10. Черный кофе

Около девяти утра Маргарита не выдержала и занесла ему первый кофе. Он любил кофе, а сейчас, когда «нет настроения», он (или «оно» по новым правилам правописания) был особенно необходим. Видимо, директор физически или душевно истощен, выжат, опустошен, и с этим нужно что-то делать. Да, занесла чашечку растворимого бразильского «робусты», из жестяной банки с надписью «...Растворимый натуральный», что постоянно в дефиците, поэтому доступен далеко не всем. Он предпочитал черный, без молока, «чтобы не утруждать».

Ставя чашку с блюдцем на стол повелителя, Маргарита Григорьевна улыбалась всепонимающе и даже поощряюще, стараясь произвести это действие грациозно и одновременно фривольно, что, согласитесь, большое искусство, доступно немногим. Фривольность была, разумеется, аккуратным намёком и поощрением на дальнейшие действия, что способные поднять мужчине настроение. Но Аркадий Борисович был сдержанно-угрюм и «не обращал внимания». «Выжат. Досуха», - подумала умная наблюдательная женщина.

Кстати, Маргарита была первым человеком, прорвавшим блокаду отрешенности вокруг А.Б. Она, дипломированный инженер, попала в секретарши еще при Анатолии Ивановиче, и поначалу, будучи воспитанной по-советски и мечтая раскрыть свой производственно - инженерный потенциал, впала в хандру. Но инженеров о ту пору было много и не всем им доставалась работа по специальности. К тому же это тогда выглядело как нечто временное. «Секретарша? Ну да и чёрт с ним. В конце концов, предложат достойную должность, так и уйду», - рассуждала молодая симпатичная выпускница. Ну, а потом постепенно привыкла, «втянулась». Порой её совещательный голос, правильно и тактично артикулированный, давал неожиданный поворот какому-нибудь делу, что не могло не радовать, не наполнять сознанием своей нужности и даже важности.

Но расцвела она, пожалуй, именно при Аркадии Борисовиче, трезво оценив его таланты, возможности, и - прорвав блокаду. Связь их, бурная и страстная, поначалу с трудом удерживалась в рамках отдельно взятого кабинета, а вечерами - приёмной. Её приходилось тщательно скрывать, маскировать и затушевывать, как забеливают и перепечатывают неправильное слово в каком-нибудь деловом документе. «Директор и секретарша!» - что может быть банальнее, а ни он, ни она банальности не переносили. Страсть водила ими по минному полю. Они, соприкасаясь, вздрагивали от импульсов, опасались взрыва. Но какому-нибудь электрику, случайно заглянувшему в щиток с предохранителями, - зачем ему знать о тех потоках, которые бурлят в цепях? Вот именно, в цепях! Не нужно никаких искр, и, Боже упаси, ослепительных взрывов энергии.

Но с течением времени А.Б. охладевал, и охладел. И дело даже не в том, что у него под рукой появились другие доступные женщины. Просто эта страстность натуры стала его утомлять, перенапрягать, а потому - вызывать досаду, даже раздражение. В результате он практически полностью, если не считать очень редких исключений, отказался от Маргариты. Мотивируя это тем, что надо, наконец, стать предельно осторожными, для обоюдного же блага, да и в целом в интересах производства.

(Неоконченное)