёл с ней к лифту, подальше от кабинета. Когда створки были уже близко, он обернулся на зашедшего обратно шефа и негромко, с горькой усмешкой бросил:
— Смотри-ка, раздобрел как... Ладно, малыш, иди дальше по своим делам. Вечером увидимся. — он поцеловал её на прощание.

Алиса ответила на поцелуй, но как-то торопливо, словно мыслями была уже далеко. В её глазах промелькнула странная смесь вины и сильной тревоги.
— Да, Максик... — тихо ответила она, отдавая ему пакет. — До вечера. Пожалуйста, не задерживайся сильно. И... не принимай близко к сердцу то, что говорит твой босс. Двери лифта закрылись. Максим вернулся на рабочее место.

Прошёл час, затем второй. Работа шла медленно, цифры расплывались перед глазами. Примерно в два часа дня телефон коротко звякнул. Сообщение от Алисы: «Зайка, я встретилась с подругой, мы решили посидеть в кафе, а потом пройтись по магазинам. Дома буду чуть позже, не теряй! Целую!»
Едва Максим дочитал текст, как из коридора послышался уверенный шаг. В отдел заглянул Артур Борисович. На нём не было пиджака, а верхняя пуговица рубашки была небрежно расстёгнута.

— Потапов, — бросил он, изучая что-то в своём дорогом смартфоне. — Я у себя в кабинете. Жду важного человека по конфиденциальному вопросу. Ближайший час-полтора меня ни для кого нет. На звонки отвечай, что я на выезде. Понял? Работай.

Прошло около двадцати минут. Максиму срочно понадобилось подписать у начальника один из документов, без которого работа просто встала. Помня приказ, он решил тихонько подойти к кабинету — возможно, важный гость еще не пришёл. Приёмная была подозрительно пуста — секретарь куда-то отошла. Максим подошёл к тяжёлой дубовой двери кабинета. Наклонившись, чтобы постучать, он замер. Из-за двери доносились приглушенные голоса, шорох одежды и тихий, прерывистый женский смех. Этот смех... Он показался ему до ужаса, до боли знакомым.

— Ну подожди, Артур... — раздался за дверью тихий, кокетливый женский голос. — А если он зайдёт? Он же здесь, в офисе...

— Да плевать мне на него, — ответил уверенный голос начальника, за которым последовал характерный звук шлепка и глухой стон. — Потапов сейчас сидит и послушно перебирает бумажки, как миленький. Он даже не догадывается, какая у его девочки горячая штучка...между ног.

Этот голос... Это была Алиса. Ошибки быть не могло.

В эту секунду от всей боли, накопленной за долгие годы, внутри Максима что-то с громким щелчком лопнуло. Последний предохранитель перегорел, оставив вместо человека выжженную пустыню. Он не стал стучать. Максим толкнул незапертую до конца дверь. Она плавно открылась, являя ему всю грязь этого мира. Они были уже полуголые. Артур Борисович прямо на лакированном столе, на тех самых годовых отчётах Макса, грубо брал Алису.

 Максим опешил. Он стоял как вкопанный, глядя на это зрелище, и чувствовал, как внутри него умирает прежний Максим Потапов. На его место приходил кто-то другой. Бескомпромиссный. Жестокий.
— Алиса... — тихо, хрипло выдавил он из себя.

Звуки на столе мгновенно прекратились. Алиса резко повернула голову к двери. Её глаза расширились от дикого, животного ужаса. Вся краска сошла с её лица, оставив его мертвенно-бледным.

— М-Макс?! — вскрикнула она, судорожно пытаясь соскочить со стола и прикрыться руками. Голос сорвался на испуганный писк. — Макс, это... это не то, что ты думаешь! Я... я всё объясню!

Она запуталась в одежде, едва не упав. В её глазах не было раскаяния — только первобытный страх пойманного с поличным человека.

Артур Борисович среагировал циничнее. Он не спеша отстранился, вальяжно поправил брюки и смерил Максима презрительным, тяжёлым взглядом.

— Потапов, ты совсем страх потерял? — грубо рявкнул начальник, усаживаясь в свое кожаное кресло. — Какого чёрта ты вваливаешься без стука?! Вон из кабинета! Завтра на работу можешь не приходить, ты уволен. И к слову, мы с твоей куколкой уже не первый месяц резвимся.

Алиса наконец натянула платье. Из её глаз брызнули слёзы, она сделала шаг к Максиму, протягивая дрожащие руки.
— Зайка, пожалуйста... Не слушай его. Он заставил меня! Он угрожал, что уволит тебя, если я не приду! — запричитала она, выдавая самую нелепую и грязную ложь. — Максик, я люблю тебя, слышишь?! Она попыталась схватить его за рукав белой рубашки, заглядывая в его глаза.

Максим посмотрел на начальника, затем на Алису. В его взгляде больше не было боли. Взгляд стал остекленевшим, словно у мёртвой рыбы, с безумным огоньком внутри.
— Уволен, Борисыч..? — тихо, с леденящей ухмылкой протянул он, делая шаг вперед и бросая принесённые документы на залитый их грязью стол. — О-о нет, ***ло ты резиновое... Максим резко рванулся вперед и с размаху ударил Артура Борисовича головой точно в переносицу. Раздался отчётливый хруст ломающегося хряща. Начальник даже не успел вскрикнуть — следующим молниеносным движением Максим нанёс жёсткий удар V-образной ладонью прямо в шею, перекрывая шефу воздух. Артур Борисович захрипел, булькая кровью. Максим схватил его за затылок, с силой ударил головой о лакированный стол и, повалив мешком на пол, начал методично, с животным наслаждением бить ему морду, превращая лицо директора в кровавое месиво. Поднявшись над ним, продолжил свою экзекуцию, с силой втаптывая его голову в паркет ногой. Каждый удар был за всё: за детство, за унижения, за украденный отчёт и за этот сумасшедший, фальшивый смех из-за двери. — Добро! Пожаловать! В мой! Мир! Сука!

— А-а-а-а-а! Помогите! Макс, прекрати! Ты убьёшь его! — истошно, на ультразвуке визжала Алиса, забившись в самый угол залитого кровью кабинета и судорожно вцепившись пальцами в собственные растрёпанные волосы.

Под ударами Максима — Артур Борисович перестал сопротивляться. Он лишь глухо стонал, хрипел и захлёбывался собственной кровью, свернувшись калачиком на дорогом паркете. Вся былая спесь директора разлетелась вместе с брызгами крови, испачкавшими годовые отчёты.

Дверь кабинета резко приоткрылась. На крики прибежала вернувшаяся секретарь. Увидев разгром, избитого босса и Макса с окровавленными кулаками и безумным оскалом, она вскрикнула, выронила планшет и с воплями бросилась назад по коридору: «Охрана! Вызовите полицию! Потапов убивает директора!»

Алиса, услышав про полицию, сползла по шкафу на пол, разрыдавшись от дикого ужаса.

Макс даже не посмотрел на неё. Он тяжело дышал, адреналин крупной дрожью вибрировал в мышцах.
— Уволен?! — громко, с издевкой выкрикнул он в окровавленную физиономию хрипящего директора. — Хер тебе! Я сам ухожу! Макс вальяжно подошёл к столу, выдернул из органайзера чистый лист бумаги, взял ручку и размашистым, дерзким почерком начал писать: «Заявление! Идите в жопу! И подпись... Джек».
Он скомкал листок и со свистом бросил его прямо в Артура Борисовича, следом полетела ручка. Взяв со стола бутылку с коньяком, сделал большой глоток, после чего начал медленно поливать его месиво из лица. — Выпей, расслабься, мразь. Глазки закрывай — баю-бай...

Алкоголь попал в рваные раны, и распластанный на паркете директор судорожно дёрнулся, издав задушенный, животный вопль боли, после чего окончательно обмяк и потерял сознание.

Только после этого Джек перевел ледяной, остекленевший взгляд на рыдающую на полу Алису.
— А ты... вещи свои найдёшь на улице, если их не растащат бродяги... шкура!

Он развернулся и твёрдым шагом вышел из кабинета.

Навстречу по коридору уже бежали двое сонных охранников в чёрной форме. Увидев его бешеное лицо, окровавленные кулаки и белую рубашку в красных пятнах, они синхронно затормозили.
— Мать твою... — ошарашенно выдал один из них.

— В сторону, пока и вас не оприходовал. — глухо, но так, что спорить не хотелось, бросил Джек.

Охранники молча посмотрели друг на друга. Спорить с человеком у которого явно "свистит фляга", желания не было. Им не настолько много платят. Они просто отошли в сторону.

Джек толкнул дверь на пожарную лестницу и быстро сбежал вниз. На ресепшене первого этажа уже поднялась паника, кто-то кричал в трубку про скорую. Он спокойно прошёл мимо турникетов, толкнул стеклянные двери и вышел на душную улицу. Сзади уже выли сирены, но внутри Джека полыхал такой дикий, первобытный восторг, какого он не чувствовал никогда в жизни.

Глава 2: План «Вулкан».

Через тридцать минут он уже стоял в их съёмной квартире. Действовал хладнокровно. Из шкафа на пол полетели платья, юбки, коробки с обувью, косметика Алисы. Джек просто выгребал этот чужой, предательский хлам. Собрав всё в огромные мусорные пакеты, он вытащил их во двор и сгрузил прямо возле баков, где уже крутились местные бездомные. Вернувшись в опустевшую квартиру, он закинул в рюкзак свои документы, немного денег. Старую белую рубашку он с отвращением швырнул в угол, сменив её на простую белую футболку, пепельно-чёрные джинсы, чёрную кожанку и белые кроссы. Надел тёмные очки-авиаторы, несмотря на подступающие сумерки, взял сумку и вышел из дома. Телефон разрывался от звонков матери Алисы, сообщений самой Алисы и её подруг. Джек просто вытащил сим-карту, переломил её пополам и выбросил.
— Аа-аа, свобода. Джек освободился! Ха-ха! — вслух рассмеялся он и пошёл вальяжной походкой в сторону ближайшего полуподвального бара. Прежний Максим остался лежать на коврике у Артурчика.

В баре пахло хмелем, табаком и жареным мясом. За стойкой скучал бородатый бармен. Джек вальяжно опустился на высокий стул у края, бросил сумку на соседнее сиденье и, не снимая очков, щёлкнул пальцами:
— Браток, налей-ка мне чего-нибудь покрепче. Двойной виски со льдом. И повтори сразу, как закончу. День был... незабываемый.

Бармен понимающе хмыкнул, оценил сбитые костяшки и молча плеснул янтарную жидкость. Обжигающая волна прошлась по горлу, окончательно смывая остатки офисной пыли.

Спустя несколько часов, на подвешенном под потолком телевизоре прервался клип. Пошёл блок новостей. На экране замелькали кадры их бизнес-центра и заретушированное лицо Артура Борисовича, которого грузили в скорую.

«...совершено дерзкое нападение, — вещала дикторша. — Сотрудник компании, Потапов Максим Владимирович, жёстоко избил своего руководителя, после чего скрылся. Потерпевший в крайне тяжёлом состоянии. Нападавший объявлен в розыск...».
Следом на экране на пару секунд появилась старая фотография Макса из личного дела — покорный взгляд, застёгнутая на все пуговицы рубашка.

Бармен обернулся на экран, плеснул Джеку вторую порцию виски, а потом бросил короткий взгляд на его разбитые кулаки.

Джек поймал этот взгляд, ухмыльнулся и лениво протянул:
— Видел бы ты его рожу, когда он начал скулить и брызгать кровью во все стороны... Это поэзия.

Бармен замер с полотенцем в руках. На его суровом лице вдруг поползла понимающая ухмылка.
— Значит, это ты его так разукрасил? — негромко спросил он. — Слышь, парень... Твоя физиономия на всех экранах города. Полиция сейчас на уши весь район поднимет. Если у тебя есть план, куда делать ноги — делай их прямо сейчас.

В этот момент входная дверь бара скрипнула, и в помещение зашли двое мужчин в штатском, которые слишком внимательно оглядывали посетителей. Старший, с уставшим лицом, держал руку в кармане куртки.

Джек даже не подумал бежать. Он повернулся к ним со стаканом в руке и посмеялся:
— О. Твои слова да богу в уши... Здорова, петухи! А-а, орлы! Перепутал чутка. Зачем пожаловали..? — он наклонил голову с ехидной ухмылкой.

Мужчины в штатском мгновенно подобрались.
— Потапов Максим Владимирович? — сухим голосом произнёс старший, демонстрируя красную корочку удостоверения. — Капитан Романов. Устроил ты шоу, парень. Твой начальник на ИВЛ. Руки на стойку, медленно.

Младший опер тем временем обошёл Джека с фланга, доставая из-за спины стальные наручники.
— Ты, я вижу, шутник, — процедил он сквозь зубы. — Руки показал, быстро!

— А ты зря думаешь, что я собирался бежать, малыш... — Джек лениво поднялся со стула, и его хищный оскал стал шире. — Я, в отличие от Макса, от проблем не бегаю и не прогибаюсь под них... Я их устраняю.

Молодой оперативник даже не успел среагировать. Тяжёлый стеклянный стакан из-под виски с глухим стуком впечатался ему прямо в челюсть. Осколки стекла разлетелись по стойке, а парень с криком отлетел назад, опрокидывая столик.

Капитан Романов среагировал мгновенно, бросаясь под куртку за табельным ПМ, но Джек уже рванулся вперед, наваливаясь всем телом и ломая траекторию выстрела. Раздался оглушительный хлопок — пуля ушла в деревянный потолок, посыпалась штукатурка. Посетители с криками повалились на пол.

Джек ударил капитана коленом прямо в живот, от чего опер потерял возможность нормально дышать, а пистолет со звоном упал на пол. Мощным апперкотом Джек заставил капитана поплыть, после чего жёстким ударом о ребро барной стойки лицом, отправил его в глубокий нокаут со сломанным носом и выбитой парой зубов, прямо на осколки стекла.

Тяжело дыша, Джек наклонился, поднял с пола оброненный пистолет, проверил затвор и хладнокровно засунул его за пояс своих пепельно-чёрных джинсов, и с разбега ударил ногой "футбольным ударом" по лицу младшего оперативника, вырубая его окончательно.

Он бросил на испуганного бармена, выглядывающего из-под прилавка, быстрый взгляд, показушно сделал театральный реверанс-поклон и кинул на стойку крупную купюру.

— За выпивку, разминку и шоу. — лениво ухмыльнулся он.

После чего направился к выходу. На улице уже виднелись отсветы синих мигалок приближающегося экипажа ППС.

Джек прыгнул прямо в припаркованную служебную «Ладу» оперов, ключ был в зажигании. Закинул сумку на сиденье рядом, врубил передачу и резко нажал на газ, срывая колёса в свист. Без включенных фар и мигалок его машина растворилась в темноте ночных улиц.

Минут через двадцать петляния по промзоне он въехал на территорию заброшенного цементного завода и загнал машину поглубже в полуразрушенный ангар. Салон машины залился мертвенно-белым светом — ожил экран рации: «Всем постам, перехват. Угнана служебная машина оперативников. Подозреваемый Потапов Максим, вооружён и крайне опасен. Объявлен план "Вулкан"».

Джек тихо рассмеялся, слушая этот бред.

Вдруг на въезде на завод послышался отчетливый хруст гравия. Свет чужих фар полоснул по разбитым окнам. Кто-то заехал на заброшку, но тихо, без сирен.

— О-о, интересно... — прошептал Джек.

Он бесшумно вышел из машины, спрятал свою дорожную сумку под одной из тяжелых бетонных плит и полез по ржавой лестнице на второй ярус ангара, чтобы затаиться и начать наблюдение. Карта новой игры только начинала раскрываться.

Глава 3: Рождение Марка и послание Аслану.

Тяжёлый чёрный внедорожник без номеров медленно вкатился во внутренний двор заброшенного завода, хрустя битым стеклом. Водитель погасил фары. Двери глухо хлопнули, и из машины вышли трое. Двое крепких парней в спортивных куртках встали по периметру, а третий — мужчина постарше в дорогом пальто — нервно закурил. Огонёк сигареты на секунду осветил его суровое, шрамированное лицо.

— Ну и где эти черти? — негромко, но отчётливо процедил он. — Время одиннадцать. Сумки в багажнике. Пусть шевелятся.

— Босс, тихо, — один из качков поднял руку. — Там, в дальнем ангаре, кажется, только что мотор заглох.

Они начали медленно, рассредоточившись, движение как раз в сторону ангара, где стояла угнанная полицейская «Лада». Парни в куртках синхронно полезли под полы одежды, и в лунном свете блеснула сталь коротких пистолетов-пулеметов.

Мысль о том, чтобы забрать всё, заставила адреналин вскипеть в жилах Джека с новой силой. Меньше всего на свете он собирался прятаться.

Джек резко поднялся во весь рост на металлическом настиле второго яруса. Его силуэт в кожанке во тьме выглядел по-настоящему зловеще. Он плавным движением убрал тёмные очки в карман, чтобы лучше видеть цели в полумраке.

— Эй, коммерсанты! — громко, с издёвкой выкрикнул он. — У вас тут незапланированная проверка!

Качки вскинули оружие, но Джек уже нажал на спусковой крючок трофейного ПМ. Двойной оглушительный хлопок разорвал ночную тишину. Первая пуля ушла точно в плечо ближнему бандиту, заставив его с криком повалиться на бетон. Вторая со звоном впечаталась в лобовое стекло внедорожника, прямо перед носом у босса в пальто. Тот в ужасе отпрянул, роняя зажжённую сигарету.

— Твою мать! Засада! Вали его! — заорал второй качок, открывая беспорядочный огонь снизу вверх.

Очередь полоснула по железным перилам, выбивая снопы искр. Джек прыжком ушёл в сторону, перекатившись за массивную бетонную балку.

— Слышь, ты, Рэмбо недоделанный! — донёсся снизу хриплый голос босса в пальто. — Ты хоть знаешь, под кого копаешь?! Из этого завода ты живым не выйдешь!

— Правда..? Ну так не стесняйся, малыш. Повернись, нагнись и тверкани, — во весь голос рассмеялся Джек из темноты.

Второй качок, подстёгиваемый яростью шефа, рванул вперёд, вглубь ангара, поливая металлический настил короткими очередями. Но парень действовал слишком шумно. Раздался сухой щелчок — в его пистолете-пулемете кончились патроны. Бандит матернулся и полез в карман за новым магазином.

Это была его последняя ошибка.

Джек резко высунулся из-за балки, поймал его силуэт в прицел и дважды хладнокровно нажал на спуск. Первая пуля вошла бандиту в бедро, а вторая, попав в грудь, заставила его издать хрип. Ноги бандита подкосились и тяжёлая туша с грохотом повалилась на битый кирпич.

Джек подошёл к лестнице и начал медленно спускаться вниз, а его шаги эхом отдавались от стен. На ходу он подобрал выпавший пистолет-пулемёт убитого, уверенно перезарядил его, достав запасной магазин с его пояса, а затем спокойно навел ПМ на раненого у ворот и пристрелил его, выпустив последний патрон, чтобы тот не мешал своими стонами. Опустевший пистолет с глухим звоном упал на бетон.
Во дворе воцарилась гробовая тишина.

Босс в пальто, услышав этот финальный выстрел, понял, что остался один. Его хваленая бандитская уверенность испарилась.

— Слышь... парень, подожди! — хрипло крикнул он из-за машины, бросая свой револьвер на землю. — Не стреляй! Давай договоримся! В багажнике тридцать миллионов рублей и пять килограммов чистейшего кокаина. Забирай всё, только оставь мне жизнь и тачку!

Джек подошел к капоту машины, держа пистолет-пулемет на уровне груди. Его губы растянулись в широкой, безумной улыбке.

— Аа, выживание... Одобряем. Но мне знаешь ли... твоих плюшек из багажника маловато. А вот если ещё и поможешь с одним делом, то мы договорились.

Босс медленно поднялся, показывая пустые ладони, и заискивающе улыбнулся.

— Говори, что за дело. Меня, кстати, зовут Седой. Кого надо убрать? Или прикрыть от ментов? Я в этом деле уже тридцать лет... Связи считай везде есть.

— Ты слышал по новостям, что один парень отхерачил начальника на работе? — лениво протянул Джек. — Так после он ещё и в баре двух ментов избил, забрал их ствол и их тачку. Короче, нужно, чтоб все дела закрыли и забыли. А чучело это в больничке в себя прийти не должно.

Седой округлил глаза от шока, сообразив, кто перед ним стоит. Он лихорадочно достал спутниковый телефон и включил громкую связь.

Первый звонок — своему человеку в реанимации:
— Алло, Леночка, это Седой. Артур Борисович... ну, мужик к вам недавно поступил. Короче, он должен сегодня «отмучиться» от остановки сердца.

Второй звонок — продажному чинуше в главк:
— Это Седой. Максима Потапова убирай из баз розыска, глуши биллинг и готовьте чистый паспорт серии ЕС.

Убрав телефон в карман пальто, Седой протянул руку:
— Теперь по рукам?

Джек ухмыльнулся и крепко пожал его руку:
— А это уже дельный договор.

Сказав это с видом циничного безумца, он уверенно достал сумки из багажника машины Седого.

На следующий день курьер Седого доставил новые документы ровно в полдень на Советскую улицу, прямо к временному жилищу Джека. Паспорт был на имя Марка Бергера.

— Марк... Ну Марк, так Марк, — улыбнулся парень, рассматривая глянец новенького документа.

По телевизору тем временем вещали: «...Как нам только стало известно, сегодня ночью в 00:15, не приходя в сознание погиб Артур Борисович. Предварительной причиной смерти является сердечный приступ». Джек удовлетворённо отпил глоток рома из стакана со льдом. — Седой сдержал своё слово до последней минуты.

Курьер также передал приглашение в загородный клуб Седого «Олимп» на Выборгском шоссе. К вечеру Джек приехал туда, взяв с собой трофейный ПП под куртку.

Седой встретил его в VIP-кабинете, где на столе уже были разложены графики сбыта кокаина. Авторитет предложил долю 50/50, но перед этим выкатил проверку:
— Люди Аслана пробили, чья машина стояла на заводе. Нашлись свидетели в баре, которые тебя опознали. Кавказцы вышли на твою девку, думая, что товар ты спрятал у неё.  Её взяли, когда она вынюхивала что-то у ресторанов, и держат сейчас на заброшенном дебаркадере, выбивая информацию о товаре и тебе, из-за сорванной сделки. Её нужно заставить замолчать навсегда.

— С людьми разберусь без "б"... — жёстко ответил Джек, забирая ключи от заряженного седана. — Но насчет девки, её мочить не буду. Она точно нихера не знает.

Через двадцать минут езды, Джек уже стоял у полузатопленного причала. У входа на дебаркадер курили двое кавказцев. Джек взял из мусорки пустую стеклянную бутылку, натянул очки-авиаторы и пошёл к ним, сильно шатаясь и изображая в хлам пьяного работягу.

— Эй, алкаш! Пошёл нахер отсюда! — крикнул один, делая шаг навстречу.

Джек дождался, пока бандит подойдет вплотную, и со скоростью кобры впечатал бутылку ему точно в висок. Стекло разлетелось вдребезги, парень рухнул мешком. Второй часовой дернулся к стволу, но Джек уже выхватил пистолет-пулемет. Короткая глухая очередь в упор прошила ему грудь.

Джек хладнокровно подобрал у трупа нож и толкнул тяжелую деревянную дверь притона. В главном зале за низким столом сидели ещё трое подручных Аслана. Увидев парня в кожанке с дымящимся автоматом, они в панике повскакали со своих мест.

Джек направил на них ПП и по-доброму улыбнулся:
— Всем сесть на жопы, ровно... Ладошки на стол, пока не присоединились к отдыхающим на улице.

— Эй, брат, тихо... Мы люди Аслана, — заговорил бородатый старший, медленно садясь обратно и стараясь держать руки на виду. — Что ты хочешь? Если ты из-за девки, забирай и уходите, она в каюте, в конце коридора.

— Славно, — ответил Джек.

Проходя мимо, он быстро подобрал угол так, чтобы двое боевиков оказались на одной линии. Молниеносным движением он воткнул нож в висок ближнему к нему бандиту, а двоих остальных в ту же секунду хладнокровно расстрелял из пистолета-пулемета.

— Однако... Мне свидетели не нужны. Лишь тела, как показатель, — вслух произнес он, глядя на угасающие жизни у своих ног.

Джек подошёл к телу старшего, и начал методично отрезать его голову ножом, заливая всё вокруг и себя горячей кровью. После того как дело было сделано, он аккуратно поставил её на стол прямо перед недокуренным кальяном — как кровавое предупреждение для всей банды. Не торопясь, Джек брезгливо вытер окровавленные руки о куртку трупа, наклонился к шлангу и сам затянулся кальяном.
— Фуух, забористый... — довольно произнёс он, выдыхая густой белый пар и стоя посреди бойни весь в крови.

Только после этого перформанса он повернулся к двери каюты и пошёл за Алисой. Пнув железную дверь ногой, он увидел Алису, которая в ужасе забилась под стеллаж, закрывая голову связанными руками и умоляя не убивать её.

Увидев Джека, она сквозь слёзы и ужас прошептала: «Максик... ты пришёл за мной...».

— Заткнись нахер, — оборвал её Джек, холодно глядя сверху вниз. — Сама у клубов и ресторанов ошивалась, "Папиков" себе искала. Артурчика ведь помяли...и он немножечко умер.

— Алиса зашлась в рыданиях и захлёбываясь слезами, стала испуганно лепетать:
— Прости... Прости меня Максик! Я дура, да, я виновата!

Он присел на корточки и сняв очки, жёстко приподнял её за подбородок и прищурился, глядя прямо ей в глаза:
— О-о, милочка... Это ты не по адресу. Прощение у своего ссыкливого терпилы-Макса выпрашивай. Только он недоступен... Балом правит Джек, детка! Хотя по паспорту я Марк, но это не важно.

Джек одним движением перерезал веревки на её руках и поднялся во весь рост — Шуруй давай к выходу, своими копытками, — буркнул он, кивнув на дверь.

Когда Алиса переступила за порог зала, её взгляд упал на отрезанную голову на столе, залитый кровью пол и усеянное телами помещение. Она истошно закричала и едва не рухнула в обморок, цепляясь за косяк:
— О, Господи... О Господи!

Выведя её на причал, Джек хладнокровно швырнул ей под ноги её грязную сумочку:
— У тебя есть пять минут, чтобы добежать до трассы. Если завтра утром ты всё еще будешь в этом городе — Седой или я найдем тебя под любым придорожным столбом. Бери шмотки и вали.

Алиса, спотыкаясь и падая побежала в темноту. Джек ухмыльнулся, закинул пистолет-пулемёт на плечо и поехал лично к Седому, чтобы зафиксировать свой новый статус. Его прошлая жизнь была стерта окончательно.

Глава 4: Капкан для прокурора и расколотый разум.

Прошло два года. Имя Максима Потапова окончательно стёрлось из архивов, а Марка Бергера, которого в узких кругах уважительно звали Джек, теперь знал каждый крупный игрок в городе. Империя Седого разрослась, и Марк занял в ней полноправное место на самой вершине. На его счетах хранились сотни тысяч долларов, но он никогда не расслаблялся. Его новая квартира площадью 160 квадратных метров на верхнем этаже элитного жилого комплекса была верхом современного шика. Огромные панорамные окна в пол, минималистичный дизайн в тёмных тонах. В спальне, замаскированный под элемент декора, находился тяжёлый немецкий сейф. Внутри него, на мягком бархате, покоился верный Glock 21 сорок пятого калибра, пара снаряжённых магазинов и солидная «финансовая подушка» наличными. А в гардеробной, на самой верхней полке, ждал своего часа укороченный АК-105 с тремя магазинами.

В один из вечеров его личный телефон ожил. Звонил Седой, и его голос был натянут как струна.
— Джек, извини, что дёргаю, но тут всплыло одно дельце. Помнишь ту шкуру... ну, Алису? Она вернулась. Приползла сегодня к моим ребятам в лохмотьях. За ней охотятся остатки банды Аслана. Они решили пойти ва-банк. Нарыли компромат на нового прокурора и хотели использовать его как таран против нас. Но Алиса умудрилась увести у них флешку, прямо из-под носа. Она готова отдать флешку только тебе, в обмен на защиту. Что думаешь?

Джек тяжело вздохнул в трубку. Прошлое, которое он так технично закопал, решило напомнить о себе.
— Прихвачу с собой пистолет, — глухо ответил он. — Куда ехать-то?

— На Лиговский, в бывший таксопарк. —отозвался Седой. — Пацаны придержат её в боксах в самом конце территории.

Джек открыл сейф, проверил массивный Glock 21, загнал патрон в патронник и убрал пистолет в кобуру скрытого ношения за пояс брюк. Сменив домашний шёлковый халат на дорогие тёмные джинсы, чёрный лонгслив и неизменную кожанку, он поехал на Лиговский.

В дальнем заброшенном боксе под тусклым светом лампы, на грязном диване сидела Алиса. От былой ухоженной, эгоистичной манипуляторши, ищущей выгоду, не осталось и следа. Грязные джинсы, растрёпанные волосы, а на бледном лице красуется свежий, наливающийся синевой синяк.

Увидев его уверенный силуэт, плавно снимающий свои очки и убирающий их в карман кожанки, она судорожно вскинула голову, прижимая руку к сломанным рёбрам:
— Марк... Джек... Сын нового прокурора насмерть переехал девку под кайфом, люди Аслана это засняли. Они шантажируют прокурора, чтобы он в этот понедельник подписал ордер на твою ликвидацию! Флешка со всеми исходниками спрятана на старом кладбище прямо за этим таксопарком... В дупле старого дуба у разрушенного склепа. Я кинула её туда, когда поняла, что за мной идут!

Джек медленно достал пистолет и лениво почесал им висок.
— И первый же вопрос в моей викторине... — с ехидной улыбкой протянул он. — Откуда у тебя флешка с компроматом? Я вроде ясно дал тебе понять: не лезть ни в город, ни в мою жизнь. Мм?

— Алиса в ужасе запричитала, глотая слёзы: — Клянусь, Джек, я не лгу... Я... — она разрыдалась, говоря всё как есть. — Я поехала с Тимуром после работы к нему и случайно услышала его разговор, когда он говорил с отцом по телефону в другой комнате. Поняв, как всё серьёзно, я схватила эту флешку со стола и побежала к тебе, чтоб предупредить.

Сквозь боль и плач начала судорожно щебетать, что на улице её поймали люди Тимура, жёстоко избили и хотели убить, но она чудом сумела вырваться и приползти к людям Седого... Но договорить она не успела.

На улице раздался резкий скрежет тормозов двух чёрных «Камри». Ворота бокса с тяжёлым грохотом протаранил бампер машины, и внутрь полетели осколки кирпича. Из темноты двора рванулись первые три силуэта с пистолетами наперевес.

Джек расплылся в безумной улыбке, перехватывая Glock:
— Кавказское мяско подъехало. Тебя уже нашли, жопастик. Сиди здесь и не отсвечивай.

Двое бойцов Седого мгновенно открыли огонь, но Джек уже действовал на опережение. Он хладнокровно всадил пулю 45-калибра в грудь первому влетевшему бандиту, а когда остальные открыли шквальный огонь, Джек во весь голос безумно захохотал, перекрывая грохот выстрелов:
— Я ваших мамок в кино водил, хоттабычи! Ха-ха-ха!

Ослеплённые яростью кавказцы начали палить вслепую, на звук его голоса.
Пользуясь их злостью и паникой, Джек ловко нырнул в глубокую ремонтную яму, проходящую под бетонным полом бокса. Бесшумно и быстро продвинувшись по дну ямы вперед, он вылез у самого выхода — прямо за спинами двоих стрелков Тимура, сына Аслана. Два тяжёлых выстрела в затылок — и оба мешками повалились на грязный бетон.

Джек на ходу перезарядил пистолет и методично отстреливая оставшихся бойцов у машин, начал вальяжно приближаться к выжившему лидеру.
— Тиии-мууур-чииик... Добрый дядя Джек хочет поболтать с тобой... с глазу на рот.

Тимур в панике бросил пустой ствол и повалился на грязный, залитый маслом асфальт.
Джек наступил тяжёлым кроссовком ему прямо на грудь, с силой припечатывая его к асфальту, и наставил дуло пистолета прямо между глаз, начав расспросы в своей фирменной манере смертельной викторины.

Лишившись всей своей бандитский спеси, Тимур начал лихорадочно лепетать про флешку и испуганного прокурора, подтверждая испуганный рассказ Алисы.
Карта новой игры была полностью раскрыта.

В этот момент в кармане завибрировал телефон от Седого. Джек достал вибрирующий мобильник, принял вызов и неторопливо прижал его к уху:
— Аа?

— Джек! Что за стрельба? — кричал в трубку Седой. — Что с девкой?!

 — Ну как сказать... — лениво протянул Джек.

В ту же секунду раздался сухой выстрел сорок пятого калибра, и мозги Тимура ярким всплеском окрасили тёмный, мокрый асфальт.

— Тимур Асланович... приказал долго жить, — спокойно продолжил Джек в трубку. — А где флешка, мы знаем. Парни разбредутся, чтоб их не искали... А я с девкой поеду на место, за нашим капканом, который возьмёт прокурора за яйца.

Джек завершил звонок, жёстко затолкнул бледную Алису во внедорожник и на бешеной скорости поехал к полузаброшенному Волковскому кладбищу.

Подъехав к кованой ограде, Джек спокойно вышел из машины. Оглядывая виднеющиеся в темноте могилы, открыл пассажирскую дверь и холодно бросил:
— Веди, Сусанин. Показывай свой дуб. Если соврала, останешься лежать среди этих милых надгробий.

Пройдя среди вековых деревьев к разрушенному склепу, Алиса показала на одно из четырёх деревьев:
— Тут... Сюда спрятала.

Джек засунул руку в чёрное нутро старого дуба и вытащил плотный, грязный свёрток. Внутри, лунный свет красиво полоснул по металлическому корпусу флешки.
— Ладно. В этот раз не обманула и не предала, — Джек убрал её в карман кожанки и повернулся к Алисе. Его взгляд — остекленевший, словно у мёртвой рыбы, но с безумным, хищным огоньком внутри, уставился на девушку, которая без сил сидела на коленях в грязной осенней траве. Этот взгляд стал леденящим.
— И что?.. Предашь, обманешь и изменишь в следующий раз.

— Нет, Джек, умоляю! Я изменилась! Правда! — разрыдалась она, судорожно закрывая лицо руками и ожидая неминуемого выстрела. — Я жила два года, еле сводя концы с концами, работала обычной официанткой за гроши! Я поняла... Поняла какого человека потеряла...

Джек достал из кармана толстую пачку стодолларовых купюр и швырнул ей прямо в заплаканное лицо. Купюры веером разлетелись по грязной траве и мокрым листьям.
— За флешку я тебе заплатил. Вали из города. Если увижу ещё раз — останешься на этом кладбище насовсем.

Он развернулся, но в этот момент в его голове что-то страшно надломилось. Последние два года жёсткого контроля дали сбой. Закрыв глаза, Джек завис на секунду, хотя на краях его век заметно проступила влага. Сознание раскололось, и он начал говорить вслух двумя разными голосами, споря сам с собой прямо перед замершей от ужаса Алисой.

— Уйди обратно! Не лезь к ней! Она опять тебя кинет, придурок! — яростно выплюнул Джек.

— "Прекрати это безумие. Хватит. Я сам могу..." — тихо и сдавленно отозвался Макс.

— Да, ага, конечно... Кем бы ты был без меня?! Жалким куском ничтожества, чью девку пялил бы начальник, а ты сидел бы и мычал в отчёты, как рогатый олень! Я спас нас! Дал силу, дал власть! Теперь нас боятся и уважают! С нами считаются!

Его рука судорожно сжала рукоять пистолета. Алиса в ужасе зажала уши руками.

— "Не надо. Не убивай её. Она итак страдает." — умоляюще прошептал прежний Макс.

— Убить её?! Нет, нет, это слишком мягко. Пусть мучается так, как мы мучались! — продолжал рычать Джек, пока левая рука мёртвой хваткой сжимала его собственное правое запястье, удерживая ствол.

— "У неё ведь есть ко мне чувства, мы ещё можем..."

— Ты совсем, что ли, даун, или притворяешься? Какие чувства?! Какая любовь?! Да она о нас ноги вытерла на пару с твоим Борисычем! Я только из-за твоего нытья и не убил эту шкуру, лишь бы ты тогда в порту заткнулся!

Алиса сквозь слёзы прошептала, что согласна на всё, лишь бы он не сходил с ума:
— Я лучше буду твоей вещью, чем куском мяса в канаве...

Джек тихо похлопал себя ладонями по вискам, загоняя Макса обратно в самый тёмный угол подсознания. Он открыл глаза — взгляд Джека снова стал остекленевшим и холодным. Он спрятал Глок.

— Или... — приподнял он бровь, глядя на Алису. — Можешь и дальше оставаться здесь, ища защиты у того, в кого сама и превратила своего Макса, прекрасно понимая...что твоего предательства не забудут. Выбор за тобой.

— Я останусь, — выдохнула она, глядя на него снизу вверх. — Если только став твоей игрушкой или тенью...я смогу быть с тобой, то я выбираю быть игрушкой. Это лучше, чем снова потерять тебя...

Джек заставил её залезть на заднее сиденье, а сам поехал к загородному особняку прокурора. Перед этим он скинул чиновнику фото мёртвого Тимура с надписью: «Еду в гости с твоими грязными, семейными секретиками. Лучше держи ворота открытыми».

Заехав на охраняемую территорию, Джек вышел из машины и зашёл в дом, как к себе. Навстречу ему по лестнице спускался бледный, трясущийся чиновник.

— Ну что, поприветствуешь своих спасителей, или сразу к делу? — с леденящей, торжествующей ухмылкой спросил Джек, доставая из кармана металлическую флешку.

Капкан захлопнулся, и высшая власть города перешла под его полный контроль.

Глава 5: Финал «Дня сурка» и Балийский закат.

Прошёл ещё один год. Все вопросы с Асланом и его бандой были решены окончательно. Патроны к верному Glock 21 были пополнены, деньги на счетах лишь множились, а Алиса жила в шикарной квартире Джека на правах покорной тени. Хоть Джек и не был тем её прежним, нежным и любящим Максом.

На дворе стояла глухая, дождливая субботняя ночь. В роскошных 160-метровых аппартаментах было тихо. Джек сидел на диване, лениво крутя в руках массивный Glock 21, когда тишину гостиной разрезал настойчивый, вибрирующий звонок. На экране высветилось имя: Седой.

Джек нажал на кнопку приёма и поднёс трубку к уху. Из динамика сразу донёсся тяжёлый, перекрываемый шумом дождя и раскатами грома голос авторитета:
— Джек, здорова. Скучаешь? Извини, что дёргаю в субботу, да ещё и ночью, но у нас тут нарисовался форс-мажор в порту. На Терминал №4 зашёл элитный груз спецуры из Европы — тепловизоры, ночники, зашифрованная связь. Столичная контрабанда высшего класса, под московский заказ. Но эти крысы решили разгрузиться втихую на нашей территории и не делиться. — Седой тяжело затянулся сигаретой, в трубке послышалось характерное шуршание табака. — Мои парни уже на подходе, но там работают серьёзные бойцы, Джек. Мне нужен твой...фирменный почерк, чтобы всё прошло без осечек.

— Аа, работёнка! Ну наконец-то, а-то уже плеснеть начал от этого года затишья. — скуку как рукой сняло. В жилах мгновенно заиграл старый, знакомый адреналин. — Уже выдвигаюсь.

Завершив звонок и убрав за спину пистолет в кобуру скрытого ношения, Джек направился к выходу, накидывая свою новенькую кожанку.

В прихожей, прямо у бронированной двери, путь Джеку беззвучно преградила Алиса. Она стояла в своем простом домашнем платье, бледная, кусая губы. Год жизни на правах его "покорной тени" научили её читать намерения Джека, по одному лишь взгляду.

Она медленно подняла глаза, заглядывая в лицо Джека. На её бледных щеках отразился первобытный страх. Она сделала робкий шаг вперед и аккуратно, едва дыша, коснулась пальцами рукава его кожанки.

— Джек... — тихо, сорвавшимся от волнения голосом прошептала она, преданно заглядывая снизу вверх. — Ты опять уходишь? Ночью, под такой ливень... Пожалуйста, скажи, что это ненадолго. Я... я буду ждать тебя здесь. Только вернись живым, умоляю.

В её глазах не было былой дерзости изменщицы. Там застыла рабская, абсолютная преданность женщины, которая панически боялась снова остаться одна в этом жестоком мире, если её единственного любимого мужчину и защитника убьют в эту ночь.

— Смотри-ка... Неужто это правдивое волнение? Или очередная попытка манипулировать и играть чувствами? — Джек лишь ухмыльнулся глядя на неё и небрежно сбросил её руку со своего рукава. — Не боись. Сегодня умирать буду не я.

Алиса испуганно отдёрнула руку, словно обжегшись о его ледяной тон, и сделала шаг назад. Его слова про очередную попытку манипулировать ударили её наотмашь, заставив опустить голову. Она покорно сцепила пальцы на груди и тихо, едва слышно прошептала в пол:

— Это не игра, Джек... Мне больше некому лгать.

Через полчаса чёрный внедорожник уже летел по залитому ливнем ночному Петербургу. Дворники едва справлялись со стеной воды, а фары выхватывали из темноты пустые проспекты. В крови приятно вибрировал азарт. Карта новой игры была открыта.

Около трёх часов ночи. Джек свернул к серым, мрачным постройкам порта. Вокруг не было ни души, только гудели под ветром портовые краны и шумел бьющий по контейнерам дождь. Джек припарковал машину в тени между заброшенными складами, заглушил мотор, погасил фары и лениво стянул с лица очки-авиаторы, убирая их в карман кожанки, чтобы лучше видеть цели в полумраке.

Достав пистолет он бесшумно выскочил из салона в сырую темноту. Перебежками, прячась за ржавыми железными конструкциями, неотвратимо приближаясь к Терминалу №4.

Впереди, у раскрытого огромного контейнера, горел тусклый прожектор. В его грязном свете копошились шестеро крепких парней в глухих дождевиках. Четверо спешно перетаскивали из контейнера в кузов неприметного фургона тяжёлые армейские ящики, а двое стояли на стрёме с импортными пистолетами-пулемётами в руках. Москвичи работали быстро, слаженно, явно торопясь убраться с чужой территории.

Вдруг с фланга, из-за темноты соседнего ангара, бесшумно выросли трое бойцов Седого в чёрных куртках во главе со старшим. Заметив Джека в темноте, старший боец коротко, едва заметно кивнул, ожидая его сигнала.

Джек плавно вышел из-за контейнера с пистолетом в руке. — А чёй-то мы тут делаем, ребятки?.. — посмеялся он звонко, направив ствол на одного из тех, кто стоял на стрёме. — Это частная территория. Вход только со строгим дресс-кодом. И вы явно не проходите, ихтиандры ***вы.

— Какого чёрта... Вали его! — заорал тот, на кого Джек наставил Glock 21.

Он попытался нажать на спуск, но палец Джека сработал быстрее. Тяжёлый выстрел сорок пятого калибра разорвал шум ливня. Пуля в упор прошила парню грудь, наотмашь швырнув его на ржавый борт фургона. Из его рук со звоном вылетел автомат, а сам он мешком повалился в грязную лужу, мгновенно окрасившуюся в багровый цвет.

Второй часовой в панике открыл беспорядочный огонь в сторону Джека. Короткая очередь полоснула веером, пули со свистом выбили снопы искр из железного контейнера прямо над его головой.
Сам же Джек быстро нырнул за контейнер и поднялся за углом с радостной, широкой улыбкой психопата.

— Засада! Огонь! — истошно закричали грузчики у фургона, бросая ящики со спецурой и судорожно пытаясь вытащить оружие из-под глухих дождевиков.

В эту же секунду из темноты ангара с фланга слаженно ударили бойцы Седого. Короткие, профессиональные очереди из их автоматов прижали москвичей к фургону. Двое грузчиков, так и не успев достать стволы, с глухими стонами повалились на грязный, бетонный пол доков.

Оставшиеся трое контрабандистов нырнули за колёса и открыли ответный огонь, яростно огрызаясь во все стороны. Терминал №4 превратился в наэлектризованный, грохочущий ад, заливаемый потоками холодной субботней воды.

Ливень хлестал по лицу, пули москвичей со звоном рикошетили от железного укрытия, выбивая ржавую крошку, а Джек стоял за контейнером и ловил от этого дикий, ни с чем не сравнимый кайф. Его руки плавно взлетали вверх и опускались, очерчивая в воздухе невидимые такты под грохот выстрелов. Короткая очередь парней Седого — такт, сухой ответный огрызок столичных стволов — ещё один такт. Губы расплылись в широком оскале, а в глазах блеснул хищный огонь, и сквозь шум воды и канонаду раздался издевательский, чистый свист. Джек дирижировал этим кровавым оркестром, насвистывая весёленький мотив, под который прямо сейчас умирали люди.

Бойцы Седого, заметив краем глаза его движения, на секунду даже замедлили огонь. Старший ошарашенно посмотрел на него сквозь брызги дождя и мысленно перекрестился. Спорить с человеком, у которого в разгар бойни так откровенно "свистит фляга" , не решился бы ни один вменяемый бандит.

Тем временем у москвичей за фургоном началась паника. Свист Джека, доносившийся из темноты вместе с эхом выстрелов, действовал им на нервы сильнее, чем автоматные очереди.

— Да что это за псих?! Откуда он свистит?! Вали его, вали! — истошно заорал второй часовой, высунувшись из-за колеса фургона и вслепую разряжая остатки магазина в сторону контейнера, за которым был Джек.

Пули прошлись веером, одна из них чиркнула по самому краю железа в паре сантиметров от локтя Джека. Очередной такт невидимого оркестра подошёл к концу. В пистолете-пулёмете часового раздался сухой, пустой щелчок — патроны кончились.

— Мой черёд... — с азартом в голосе сказал Джек и резко выйдя из укрытия, прицельно вышиб мозги второго часового.

Он шёл напролом, абсолютно не боясь того, что его может задеть шальная пуля. Двое оставшихся грузчиков-москвичей, увидев, как из темноты под ливнем на них уверенно шагает псих, окончательно сломались. Один из них в панике попытался вскинуть ствол, но Джек хладнокровно, не сбавляя шага, дважды нажал на спуск. Пули прошили ему плечо и грудь, наотмашь повалив мерзавца на ящики с контрабандой.

Последний выживший контрабандист в ужасе бросил свой пистолет на залитый кровью бетон и поднял трясущиеся руки вверх:
— Мужик, тихо! Тихо! Не стреляй! Мы просто извозчики, нам просто заплатили! Груз ваш, забирайте всё!

— Ну ты и устроил концерт, Джек... — сказал старший боец Седого, подходя ближе, качая головой и вытирая лицо ладонью. — У меня пацаны чуть стволы не выронили, когда ты дирижировать начал. Реально, у тебя стальные яйца.

Он обернулся к своим парням и жёстко скомандовал:
— Так, этого живого — в расход, свидетели нам не нужны. Остальные — быстро перекидывайте ящики со спецурой в нашу машину! У нас пять минут, пока портовая охрана не очухалась.

— Да... А тела в реку. Рыбки хотят кушать. — равнодушно на ходу произнёс Джек и вальяжно развернулся.

Закинув пистолет обратно за пояс джинсов, он направился к своему внедорожнику. Дело в порту было сделано чисто, быстро и полностью в его фирменном стиле.

Через сорок минут, чёрный внедорожник мягко затормозил у элитного жилого комплекса. Джек поднялся на верхний этаж, бесшумно открыл тяжелую бронированную дверь и шагнул в полумрак своей квартиры. Пахло дорогим парфюмом, деревом и едва уловимым волнением, которое до сих пор витало в этих стенах.

Джек даже не успел снять куртку, как из темноты коридора бесшумно выросла Алиса. Она не спала всю эту ночь. Увидев его уверенный силуэт в дверях, она судорожно, с облегчением вздохнула. Её взгляд мгновенно отсканировал фигуру Джека — цел, невредим, на ходу. Но когда её глаза опустились ниже, на забрызганные чужой кровью кроссовки и потемневший от дождевой воды низ кожанки, Алиса заметно побледнела. Она мгновенно вспомнила ту самую резню на дебаркадере и отрезанную голову на столе.

Из её груди вырвался тихий, надрывный шёпот:
— Марк... Джек... Слава Богу. Ты вернулся. Ты живой.

Она медленно, дрожащими руками потянулась к замку его кожанки, чтобы аккуратно помочь раздеться после этой кровавой субботней бани, заглядывая снизу вверх своими испуганными, но абсолютно покорными глазами, ожидая вердикта.

— Идём в спальню — спокойно, холодно произнёс Джек.

В постели он не оставлял ей права на собственное желание. Джек доминировал жёстко и хладнокровно, превращая каждую ночь в молчаливый акт подчинения, а Алиса безропотно принимала эти правила игры, выплачивая свой вечный долг за былые предательства.

Но однажды вечером между ними состоялся тяжёлый разговор начистоту.

Алиса плакала на полу, умоляя сказать, осталось ли в нём хоть что-то от прежнего Макса. — Прошу, Марк... Джек, скажи. Да, я сука и шкура, и понимаю, что ты меня презираешь. Твоё отношение ко мне — это заслуженное наказание. Но я лишь хочу...надеюсь что ты сможешь принять меня, ведь эти годы правда меня изменили...

Джек лишь хмуро посмотрел на неё сверху вниз, и его взгляд «мёртвой рыбы» оставался леденящим и пустым:
— ... Н-да. И все твои измены мне на протяжении месяцев, были правдой. И реплики ваши игривые тогда — тоже были правдой. И смех твой за приоткрытой дверью тоже был правдой. И то, что когда я вошёл, и увидел, как он тебя имеет на столе — это тоже было самой настоящей правдой. Осталось ли хоть что-то? Это тебе знать охота? Осталось. Боль и гнев.

— Алиса со слезами на глазах и размазанной тушью смотрела на Джека, тихо ненавидя саму себя за прошлое, но не в силах оправдаться — ведь всё напомненное им, было чистейший правдой.
— Прости меня, если сможешь... когда-нибудь...

В его голове снова началась яростная схватка. Джек внутри орал, что эта шкура опять его кинет. Он закрыл глаза, тихо, нервозно похлопал себя ладонями по вискам, загоняя призраков прошлого по углам, и налил себе полный стакан виски.
— Ей-богу, ведёт себя порой как наивный младенец, — отпив солидный глоток, сухо рассмеялся он в пустоту. — До сих пор считает, что ты его любишь... Ну и дебил.

 — Но ведь Максик прав... — Тихо прошептала Алиса, направляясь в спальню. Она слышала этот бред, но больше не боялась его безумия. Она сострадала ему.

Допив алкоголь, он пришел к ней в спальню. Однако в этот раз в их бизости было на порядок больше той самой, страстной нежности, пока они меняли позы и играли с темпом. Даже шлепки, из некогда грубых и властных теперь стали жгуче-страстными, наполненными игривостью и скрытой заботой.
Алиса, почувствовав эту перемену, ответила той же искренней любовью и страстью, отдаваясь своему мужчине без остатка. В эту ночь, лёд между ними наконец-то тронулся.

Спустя несколько дней на телефон пришло СМС от Седого: «Нелегальный армейский груз спецуры, который пытались втихую перевезти, начали требовать обратно. Нужно перетереть.»

Марк впервые посмотрел на экран и не оскалился довольно, а тяжело вздохнул, будто нужно идти на ту самую, прежнюю нелюбимую работу.
— Опять... — покачал он головой. — Декорации и люди меняются, а смысл остаётся тот же.

— "От нас не отстанут, так ведь?.. Видимо, другого пути нет... Ты должен это закончить." — безысходно прошептал Макс в глубине сознания.

— Да... Впервые с тобой согласен, нюня... — негромко ответил Марк, и на его губах появилась едва заметная, усталая ухмылка. — Мы это уже проживали. Работа, начальство... Только теперь успешности и богатства побольше.

Он подошёл к шкафу, достал укороченный АК-105 и методично зарядил его. Обернувшись к испуганной Алисе, Марк тихо бросил, убирая автомат в чехол:
— Я вернусь, возможно... Если уцелею.

Алиса шагнула к нему и крепко прижалась к его груди. В ней больше не было страха перед ним — только всецелая преданность, верность и любовь. Ведь совсем недавно она  наконец поняла, что живые чувства в нём до сих пор есть и никуда не делись.

— Ты вернёшься, слышишь, Марк?.. Обязательно вернёшься. — прошептала она глядя в его карие глаза. — А я буду тебя ждать, любимый.

Стрелка с москвичами и Седым проходила в элитном ресторане «Метрополь», который был выкуплен для переговоров, на целый день. Напротив Седого сели столичный авторитет Георгий Васильевич и его быковатый, накачанный боец. Старик сразу начал ставить счётчик и угрожать связями в ведомствах, на предложение Седого в пять миллионов долларов за поставку.

Марк лениво приоткрыл чехол, достал укороченный, уже заряженный автомат и навёл ствол прямо на них.

— Я, знаете ли, сюда пришёл именно решать вопросы, — лениво процедил он сквозь очки-авиаторы, специально не снимая их в знак абсолютного презрения. — И поскольку у нас сделка, проявлю тактичность... Позволю вам самим решить, кто отъедет первым.

Седой в панике попытался вклиниться и перехватить инициативу, на ходу удваивая ставки до десяти миллионов долларов, лишь бы получить максимум выгоды от поставки товаров.

Марк на секунду прикрыл глаза под стёклами очков, чувствуя, как этот бесконечный, удушающий «день сурка» — с вечными приказами, криминальными начальниками и разборками — затягивает петлю на его шее.
— Пора разрушить "день сурка", — негромко произнес он.

После чего Марк открыл глаза и хладнокровно, короткими очередями перестрелял всех, кто стоял и сидел в роскошном зале. Пули калибра 5.45 в мгновенье ока превратили москвичей в решето, а Седой с глухим хрипом упал под стол с простреленным горлом. Синдикат был уничтожен. Начальников в его жизни больше не существовало.

Марк вышел на улицу, сел в машину и набрал Алису прямо из салона:
—  Собирай вещи и бабки, Алиса. Мы уезжаем навсегда.

Спустя полгода они уже были на Бали. Марк сидел в удобном плетёном кресле на террасе роскошной виллы, любуясь бесконечными пейзажами моря и пальм. Они купили хороший домик у моря и стали спокойно жить вдвоем. Самое главное — затяжной раздор в голове между Джеком и Максом исчез навсегда. Они наконец-то поладили, нашли общий язык и слились в совершенно нового человека. В того самого Марка Бергера. Прагматичного, умного, сильного и смелого до безумия, но при этом умеющего глубоко любить и заботиться, хоть и воспитанного через боль, страдания, гнев и жестокость.

Алиса тихо подошла со спины, нежно обняв его за плечи:
— Сегодня такой красивый закат... Милый, ужин уже готов.

Марк встал с кресла и, обняв её, ответил долгим, страстным поцелуем и подхватил на руки.
— Самец хочет свою малышку... — прошептал он ей в губы.

Он понес её в гостиную, поцеловал в шею, остановился у дивана и прижал её спиной к его мягкой спинке, начав жадно целовать, ласкать и безраздельно владеть ей.
— Вот так, куколка.

Марк резко перевернул её грудью на спинку и продолжил брать её, довольно сжимая ягодицы руками и поглаживая по талии. Придерживая одной рукой, он намотал её шелковистые волосы на вторую руку, слегка оттянул её голову на себя, заставляя сладко выгнуться в спине.
— Чья ты девочка, мм? Кто твой мужчина, жопастик?

— Твоя! Только твоя! — прерывисто стонала Алиса, царапая кожу дивана.

— Да, малышка, — подтянул он её чуть сильнее за волосы, придвинувшись ближе и шепча ей на ушко, не сбавляя резвого темпа. — Ты моя сучка... Вся только моя.

Он шлёпнул её звонко, но не слишком сильно, а затем глубоко поцеловал в шею оставляя горячий засос.
Алиса звонко вскрикнув, застонала ещё громче:
— Лишь твоя... Навсегда! Ты мой единственный хозяин! Только мой, лучший мужчина в мире!

Спустя ещё около получаса, жаркого, страстного секса, Марк наконец выплеснул в неё все свои старые обиды и боль, но в месте с ними — и всю свою огромную любовь, и нежность, копившиеся в нём годами. С закинутыми на плечо ногами Алисы, придерживая её рукой за шею и глядя ей прямо в глаза, он тяжело, прерывисто дышал. На его губах играла сытая ухмылка триумфатора.

— Кажется, мы довольны... Хах... — выдохнул он и крепко, по-хозяйки поцеловал её в губы.

Алиса слабо откинулась на подушки, всё ещё мелко подрагивая после ярчайшего экстаза и блаженно улыбнулась:
— Ещё как довольны, котик...

После чего она счастливо уткнулась носом в грудь Марка.

А спустя несколько недель утро на Бали началось с главного сюрприза. Алиса со слезами чистого счастья на глазах протянула ему пластиковый тест с двумя чёрными полосками.
— Милый, наши с тобой регулярные шалости... Мы скоро станем родителями!

Она забеременела. Из пепла старых страданий, измен и питерской крови родилась новая, чистая жизнь. И Марк Бергер, крепко обняв свою женщину, и нежно поцеловав её в губы со слезами на глазах, наконец-то обрёл свой абсолютный покой и вечное, заслуженное счастье.

Эпилог: Высшая лига.

Прошло два года со дня рождения их сына. Малыш мирно спал в коляске на тенистой террасе виллы, укрытый от жаркого полуденного солнца, а Алиса ушла на кухню готовить обед. Вокруг стоял оглушительный стрекот цикад, смешивающийся с мерным, успокаивающим рокотом Индийского океана.

Марк сидел в глубоком плетеном кресле, лениво глядя на линию горизонта, где лазурная вода сходилась с безоблачным небом. На нём были легкие льняные шорты и расстёгнутая белая рубашка, оголяющая рельефный торс. Внутренний покой, обретённый такой дорогой ценой, казался монолитным. Но его прагматичный, закалённый грязным питерским прошлым ум никогда не засыпал до конца.

Вдруг со стороны песчаного пляжа к вилле вальяжной походкой направился мужчина. На нём был безупречный светлый костюм, явно сшитый на заказ, и дорогие солнцезащитные очки. Он шёл спокойно, не таясь, но по его цепкому виду и идеальной выправке Марк моментально узнал породу.

Джек внутри его сознания среагировал за долю секунды — мышцы мгновенно подобрались, а правая рука лениво, но точно скользнула под полу рубашки, нащупывая холодную рукоять скрытого за поясом Glock 21. Палец привычно лёг на спусковой крючок.

Мужчина остановился ровно в трёх шагах от террасы, прямо у границы тени от пальм. Он не сделал ни одного агрессивного движения, лишь спокойно достал из кармана пачку дорогих сигарет и щёлкнул зажигалкой.
— Не дергайся, Максим Владимирович. Или нам лучше звать тебя господин Бергер? — раздался ровный, уверенный голос с едва заметным московским акцентом. — Если бы мы хотели тебя обнулить, твоя вилла взлетела бы на воздух ещё полтора года назад.

Марк не убрал руку с пистолета, лишь слегка прищурился, глядя на незваного гостя сквозь стёкла своих очков-авиаторов.
— Ты кто, земляк? — лениво процедил он. — Адресом видать ошибся. Здесь такие не живут.

— Живут, Марк, живут, — мужчина выдохнул струю сизого дыма. — В архивах Лубянки очень впечатлены тем, как технично ты зачистил «Метрополь» и как красиво взял за яйца целого прокурора города. Устроить шквал из автомата веером и уничтожить целый синдикат в одиночку — это высший пилотаж. Нам в ФСБ, а конкретно в международном отделе, как раз нужен человек с твоим...фирменным стилем. Ликвидатор, которого юридически не существует в природе.

Марк тяжело вздохнул, и на его губах заиграла горькая, усталая ухмылка. Он вспомнил свою старую мантру: «Декорации меняются, а смысл остаётся тот же».
Он думал, что убил систему в «Метрополе», но система оказалась бесконечной. Раньше его начальником был Артур, потом Седой, а теперь на него вышло само Государство.
— А если я откажусь? — Марк плавно убрал руку от пистолета, понимая, что против такой машины простое оружие не поможет.

Гость в светлом костюме на секунду слегка опустил голову, посмотрел на спящего в коляске младенца, а затем вытащил из внутреннего кармана плотный конверт и положил его на плетёный столик. Через приоткрытый край Марк заметил фотографии: Алиса на местном рынке, его сын на пляже, планировка их виллы с тепловизора. Рычаг давления был абсолютным.

— Отказаться нельзя, Марк. Из нашей конторы увольняются только вперёд ногами, ты сам это прекрасно знаешь, — мужчина доброжелательно улыбнулся. — Твоя семья продолжит жить в этом раю, а твои счета никто не тронет. Мы гарантируем им полную безопасность. Но когда на эту трубку поступит звонок — ты полетишь в Европу, Азию или Америку и сделаешь то, что умеешь лучше всего. Ломать чужие системы.

Он положил поверх конверта маленькую чёрную трубку спутникового телефона, развернулся и пошёл обратно к океану, растворяясь в мареве жаркого дня.

Из дома на террасу тихо вышла Алиса, держа в руках поднос с прохладным соком. Она заметила удаляющийся по песчанному пляжу силуэт в костюме, а затем посмотрела на Марка. В её глазах снова мелькнула тень того самого, старого страха.
— Марк... Кто это был? Нас нашли?

Марк Бергер медленно поднялся, подошёл к столику и убрал спутниковый телефон в карман лёгких льняных шорт. Он плавно притянул Алису к себе, крепко обнял её за талию и нежно поцеловал в макушку, глядя на лазурные волны Индийского океана. В его взгляде больше не было раскола или безумия — там была холодная, монолитная решимость сильного человека, который сделает абсолютно всё, чтобы защитить своё гнездо.

— Всё нормально, малыш, — спокойно, с лёгкой ухмылкой ответил он. — Просто новые коллеги по работе...предложили повышение. Иди в дом, скоро будем обедать.

Алиса понимающе выдохнула, молча принимая суровую реальность того, что её мужчина вновь будет вынужден "работать" ради их безопасности, и послушно ушла на кухню.

Марк повернулся к коляске, аккуратно поправил легкое одеяльце на спящем сыне и тихо, едва слышно прошептал:
— Спи, мелкий. Дядя Джек позаботится обо всём.

«День сурка» вернулся, но теперь Марк Бергер играл на самом высшем, международном уровне. И в этой игре он собирался снова победить.