Глава 10

Бен Стивенсон проснулся в половине одиннадцатого. К этому часу воздух в комнате был уже тяжёлым, влажным и неподвижным, словно кто-то накрыл весь город мокрым одеялом. Старый вентилятор под потолком лениво вращался с металлическим скрипом, гоняя по комнате запах сигарет, пота и дешёвого растворимого кофе. Стивенсон открыл глаза и несколько секунд бесцельно смотрел в потолок. Жёлтые разводы от протечек. Трещина возле лампы. Мёртвая муха, прилипшая к липкой ленте. Комната была крошечной. Узкая кровать с продавленным матрасом, деревянный шкаф с перекошенной дверцей, маленький столик у окна и кухонная плитка в углу. За всё это Бен отдавал почти половину зарплаты. Остальное уходило на сигареты и еду, которой едва хватало до конца месяца. На полу валялась полицейская форма. Рядом — стопка неоплаченных счетов. Стивенсон сел на кровати и провёл ладонью от лба к подбородку. Голова гудела. Не от последствий веселья. От усталости. Последние недели будто высосали из него что-то важное. Что-то человеческое. Он поднялся, босиком прошёл по скрипучему полу и включил плиту. В маленькой сковородке зашипело масло. Два яйца. Последние в холодильнике. Пока они жарились, Стивенсон поставил чайник и машинально закурил. Первая затяжка обожгла лёгкие. Он стоял у окна в одних трусах и смотрел на улицу. Потрескавшийся асфальт. Ржавый «Понтиак». Пальмы, неподвижные в утреннем зное. Какой-то старик поливал газон, ругаясь на собаку. Обычное утро. И почему-то именно это казалось самым странным. Мир продолжал жить так, будто ничего не произошло. Будто девушек не душили на пляжах. Будто молодые парни не сгорали заживо в автомобилях. Стивенсон прикрыл глаза. Джули Палмерс. Он никогда не видел её живой. Только фотографии с места преступления. Спутанные волосы, липнувшие ко лбу и щекам. Задранное выше пупка платье. Багровая полоса на шее и выпученные глаза. Стеклянные. Жуткие. Как хорошо, что его тогда не отправили на пляж. Он помнил, как сержант Макли молча просматривал снимки, словно изучал поломанный механизм, а лейтенант Морган ругался на журналистов. Сам Стивенсон тогда едва добрался до туалета — его долго рвало над унитазом. Потому что Джули выглядела слишком молодой. Слишком настоящей. Не как «труп» из полицейских сериалов. Не как строчка в отчёте. А как человек, который ещё вчера смеялся, выпивал, строил планы. Он резко затушил сигарету, но мысли уже поползли дальше. Леон Моррисон. Сгоревшая машина. Обугленный салон. Запах палёного мяса, который, казалось, навсегда въелся ему в ноздри. А ведь на месте пожара он пробыл считанные минуты. Стивенсон судорожно выдохнул.

 

— Господи... — пробормотал он.

 

В детстве всё было иначе. Полицейские казались героями. Большие мужчины в форме. Сильные. Спокойные. Правильные. Он смотрел на них и думал, что они спасают людей, а потом вырос и понял: полиция приезжает слишком поздно. Когда девушка уже задушена. Когда парень уже сгорел. Когда улики уже смыло прибоем или дождём. Он поставил кружку кофе на стол и потёр виски. Может, он вообще не создан для этого? Может, ошибка началась ещё тогда, когда он впервые надел форму? От тишины в комнате звенело в ушах. Стивенсон поднял взгляд и увидел на стене плакат Фарры Фосетт. Широкая улыбка. Роскошные волосы. Слишком откровенный красный купальник. Он смотрел на неё несколько секунд, затем неожиданно усмехнулся. Сегодня выходной. К чёрту всё!

 

Через сорок минут Стивенсон уже сидел в баре у шоссе. Внутри пахло пивом, сигаретным дымом и жареным мясом. Над стойкой гудел телевизор, показывая бейсбол без звука. Где-то в углу играли «Иглз». Он сидел один, вяло потягивая виски. Без формы он выглядел ещё моложе, словно выпускник старшей школы. Он задумчиво вертел в пальцах полицейский жетон — старая привычка — когда рядом остановилась девушка.

 

— У тебя слишком мрачное лицо для выходного, — сказала она.

 

Стивенсон поднял глаза. Смазливая. Лет двадцати. Загорелая кожа, каштановые волосы до плеч, ярко подведённые глаза. Короткие джинсовые шорты и красная блузка, завязанная узлом под грудью. Однако Стивенсон заметил ещё кое-что. Она нервничала. Улыбка казалась какой-то неестественной. Пальцы слегка подрагивали. Девушка то и дело поглядывала на дверь бара, будто боялась кого-то увидеть.

 

— Правда? — спросил он.

 

— Ага, — она уселась рядом. — Ты выглядишь так, будто тебя одновременно бросили жена, собака и налоговая.

 

Стивенсон неожиданно рассмеялся. Искренне, впервые за долгое время.

 

— Бен.

 

— Шейла.

 

Она пожала ему руку, но ладонь у неё была холодной и влажной. Бармен поставил перед ней коктейль, и Шейла сразу сделала большой глоток.

 

— Тяжёлый день? — спросил Бен.

 

Она дёрнула плечом.

 

— Не обращай внимание.

 

И тут же перевела разговор. Слишком резко. Начала рассказывать про туристов, про богатых придурков с яхтами, про пьяных бизнесменов, которые приезжают во Флориду изображать королей жизни. Она улыбалась, смеялась, касалась его руки — но напряжение никуда не исчезало. Несколько раз Бен ловил её взгляд на своём жетоне. И каждый раз Шейла будто внутренне сжималась. Они просидели в баре почти весь день. Стивенсон пил виски. Она — ром с колой. К вечеру напряжение между ними наконец начало таять. Когда они поцеловались возле парковки, над дорогой уже зажигались неоновые вывески. Океан шумел где-то совсем рядом. Спустя час они лежали в его душной квартире под медленно скрипящим вентилятором. Простыня сбилась к ногам. За окном надрывались цикады. Шейла лежала у него на груди и курила сигарету. Впервые за последние недели Стивенсон почувствовал себя нормальным человеком. Беззаботным. Живым. Затем он обратил внимание на её взгляд. Шейла смотрела в потолок слишком напряжённо. Будто собиралась сказать что-то неприятное.

 

— Ты ведь коп, да? — хрипло спросила она.

 

Стивенсон напрягся.

 

— С чего ты взяла?

 

Она кивнула на стул. Из кармана брюк выглядывал жетон. Шейла долго молчала. Потом медленно затушила сигарету.

 

— Джули Палмерс была моей подругой.

 

У Стивенсона внутри всё похолодело.

 

— Что?

 

— Мы должны были встретиться в баре возле пирса... в ту ночь, — она отвернулась. Голос стал тише. — Там всегда полно мужиков с деньгами. Мы... работали вместе.

 

Стивенсон молчал. Шейла нервно закурила новую сигарету, но руки у неё дрожали так сильно, что она не сразу попала зажигалкой по кончику.

 

— Джули срезала путь через пляж, — продолжала она. — Всегда так делала. От её дома было быстрее.

 

Комната словно стала меньше.

 

— Она не пришла, — прошептала Шейла. — Я пошла искать её сама.

 

Стивенсон осторожно сел на кровати.

 

— Ты нашла тело?

 

Шейла кивнула. В её глазах снова появился тот самый страх, который он заметил ещё в баре.

 

— И кое-что ещё.

 

Несколько секунд слышно было только скрип вентилятора.

 

— Что именно?

 

Шейла сглотнула.

 

— Я испугалась. Очень сильно... — она потянулась к сумочке возле кровати. —  Я не знала, что делать. Не знала, кому можно верить. Копы задавали бы вопросы так, будто я уже в чём-то виновата.

 

Она достала маленький свёрток, аккуратно завёрнутый в носовой платок.

 

— Когда я увидела тебя в баре... — её голос дрогнул, — ты показался нормальным. Не похожим на остальных.

 

Стивенсон осторожно взял свёрток. Сердце тяжело ударило где-то под рёбрами. Он медленно развернул платок и замер. Несколько секунд в комнате не было слышно ничего, кроме вентилятора и далёкого шума машин за окном. Он смотрел на улику, чувствуя, как внутри медленно поднимается неприятный холод. Это было важно. Очень важно. Он стиснул челюсти и устало провёл рукой по лицу. Можно доложить завтра. Сейчас ночь. Он пьян. Вымотан. Да и Портер всё равно никуда не денется. Стивенсон уже почти убедил себя в этом. Но потом неожиданно вспомнил детство. Себя маленького. Мальчишку, который смотрел на полицейских с восхищением. Хороший полицейский не откладывает такое до утра. Даже если страшно. Даже если хочется сбежать домой и сделать вид, что ничего не произошло. Стивенсон в один прыжок поднялся с кровати.

 

— Тебе лучше уйти, — отрезал он.

 

Шейла испуганно посмотрела на него. Её губы дрожали.

 

— Я не сдам тебя, ясно? — он поспешно натягивал форму. — Если ты не трогала это голыми руками — проблем не будет. Как твоя фамилия?

 

— Лоусон.

 

Стивенсон кивнул, убрал улику во внутренний карман полицейского жилета и схватил ключи. Через несколько минут он уже стоял возле дороги. Ночной воздух был липким и горячим. Вдалеке мигал неон бара. До рассвета оставалось меньше часа. Он поднял руку, останавливая такси. Когда машина затормозила возле него, он ещё секунду стоял неподвижно, глядя в темноту. Потом открыл дверь и коротко бросил водителю:

 

— В управление. Быстро.