Алкаш

Алкаш

Алкаш. Пусть так. Короче, зачем объяснять.

Меня никто не спрашивал.отвечу самому себе
 Пришло уже время.

Моя первая девушка трахалась с другим. Я, как олень,  думал, что она небесно чистая  . Потом другая — не  спала с посторонними.  Но и мне   не  давала. Хранилась для лучшей партии. Так и вышло. . Ночью шёл домой по освещенным бульварам и мало, что понимал .

Потом женился. Уже не помню, на ком. Хорошая была. Я хороший. Потом дети. Потом работа. Потом долги. Потом ещё работа. Потом жизнь кончилась, а обязанности остались.

Если бы меня кто-то спросил: «Чего ты хочешь?» — я бы не ответил. Потому что я  забыл, как это — хотеть. Всегда надо. Надо учиться. Надо работать. Надо терпеть. Надо любить. Надо жить. А я уже нет.

Появились другие бабы.  Много. Надеялся что найду своё  счастье. Просто выходило, что на пару часов перестал  быть мужем, отцом и терпилой. Я всем им изменял. Потом возвращался. И снова надо.

Знаешь, что смешно? Мне не стыдно. И не гордо. Ничего. Будто это не я жил, а играл заранее прописанную роль. Надел костюм. Пошёл на работу. Поцеловал жену. Улыбнулся детям. Потом снял костюм — и нет сценария.

Недавно спросили: «Что бы ты делал, если бы никому ничего не был должен?»
Я сказал правду: лежал бы до вечера.
Они засмеялись. А я понял, что это не про лень. Это про то, что я сдох уже в детстве, а ноги ещё ходят.

Я устал в детстве от криков
и капризов матери. Отец молчал. Я научился потом тоже  молчать и даже лучше него. Полезный навык. Живёшь без драк. Только однажды просыпаешься и понимаешь: а сказать-то нечего. Потому что ни разу не пробовал хотеть.

Сейчас живу один, говорят, что пью.

Да, попиваю.
Не для веселья. С первой рюмки ноги перестают быть чужими. После второй отпускает спину — будто кто-то снимает с неё мешок с говном, который тащил тридцать лет. После третьей тихо. Минуты три. Потом снова шум.

Утром ноги сводит. Тело помнит то, что я забыл. Всю жизнь тащил. Не знаю что. Теперь лежу, и мышцы не верят, что можно положить.

Я не жалею. Правда.
Но если бы мне дали вторую жизнь, я бы сначала послал всех на х.й. А потом подумал, чего сам хочу. А уже потом — про остальных.

Так, наверное, и выглядит свобода.
Когда не надо.
Когда просто берёшь и лежишь до вечера.
И никто не дёргает.