Я так люблю!

Много лет сидела старая бабочка в коконе. Год за годом поясняла она своим дочерям, что рано или поздно им придётся вылететь из кокона, – но молодые в этом видели лишь красоту слов. Когда же вылетали каждая в свой черёд, то мать не гордилась ими – но за них боялась. В коконе говорила она правду, а ближе к границам кокона начиналась ложь – так мать защищала свой кокон. Только мать не сознавала, какую боль причиняла она своим детям. Она бы этого не поняла.
И вот близился день, когда самая слабая из молодых бабочек – о которой мать опасалась более всего – должна уже была покидать кокон. Мать понимала это давно. Только не знала мать о даре, которым была наделена её дочь, а дар дочери был - проникать в коконы.
В вечер перед тем днём мать вложила свет в крылья дочери. И сказала мать дочери, чтобы каждый её взмах был точен сообразно её воспитанию и чтобы каждый свой взмах она проживала.


На другой день молодая выпорхнула из кокона и была во-первых удивлена тому, что мать её осталась в коконе. Затем молодая взмахнула крыльями и могла взмахнуть шире, чем прежде позволял кокон.
Потом молодая взглянула на птиц. И увидела, что взрослые летают в небесах с детьми, обучая их полёту и отпуская на расстояния для верности. А когда потемнело, стали птицы перекликаться и узнала молодая, что птицы живут стаями.

Прилетел ветер и принёс колючую пыль. Молодая закрыла глаза – однако с закрытыми глазами не держалась в воздухе и должна была открыть от страха. И тогда молодая поняла, что собственные её крылья источают свет! И увидела молодая, что все птицы скрылись.

И, опускаясь, увидела молодая коконы кругом. Одни из них были просторнее, другие ниже и уже, иные же меняли форму прямо на фасеточных глазах. Самые низкие и самые большие были берлоги (где грелись одинокие), самые высокие и уютные – гнёзда (там грели под крыльями). А подальше неслась и перетекалась река.
Молодая училась проникать в коконы – но в некоторые по ошибке попадала, как в тот, в котором лечили ей крыло. Заметила она коконы внутри родительских коконов, и близко к ним, и совсем ушедшие. И думала, каким коконом ей окружить себя – если жить без кокона нельзя.

И услышала молодая плач – то плакал в траве светлячок. И спросила молодая прохладнее, чем хотела бы сама:
- От чего ты плачешь, светлячок?
- Оттого, что я говорю глупости и больше не могу остановиться! - сказал светлячок. И светлячок прижался к бабочке – но она не могла его прижать.
- Говори, говори, светлячок! – попросила молодая, и свет притянул её к кокону матери.


И, благодаря за свет в своих крыльях, молодая закричала в кокон:
- Матушка, матушка! Матушка, ты молчишь, а значит – лжёшь!

И наконец, закричала из кокона старая мать, вновь пронзённая болью:
- Я так люблю!



(12.06.26)