Потустороннее бюро мистера Элдермана Джи Пи

«Потустороннее бюро мистера Элдермана Дж.П.» - Так было написано на рекламном проспекте, который был обнаружен мною в почтовом ящике. Во время моего ежедневного утреннего моциона. Пробежке вокруг небольшого жилищного массива. Где я обретался последние пять лет. Район не особенно большой, и не особенно дорогой. Главной его ценностью было то, что вокруг не особенно много наблюдалось различных неприятных типов. Которых в последнее время почему-то ужасно стало много проявляться в обычной жизни мелкого клера из Бостона.
Зовут меня Стэн, просто Стэн. Тридцать семь лет. Как уже сказал выше, работаю в офисе средней компании по слияниям и покупкам чего-то там необыкновенного и прекрасного. А также, как говорит наш незабываемый шеф Тим (просто Тим), - мы делаем мир лучше просто потому, что без нас, без наших протоколов и наших отчетов и сделок он рухнет. Мир в смысле. Вам смешно? Мне нет. Я там работаю.

 Я еще помню, как взял эту бумажку, прочел ее искоса, подумал «какая дрянь» и отложил. В карман. И забыл.
Тогда я был сам не свой, ходил как во сне, работал: что-то там печатал, отчеты, сводки, конференции. Говорил, молчал. Тупо пил пиво в ближайшей нашей точке, с коллегами, тупо знакомился с окрестными девицами. Иногда получалось привести ее домой, иногда нет. Главное на утро побыстрее ее спровадить и забыть, ко всем чертям. Так и жил. Днем как во сне, ночью как днем, не мог заснуть. Взгляд все чаше останавливался, на пачке каких-то лекарств, на острых предметах.  Все было в тумане, серость и мрак. Где никогда не восходило солнце, где не было смеха и радости. И где умерла любовь.
И была боль. Внутри, которая не проходила, не исчезала. Просто сидела и ждала своего часа…

День как-то сразу не задался. Обычный серый вторник, с утра небольшой дождик, небольшой, но противный. Особенно когда в Бостоне и в сентябре. Жара, духота и дождь еще этот. Да еще и машина, мой любимый старенький иностранец «Ситроен». Просто не завелся.  Авто, которому «в обед сто лет», или по крайней мере десять лет будет. И никто толком его делать не хочет, в ближайших мастерских.
Так вот, в тот день машина не завелась. На работу, ясен пень, опоздал. Но не сильно. Зато шеф был явно не в духе и на меня наорал. И это тот самый Тим (просто Тим), который по выходным устраивал для нас барбекю, выгонял нас на спортивные мероприятия в составе одной команды, против клерков из других фирм.
Смотрю я на его красное лицо. Вижу капли слюны изо рта летят, стараюсь подвинуться и повернуться так, чтобы мне в лицо не прилетело. И молчу. Вообще. Морда кирпичом. Ноль реакции. Даже ничего не думаю.
Шеф, видя мое не реагирование, потихоньку спускает пар. Наконец просто зависает. Молчит, смотрит на меня.
- Стэн, ты это. Ну, бывает со всякими, у всех как-то проходит. Есть вещи, которые, которые, - и похоже на этот раз шеф зависает окончательно,
- Да понимаю, я. Это ты меня извини, тачка накрылась совсем. Такое не повторится,
- Ладно сочтёмся.  Да и кстати, я знаю твою ситуацию. У моего деверя есть неплохой такой Ровер, всего пять лет. Он ему не нужен. А по деньгам мой родственник тебя не сильно загрузит, за пару лет сможешь рассчитаться,
- Я подумаю босс.


Идя вечером домой, пешком по прохладе, как ни странно бы, в Бостоне, это не выглядело.  Я рукой во внутреннем кармане нащупал бумажку, ту самую, от «Мистера Элдермана Дж.П.»

«… Таким образом, вы собираете все возможные носители информации о вашем Дорогом Человеке, самые различные фотографии. Если есть видеоматериалы с его участием и фонограммы. Чем больше информации вы соберете, тем удачнее будет результат…
Современные технологии творят чудеса, нейроструктуры, программирование ИИ, уникальные возможности вашего мозга и нашего оборудования, лазерное моделирование. Сверхбыстрые расчеты. И все это для вас. Мы вас ждем. Вы не пожалеете. Это только у нас в Потустороннем бюро мистера Элдермана Дж.П.»

Даже ничего не ёкнуло. Когда подписывал многочисленные бумажки. Передавал флешку с данными о… И когда, наконец, помощница менеджера принесла еще пачку бумаг, из десяти листов. На каждом из которых первым стояло НЕТ. Нельзя разглашать информацию о происходящем, нельзя трогать объекты, нельзя фотографировать или как-то, или иначе, пытаться передать информацию. Нельзя, эмоционально реагировать, кричать, повышать голос, применять силу и прочее… И еще несколько НЕЛЬЗЯ.
Которые я и не читал даже. Просто подписывался под каждым листочком.

 Небольшая комната примерно два на три, посредине стол. Обыкновенный конторский. Стены выкрашены во что-то среднее, серое. Без каких-либо деталей. Один стул с моей стороны.
- Садитесь на стул, помощница кивнула мне на стул. Руки положите на стол. И помните, что вы подписывали, - тут девушка еще раз внимательно взглянула на меня и вышла из комнаты.

Руки на столе. Сижу как велено, в голове пустота. Я мертв, давно уже мертв.
Свет в комнате моргнул, потом медленно погас. Как если бы выкрутили керосинку. Я помню еще в детстве. У моей, еще тогда живой, бабушки Элизабет была такая лампа…
Несколько секунд в полной темноте, потом свет включили. Ничего не изменилось. Разве что, напротив меня, точно на таком же стуле как у меня, сидела ОНА!

Мэри Антуанетта Розмари Стивенсон. Или по-простому Ани, или Энн, или еще Антуанетт. На французский манер. Она очень любила, когда я ее так называл. И ужасно морщила прелестный свой носик и сердилась, когда я ее звал полным именем.
Любила! Три года назад. Моя невеста. Которой не стало в одночасье. Просто стечение обстоятельств. Просто большой мэн на большом траке был недоволен жизнью. Просто моя девочка с подружками поехали к ее тетке в пригород Бостона. И просто, выжили все кроме нее. Моей девочки с именем Антуанетт. С двумя Т. Как она любила.

- Привет, - девушка за столом смотрит на меня и улыбается, - Стэн милый! Я так давно тебя не видела.
Настоящая! Живая! Напротив, меня! Сердце бьется быстро-быстро,
-Ани! Ани! Антуанетт, - слова приходится выталкивать из себя,
-Ты как?
- Не знаю. А что вообще происходит? Ничего не было и вот ты! Почему так? Ты меня разлюбил?
- Не говори так. Просто так сложилось моя девочка, все очень сложно. Я даже не могу тебе объяснить. Мне очень больно без тебя. – Где-то там, где кажется должно быть сердце, стала нарастать тупая, какая-то незнакомая боль,
- А ты помнишь, как мы ходили на родео? Ну еще там, где Билли не рассчитал и свалился с коня на второй же минуте и прямо к нам на трибуну,
- Конечно. Билли был такой взъерошенный и красный, еще разлил все наши напитки.
- А ты Стэн, помнишь наши свидания? «Под сенью кактусов перелётных» в зоологическом музее. Мы там еще первый раз поцеловались.
- Я все помню, в самом деле, и тот день, когда не хотел тебя отпускать к твоей тете в пригороде, я тоже помню, - сказал, а сам замер,
- Странно, а я не помню этого. Стэн, скажи, что пошутил и не было никакого пригорода, ты сам все придумал. Антуанетт сморщила носик, точь-в-точь, как она делала, когда начинала сердиться или огорчаться.
- А, что ты еще помнишь?
- Тебя помню, как мы любили друг друга, наши свидания. А откуда я? Как я появилась? И, что было до тебя, не помню. И, что здесь вообще происходит? Почему так? Ты там сидишь, а я здесь, не понимаю, - тут девушка напротив меня, за столом в серой комнате расплакалась.
- Ани, прости меня. Я не думал, что так выйдет? И будет так больно. Я ведь помню тебя и вижу сейчас. Я сам сейчас сойду с ума. Я не хочу тебе делать больно. Ни здесь, ни там.
Она протянула ко мне руки через стол, я тоже потянулся к ней. Еще я помню на лице ее, сквозь слезы, была та самая доверчивая улыбка. Как и в тот день, в яблоневом саду миссис Доневельд. Когда Мэри Антуанетта Розмари Стивенсон, двадцати пяти лет отроду запнулась о кочку и свалилась прямо мне в руки.

Свет в комнате погас, лишь пищит зумер тревоги и вспышки красного транспаранта: «Нарушение целостности объекта. Нарушение протокола. Нарушение структуры лазерного поля…»
В общем выкинули меня как нашкодившего щенка, за шкирку из этого заведения. Хорошо еще, что пинков не надавали. Правда штрафами пригрозили.

- А, что потом? Я, Ваша честь, ведь тоже парень из простых, хоть и офисных работников. Господин судья! Все честь по чести. Пошел в гараж. Машины нет, а бензин остался. да и в маслах кое-каких я разбираюсь. Залил смесь по бутылкам и парочке канистр. Да и наведался под утро к   господам из «Потустороннее бюро мистера Элдермана Дж. П.»
- И вы совершили уголовно наказуемое деяние?
- Да, Ваша честь. так все и было. Спалил я эту чёртовую шарашку, все их компьютеры с лазерами и электронные архивы. Не по-людски это.  Нельзя так. Очень больно!  Для нас, людей, которые потеряли.   А для них? Каково им-то?


Николай Кузнецов aka kraft-cola 12.06.26