Благовест

    Москва стоит на семи холмах. Первым это утверждал князь Василий III, исходя из теории «Москва – третий Рим». Сам Рим стоял также на семи возвышенностях. Семь – счастливое число в православии. На каждом высотном месте стоял роскошный храм с высоченной колокольней – это там, где заканчивалось небо, оттуда открывался дивный вид совсем игрушечных, белых ящичков-домов, их бурых крыш, зелёных пятнышек садов и блеска оконных стекляшек. Сверху видна была вся игрушечная Москва, а над ней плыли в облачном молоке повсюду шатровые маковки с золотыми крестиками. Чай, в столице насчитывалось несколько сот церквей.

    Представь себе такую картину, как по святым праздникам колокола основных храмов Первопрестольной заводили хор с колокольным оркестром.  Первой начинала звонить благовест золочёная колокольня Ивана Великого Московского Кремля, с самого высокого Боровицкого холма. Этот звон, как голос неба, подхватывали на шести других холмах основные православные храмы, такие, как церковь Успения Богородицы на Покровке, храм Никола Большой Крест, колокольня Страстного монастыря, Спас-Наливки, Троица-Шабловка, Донской монастырь и далее... И далее в игру большого слаженного оркестра вступали вперебой сотни приходских церквей, тысячами колоколов. И по всей Руси великой катилась волна колокольного звона: «По-мни… По-мни… По-мни»...

    А сверху над непокрытыми головами единым куполом висели кружевные облака, отражая накатом благую весть всему честнОму народу. Облака словно сполох всех чаяний людей, как млечный путь: неясные, слегка в дымке, словно перст судьбы человека – полный надежд и веры. Звон, словно эхо памяти, отламывал кусок времени за куском – чётко, необратимо, торжественно.

    Если кто-то первый раз оказывался в православной столице, искра торжества мерцала на приезжих лицах от дыхания города, от бархатного звучания звонящих кругом колоколов, от перезвона церковного хора, которым управляла невидимая в небесах Божья рука всемогущего дирижёра.
    Этот малиновый звон, такой зовущий и манящий, эхом отражался в раскрывающихся сердцах москвичей и прихожан. Уж очень схож ритм колокольного звона благовест с ритмами нашего сердца, замирающего от восторга в ожидании прекрасного, идущего из детства.