Беседы с Циолковским о человеке Космическом

 На дворе стояла холодная поздняя осень, но он все равно потащил меня прогуляться. Говорил, что смерть наступает тогда, когда перестаешь двигаться. Мы шли серыми улицами, почти не встречая прохожих:
— Скажите… вы правда думаете, что человек не останется на Земле? – спросил я его.
— Не думаю. Я это знаю. Земля — это колыбель разума. Но нельзя вечно жить в колыбели.

Мы шли какое-то время, не говоря ни слова, но молчать с ним оказалось очень легко. Снег падал и тотчас таял, создавая под ногами серую ваксу.
— Я с вами полностью согласен, но большинство вряд ли согласится. Люди привязаны к Земле.  Здесь ведь… всё. История, культура, жизнь. – сказал я.
— Именно поэтому человек и начнет осваивать вселенную. Всё, что достигнуто - слишком хрупко. – ответил Константин Эдуардович спокойно, - Один удар — и всё исчезнет. Человечество должно стать… множественным. Рассеянным. Тогда оно станет неуничтожимым.

Он вдруг остановился, и посмотрел куда-то вверх — сквозь туман, будто мог разглядеть небо за ним.
— Представьте: сначала — орбитальные станции. – продолжил он свою мысль, - Потом — города в пустоте. Затем — освоение Луны… Марса… А дальше — уже не планеты, а пространство между ними.
— Но ведь это невероятно сложно. Техника, энергия, расстояния…
— Всё сложное сначала кажется невозможным. – ответил он, посмотрев на меня немного строже, - Летать — невозможно. Говорить на расстоянии — невозможно. Сегодня кажется невозможным, например, разделить атом. Таким образом, вопрос не в том, можно ли? Вопрос — когда?

Мы снова шли некоторое время молча, ибо я обдумывал сказанное. Где-то впереди тускло загорелся первый фонарь.
— Как вы полагаете, люди там… в космосе… они останутся такими же, как теперь?
Он на мгновение задумался.
— Нет. Наверняка – нет. И это главное. Человек изменится. Тело — приспособится. Разум — расширится. Возможно, исчезнут привычные формы жизни. Появятся новые. Более свободные.

— Тогда, возможно, это будет уже не человек…
— Нет, это и есть человек. Просто… продолженный, космический, homo spatialis, так сказать…

Снег вдруг пошел гуще, город стал погружаться в сумерки.
— А вы не боитесь, что мы потеряем себя?
Он посмотрел прямо мне в глаза, впервые настолько внимательно.
— Бояться нужно не этого. Бояться нужно остаться теми же. Такими же варварами… И потом, знаете, молодой человек, боязнь изменений свойственна людям толпы, а я вообще не о них говорю.
 
- Людям толпы? – переспросил я.
- Да, да, конечно. Таких людей большинство, кому скучно с самим собой, кто стремится сбиваться в стаи, клубы по интересам и тому подобное, – ответил он, улыбаясь, - Но давайте вернемся в дом, а то я уже немного продрог, - смущаясь, заулыбался Константин Эдуардович.
 
Обратно мы снова шли молча. Минут через пятнадцать, мы переступили порог его дома и старик, еще не раздевшись, закричал что было силы:
- Варенька!
- Что? – раздалось откуда-то из кухни.
- Будь добра, поставь, голубушка, самовар! Гость у нас!

Я немного смутился, я не думал оставаться надолго.
- Раздевайтесь, раздевайтесь! – велел Константин Эдуардович. – Чаю выпьем, согреемся.

Я повиновался. Мы вошли в его комнату.
- Итак, на чем мы с вами остановились? – спросил он.
- Вы что-то говорили о «людях толпы», - ответил я.

- Да, верно… - он подошел к печке и стал греть о нее руки, - Знаете, я ведь совершенно не религиозен, и при этом я вовсе не атеист, понимаете?
- Да, я думаю, что понимаю. – ответил я.

- Церковь – это таже стая, ну, или толпа, если угодно… Но при этом я никоим образом не отвергаю духовный опыт!  Никоим образом. Однако, я уверен, что духовный опыт может быть обретён только, когда человек находится наедине с собой. В этом все дело… Вы давеча спрашивали, не трудно ли мне без единомышленников… Поначалу было такое… Но потом я понял, единомышленники – это лишь соблазн. Кто-то непременно начнет переделывать твои мысли, чтобы их улучшить, разумеется… - он тихо засмеялся, - Другие и вовсе переврут все, что ты говорил. Таких случаев в истории – пруд пруди…

Мне иногда действительно не хватает рабочих рук, но тут уж ничего не поделаешь… не с моими средствами об этом мечтать.
- А какого рода духовный опыт вы вынесли, если не секрет?
- Понимаете, духовный опыт – это как вещий сон. Он имеет исключительно личный смысл и неприменим для остальных. Но в двух словах разве что… Вы верующий, кстати? – уточнил он.

- Знаете, у меня практически таже история, что и у вас. Я чувствую некое высшее духовное начало, но для «общения» с ним мне незачем ходить в церковь.
— Вот именно… Я его называю «Волей Вселенной» - сказал Константин Эдуардович.
- Звучит красиво, - сказал я.

- Дело не в красоте. – ответил он, вздохнув, - Я действительно полагаю, что Вселенная обладает некой волей, точнее сказать – смыслом и направлением собственного бытия. Понимаете?

Я согласился.
- А отсюда… homo spatialis – это одна из ее грандиозных целей! Ар крайней мере, мне это представляется логичным.
Я снова кивнул:
- Да, я согласен. Более того… Не знаю, как сказать, но я и сам не раз ощущал присутствие некой разумной силы рядом, которая могла влиять на мои решения или восприятие. Я полагал, что это некая духовная связь с Высшим существом, но это вполне может оказаться и некий контакт с неизвестными силами самой Вселенной. Почему нет?

- Вот-вот… Похоже, вы и правда меня понимаете…- сказал Константин Эдуардович. 
 И тут раздался из кухни крик его жены Варвары:
- Костя, чай вскипел!
Я как мог стал рассыпаться в извинениях, ссылаясь на крайнюю занятость, поскольку все же решил откланяться. Старик, похоже, сначала немного обиделся, но я его заверил, что еще зайду как-нибудь на днях. Он лишь улыбнулся и проводил меня а переднюю:
- Заходите, сказал он, - Когда будет удобно. Я всегда дома… Куда мне ходить? Мы ведь с вами точно не люди толпы...