Ещё один день горя лукового

— Я знала одну девочку, она очень много разговаривала, трещала как сорока. Так вот, угадаешь, что с ней произошло? Ни за что на свете не сможешь! Я сама скажу. У неё язык опух, и она не могла есть мороженое! Вот так вот!
   — Подууумаешь, — шепчу я и обижаюсь.
   Ах, вот так вот? Противная Наталья Павловна! Не люблю её! Всегда думала, что люблю, а оказывается нет. Я ей от всей души (так баба Люся всегда говорит, а мама как-то раз ехидно так сказала, что от части души ещё ни у кого ничего не получалось сделать, мама думала, я не слышу, а я всё всегда слышу) рассказывала самое интересное, что знаю и что вокруг творится, а она вот так! Пугает ещё! Никогда больше Наталью Павловну в гости не пригласим, пусть плачет, что ей не видать папиного вкусного салата из морковки! Я так и хотела ей сказать, но потом решила, что пусть это для неё станет неприятным сюрпризом! Вот соберётся она к нам в гости, а мы ей скажем, три морковку сама, а к нам ни ногой!
   Наталья Павловна — это моя детсадовская воспитательница, я думала, что очень её люблю, она весёлая, и голос у неё громкий, как у слона (слона я по телевизору видела, ух, он трубит здорово!) и сама она как слон, большая, толстая и красивая. И вот я так сильно её любила и много о ней дома рассказывала, что мама с папой решили пригласить её в гости, а папа даже натёр вазочку морковки для салата. Обычно ему лень, а маме некогда, а я не могу, я об тёрку колюсь пальцами, а вот в тот вечер папа сам сказал, что натрёт и морковку, и яблоко, и чеснок и греческие орехи нащёлкает (люблю орехи, папа поэтому мне не разрешает помогать их щёлкать, я сразу всё съедаю, ещё люблю мороженое с орехами, но что-то не получается у меня его так есть, то мороженое тает, то орехи заканчиваются). И вот когда Наталья Павловна пришла, папа уже морковку красиво в вазочку сложил и петрушкой украсил (ненавижу петрушку!), а Наталья Павловна принесла большой торт, люблю такой, называется непонятно, а сверху у него такие желтенькие усики, не знаю из чего, но вкусные, я сразу их съедаю. Наталья Павловна сразу спросила, есть ли у нас балкон. Вот наивная! У нас не балкон, у нас целая лоджия есть! Я так и сказала, взяла Наталью Павловну за руку и пошла ей показывать лоджию. Раз уж она сама такая догадливая, то заслуживает, чтобы ей сразу показать ласточкино гнездо, оно у нас на этой самой лоджии, на стенке прилеплено. Но Наталья Павловна почему-то велела мне зайти в квартиру и помочь маме. Вот ещё! Мама и сама справится, что она маленькая, что ли? Я так и сказала, но Наталья Павловна на меня строго посмотрела, и я побоялась, что она сейчас меня в угол поставит. Ну, ушла я, а сама за занавеску спряталась и стала смотреть, что же Наталья Павловна делать будет, неужели в гнездо сама полезет? Но оказалось, что он падшая женщина! Так баба Люся говорит про тех женщин, которые курят, как и мужчины. Только я думаю, она неправильно говорит. Не падшие женщины, а падающие! Ведь они когда курят, под ноги не смотрят, вот и падают. Я поэтому никогда курить не буду, у меня и так коленки только зимой заживают, когда я колготки ношу, а когда коленки голые, я падаю часто, меня потом зелёнкой пытают, а я плачу и корочки отковыриваю, кровь снова льётся, и снова мама спичку ваткой обматывает и в пузырёк суёт, на коленки мне дует, дует, дует и всё причитает, что я такая неловкая и руки у меня шкодливые. Нет, мне нельзя курить, я тогда вообще вся зелёная ходить буду! А Наталье Павловне можно, она большая и толстая, выстойчивая, то есть на ногах выстаивает хорошо и не падает, не падающая женщина, значит. Это баба Люся снова ошиблась. Или же по себе судит. Она тоже часто падает, наверное потому и не курит.
   Ну вот, Наталья Павловна покурила, а потом мы пошли есть курицу с пюре и морковку, а потом торт с вкусными усиками. Потом папа нас всех сфотографировал, а дальше я не знаю, что было, меня спать отправили.
   И вот после всего этого, после курицы и морковки, эта падающая женщина пугает меня неисправным языком! Противная! Не люблю её! Я хотела выдернуть руку и пойти самостоятельно, но Наталья Павловна строго сказала не дергаться и вести себя прилично! Это всё Дениска виноват! Я с ним в паре всегда хожу, а тут он заболел, видите ли, да ещё и ветрянкой! Подумаешь, не гриб (есть гриб, который едят, а есть гриб, которым болеют, вот такая странность, я об ней недавно узнала), мог бы в садик прийти, ну и что, что Дениска весь в зелёнке, кого этим напугаешь, наоборот, если бы все в крапинку ходили, было бы веселее! Должен был прийти, чтобы на экскурсию мы вместе шли, а не с противной Натальей Павловной! Она как увидела, что мне пары нету, сразу меня за руку схватила. Я-то сначала обрадовалась, всю душу перед ней вывернула (так тоже баба Люся говорит), а она оказалась не доброй слонихой, а какой-то мерзкой крысой! Не люблю Наталью Павловну!
   — Итак, дети, сегодня мы посмотрим, как работает химчистка, — объявила эта противная воспитательница, когда мы подошли к невысокому зданию. — Никто никуда не убегает, ходим парами, внимательно смотрим и слушаем. Всё ясно?
   Как же мне хотелось попасть в эту химчистку! Мама говорит, там много интересного, особенно полно красивых вещей, ведь их постоянно в химчистке теряют, поэтому мама и чистит свою дублёнку сама, чёрствым хлебом, забавно так у неё получается. Интересно, тут тоже хлебом всё чистят? В общем, я даже прыгала от радости, когда нам сказали, что мы пойдём на экскурсию, но эта противная Наталья Павловна испортила мне всё настроение!
   Наверное она его и тому дядьке в синем халате его испортила, потому что он на нас рявкнул, сказал не совать руки и носы во все щели и не падать в ёмкости с химикатами (папа потом сказал, что это была шутка, но мне было не смешно, а страшно), и мы пошли смотреть. Смотреть там было особенно не на что, я-то думала, что будут такие котлы с бурлящими зельями или банки разные, из которых зелёный пар идёт! А там были какие-то станки и всё. И я совсем расстроилась, как вдруг дядька подобрел и сказал, что сейчас всем нам отпарят шарфики на специальной машине. Она их как-то чистит и гладит и очень красиво выходит. И мы все, конечно же, вадушевелились (так баба Ира говорит, значит, обрадовались) и по очереди стали подходить с шарфиками к той машине. А я шла последней и думала, вот сейчас как этот дядька увидит какой на мне шарфик, так обалдеет и даже шапочку мне отпарит! У всех-то тусклые, обычные шарфики, а у меня красивый, жёлто-зелёный, мохеровый! Мне мама его связала. Себе шапочку, а мне шарфик, очень по-честному получилось, потому что шапочка у меня есть, она из кроличьего пуха связана, а вот с шарфиком беда, не было его. Вот мама и связала (у неё комочек пряжи только один был). И все всегда мне завидовали по поводу моего шарфика. Ох, как сейчас мне его отпарят, он ещё лучше станет! Я такая была вадушевелённая, как вдруг...
   — Нет, девочка, твой шарф нельзя под пресс класть, мохер испортится, — так мне сказал противный дядька в синем халате. И земля ушла у меня из-под ног (так баба Люся часто говорит, когда нервничает в очереди), и начала я реветь как маленькая. Что же это за день такой! И Наталья Павловна обижала, и экскурсия скучная, и теперь даже шарфик не сделают красивым! Вся группа в чищенных шарфиках, а я как дурочка, в грязном, мятом.
   — Погоди, девочка, что же ты плачешь? — удивился грозный дядька и стал ласковым, ласковым. — Как тебя зовут?
   — Её зовут горе луковое, от неё все рыдают!
   Борька! Противный пацан! Влез, когда его никто не спрашивал! Ну ничего, будет тихий час, и я этого Борьку победю в честном бою! Он-то точно от меня рыдать будет! Но это потом, а сейчас-то как жить?
   — Гадский шарфик! Зачем мне его мама вязала, лучше бы обыкновенный в магазине купила! — Так я сквозь рёв и пробубнила, а Наталья Павловна вдруг и говорит:
   — Давай поменяемся! Смотри, какой у меня шарф, почти новый! Белый, под твою шапочку очень подходит!
   Шарфик у неё был красивый, очень даже, но тут (мама меня потом очень ругала за такие жадные слова) мне стало очень грустно расставаться и с моим шарфиком, он ведь такой красивый, ни у кого таких нету! Так я Наталье Павловне на ушко и сказала, а она погладила меня по шапке и прошептала:
   — Потом разберёмся. Ну что, берёшь мой шарф?
   Ещё бы не брала! Я сначала его на шею повязала быстренько (свой в карман засунула), а потом сняла и так важно дядьке отдала, а он положил шарф в машину, и она как зашипит! Громко, громко!
   — Ну вот, барышня, готов твой шарфик! — сказал дядька и сам мне на шею его повязал (хороший дядька, надо и его на морковный салат пригласить), а все остальные на меня так завистливо смотрели, что мне приятно стало.
   Я свой новый шарф поправила, а старый поглубже в карман засунула. Я Наталье Павловне вместо старого шарфа лучше подарю скорлупки от ласточкиных яиц, я их надёжно храню в коробочке, они ведь такие крохотные, милые и очень ненадёжные, ломаются, как только на них посмотришь. Так я Наталье Павловне на ухо и сказала (это чтобы остальные не стали выпрашивать скорлупки) и добавила, что попрошу папу сделать ей большую вазочку морковки. Наталья Павловна сказала, что она очень ошемлина такой щедростью, и мы пошли в садик, на обед.
   Вечером мне снова пришлось немного пореветь, потому что мама сказала, нельзя принимать от Натальи Павловны такие подарки, что если она всей группе будет раздаривать свои вещи, то скоро голая ходить будет!
   — Она всем и не дарит, только мне! И голой ходить не будет, кому подойдут её платья и пальто? — рыдала я, а Наталья Павловна сказала маме, что мы уже обо всём договорились и честно поменялись: она мне шарф, я ей скорлупки от ласточкиных яиц и большую вазочку морковки.
   Мама рассмеялась и сказала, что тогда вместе с морковкой она ещё и котлет нажарит или рыбки (если папа с рыбалки принесёт, люблю рыбку).
   — А я тогда... — начала Наталья Павловна, но я её перебила:
   — А вы торт принесёте? Тот, с жёлтыми, вкусными усиками?
   Мама строго поджала губы, а Наталья Павловна отвернулась и кашлять начала. А мама прижала меня к себе и сказала:
   — Ах ты горе моё, луковое!
©Оксана Нарейко

Необходимое примечание: когда я ходила в детский садик «Аленький цветочек», который располагался в микрорайоне Белая Ромашка славного города Пятигорска, нас действительно водили на экскурсию в химчистку (она была неподалёку) и довели меня до слёз тем, что отказались отпаривать мой мохеровый шарфик необыкновенной красоты. Почему я это до сих пор помню? Да кто ж его знает! Да, а мою любимую воспитательницу звали Наталья Павловна (фамилию не помню). А торт с жёлтыми «усиками» пекли в Пятигорске в середине восьмидесятых. Вроде бы назывался «Восторг», и был он очень вкусным.