de omnibus dubitandum 12. 90

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ (1605-1607)

Глава 12.90. ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ С ДРЯХЛЕЮЩИМ ХАНОМ ДЛЯ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РЕШЕНИЯ БАЛТИЙСКОГО ВОПРОСА…

29 июня 1567 года

    Земский собор 1566 г. поставил перед правительством Ивана IV [12-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] сложную внешнеполитическую задачу — продолжение борьбы за присоединение Прибалтики к Московскому государству, а отнюдь не к России.

    Первая половина 1567 г. прошла в подготовке нового похода на Литву, в сложных дипломатических переговорах и в строительстве опричного (читай колониального – Л.С.) управления страны.

    После взаимных уступок, сделанных царем и митрополитом при избрании Филиппа Колычева на митрополичий престол, поутихли репрессии. 3 февраля Иван IV [12-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] отправился в очередную поездку по опричным (читай колониальным – Л.С.) территориям, в первую очередь на Вологду, куда он прибыл «досмотрити градсково основание... и всякого своего царского на Вологде строениа». Только 29 июня царь вернулся в Москву [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 407.

    27 февраля царь был в Слободе. На Вологде Иван IV [12-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] вел текущее управление страной: он 20 апреля выдал, в частности, одну из жалованных грамот (П.А. Садиков, Из истории опричнины.— «Исторический архив», кн. III, 1940, № 188, стр. 21). Побывал царь в Троицком и Кирилло-Белозерском монастырях].

    Международная обстановка для Московского государства, а отнюдь не для России в 1567 г. складывалась благоприятно. Мирные отношения с Крымом в 1567-1568 гг. нарушались только отдельными набегами крымских мурз, не подчинявшихся Девлет-Гирею. Афанасий Нагой настойчиво вел в Бахчисарае переговоры с дряхлеющим ханом об установлении прочного мира на юге страны, столь необходимого Московскому государству, а отнюдь не России для окончательного решения Балтийского вопроса [А.А. Новоселъский, Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в., стр. 23-26, 429, 430].

    Внешнеполитические позиции РуCкого государства на северо-западе также упрочились после заключения 17 февраля 1567 г. в Москве союзного договора со шведским посольством Нильса Гюлленштерна. Условием утверждения договора со Швецией была выдача сестры польского короля Екатерины (Катажины) Ягеллонки замуж за Ивана IV [13-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 407].

    Царь считал, что этой женитьбой он приобретает право на польский престол.

    Такие «детали», как наличие мужа (на самом деле его брат, не разрешал ему жениться раньше себя - Л.С.) Екатерины — герцога финляндского Юхана и царицы Марии Темрюковны (? - 1569) [жены Юрия (Георгия) Васильевича Углицкого (30.10.1528-24.11.1563), который уже четыре года как умер, а во главе государства стоял 13-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.], в расчет, конечно, не принимались.

    Чтобы закрепить достигнутое соглашение, в Швецию было отправлено большое посольство во главе с боярином Иваном Михайловичем Воронцовым [Э, л. 333 об.; ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 407; Г.В. Форстен, Балтийский вопрос в XVI—XVII столетиях (1544-1648), т. I, стр. 490-497. Посольство отправлено было, вероятно, сразу же после заключения договора, ибо только к 18 мая оно доехало до Упсалы («Статейный список И.М. Воронцова» в кн.: «Путешествия русских послов XVI—XVII вв.», М.-Л., 1954, стр. 7-62)].

А Ливонскую землю мы не перестанем завоевывать, пока нам ее бог даёт. Злое же дело начал ты, как только сел на государство и наших великих послов, боярина нашего и наместника Смоленского Ивана Михайловича Воронцова, дворецкого нашего Можайского Василия Ивановича Наумова и дьяка нашего Ивана Васильева сына Лапина неповинно и с глумлением велел ограбить и обесчестить - в одних сорочках их оставили! {(И послов наших великих... неповинно за посмех велел еси ограбити и безчествовати, в одных сорочках поставили. - «Великие послы» Ивана IV (на самом деле Ивана V Ивановича «Молодого» (28.3.1554-19.11.1581) – Л.С.), И.М. Воронцов и другие, находились в Швеции с июля 1567 г. по июнь 1569 г. Во время их пребывания там им пришлось стать свидетелями и даже отчасти жертвами государственного переворота 1568 г. (при Иване V Ивановиче «Молодом» (28.3.1554-19.11.1581) – Л.С.); статейный список Воронцова, сохранившийся в «Шведских делах» (Сб. РИО, т. 129, № 12), содержит замечательное описание последних дней Эрика и воцарения Иоганна. В августе 1567 г. [уже ДВА ГОДА (выделено мною - Л.С.) как Катарина=Катажина Ягеллонка живет с Иваном V Ивановичем «Молодым» (28.3.1554-19.11.1581) – Л.С.] послам стало известно, что Эрик СОШЕЛ С УМА (выделено мною - Л.С.) - стал «не сам у собя своею персоною», как деликатно объяснили Воронцову шведы (Сб. РИО, т. 129, стр. 134). Воспользовавшись душевным расстройством Эрика, его враги - представители преследуемой им феодальной знати - начали подготовку государственного переворота. Арестованный Эриком Иоганн вновь, при не вполне ясных обстоятельствах, обрел свободу. Шведский рейхсрат (государственный совет) предложил Эрику отклонить заключенный его послами договор с Иваном IV (на самом деле с Иваном V Ивановичем «Молодым» (28.3.1554-19.11.1581) – Л.С.) (Форстен, Балтийский вопрос, т. 1, стр. 399 - 400).

    Послам заявили (фантазиями немецких горе-историков, о невозможности выдать Катерину - «НЕзаконную жену живого мужа» (Сб. РИО, т. 129, стр. 154 - 155); Воронцов и его товарищи безуспешно напоминали, что такое обязательство было дано шведскими послами в Москве (в том числе и Нильсом Гюлленшерной*, членом рейхсрата)}.

*) Г.М. Коваленко. Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук, Санкт-Петербург опубликовал в «Вестнике Нижегородского университета им. H.H. Лобачевского, 2015, № 2, с. 32-35» свою статью ШВЕДСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В МОСКОВИЮ 1569-1572 гг., в которой освещает историю шведского посольства под руководством финляндского епископа Павла Юстена в контексте спора о «посольском обычае», то есть о формате дипломатических контактов между московским и шведским государствами.

    В 1557 г. {В начале 1565 (на самом деле 1556 – Л.С.) года царь Иван IV (на самом деле тридцатичетырехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат Ивана IV Грозного, который способен только явиться и сидеть, где ему скажут) ввел опричнину – Л.С.} в Московское государство прибыло первое полномасштабное посольство независимого шведского государства. Оно положило начало продолжавшемуся больше полувека руско-шведскому спору о «посольском обычае», то есть о формате дипломатических контактов между двумя государствами.
 
    В этом споре руская сторона настаивала на том, что шведский король должен ссылаться с руским царем не напрямую, а через новгородских наместников. Такая дипломатическая практика сложилась после включения Новгорода (Немогарда - Л.С.) в состав Московского государства. Новгородские наместники сохраняли за собой внешнеполитические функции, унаследованные от Новгородской республики, - право непосредственных сношений с Ливонией и Швецией. Как отметила Н.А. Казакова, «анализ формул договоров Новгорода (Немогарда - Л.С.) с Ливонией и Ганзой конца XV - первой половины XVI в. показывает, что хотя договоры заключались «по велению» государя всея Руси и Новгород (Немогард - Л.С.) назывался его «отчиной», тем не менее, формуляр договоров рисует Новгород (Немогард - Л.С.) как до некоторой степени обособленную политическую единицу, обладавшую известной самостоятельностью в сфере внешних сношений» [Казакова Н.А. О положении Новгорода в составе Руского государства в конце XV - перв. пол. XVI в. // Россия на путях централизации. М.: Наука, 1982. 296 с., с. 158].
   
    Шведские короли династии «Ваза» пытались ликвидировать этот унижавший их обычай и установить прямые дипломатические отношения с Москвой, минуя Новгород (Немогард - Л.С.). Иван IV отверг все предложения Густава I, сославшись на то, что он не хочет нарушать обычай, идущий, по его словам, еще от новгородского князя Юрия, заключившего в 1323 г. Ореховецкий договор со шведским королем Магнусом Эрикссоном [Памятники дипломатических сношений Московского государства с Шведским государством // Сборник Русского Исторического Общества. Т. 129. СПб.: Товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1910., с. 20-21].

    Царь не считал его равным себе государем. Не случайно руские летописи называют Густава «Вазу» «избранным королем» [Полное собрание русских летописей. Т. XIII. М.: Языки русской культуры, 2000., с. 279]. Смысл этой политики выразил впоследствии Федор Иоаннович (cын Симеона-Ивана VI Бекбулатовича - Л.С.), заявивший: «То нам за честь, что государи посылают посольства к нашим слугам» [Сахаров И.П. Дипломатические обычаи древней России // Сын Отечества. 1852. № 9., с. 12].
   
    Вступивший на шведский престол в 1560 г. Эрик XIV также попытался ликвидировать этот унизительный обычай и просил царя {(на самом деле тридцатисемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), а не 32-летнего дауна-аутиста Юрия (Георгия) Углицкого (30.10.1528-24.11.1563) младшего брата Ивана IV Грозного, который способен только явиться и сидеть, где ему скажут) организовавшего опричнину (читай английскую колонизацию северных земель Московского государства) – Л.С.} изменить практику дипломатических отношений.

    Он предложил Ивану IV (на самом деле тридцатисемилетнему Ивану Федоровичу Мстиславскому (1522-1586), а не 32-летнему дауну-аутисту Юрию (Георгию) Углицкому (30.10.1528-24.11.1563) младшему брату Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут) союз, который обеспечивал бы обеим государствам свободу действий в Ливонии. В начале 1560-х гг. в руско-шведских отношениях наметился поворот [Graham Н.Р. Paul Justen's Mission to Moscovy // Russian History. 13. № 1. 1986., р. 42; Ahlen A. Bidrag till Ryska krigets historia under konung Johan III: s regering. 1. Stockholm. Iwar Haegst-r;ms Boktryckeri. 1869. S. 16-17]. По мнению Харальда Йерне, он был мотивирован с обеих сторон страхом перед внутренними и внешними врагами, потребностью заключить соглашение о спорных завоеваниях в Лифляндии и осознанием известной взаимной солидарности в системе власти и притязаниях [m;rne H. Svensk-ryska f;rhandlingar 1564-72. Erik XIV:s ryska f;rbundsplaner // Skrifter utg. af Kungl. Humanistiska Vetenskapssamfundet I Uppsala.V. Uppsala. Almqvist & Wiksell. 1897. S. 3]. В 1564 г. между Россией (при Иване Ивановиче "Молодом", Московским государством – Л.С.) и Швецией было заключено перемирие, открывавшее новые возможности для сближения.
   
    Весной 1565 г. Иван IV (на самом деле Иван V Иванович «Молодой» – Л.С.) послал в Стокгольм Третьяка Пушечникова с предложением союза и дипломатического равенства в ранге на условиях выдачи царю (Ивану V Ивановичу «Молодому» – Л.С.) невенчанной жены герцога Юхана Екатерины=Катажины Ягеллонки, руки которой царь (Иван Васильевич "Грозный" - Л.С.) добивался еще в 1560 г. Однако (фантазиями  Г.М. Коваленко и его коллег, современных дипломированных специалистов – Л.С.) Пушечников (вовремя! - Л.С.) умер, не доехав до Стокгольма (на самом деле Катарина=Катажина Ягеллонка уже в 1565 г. была привезена в Москву и родила в 1566 г. сына Сигизмунда III «Ваза»=Дмитрия Ивановича – Л.С.), и Эрик XIV узнал об инициативе царя только в 1566 г. (при 17-летнем Иване V Ивановиче «Молодом» - Л.С.) В Москву было отправлено посольство Нильса Гюлленшерны, который был уполномочен в случае крайней необходимости согласиться на выдачу Екатерины=Катажины, но не допустить разрыва с Россией (Московским государством – Л.С.) [Ahlen A. Bidrag till Ryska krigets historia under konung Johan III: s regering. 1. Stockholm. Iwar Haegst-r;ms Boktryckeri. 1869. S. 22]. Послы были вынуждены согласиться с требованиями царя относительно Екатерины=Катажины, и в феврале 1567 г. (при 18-летнем Иване V Ивановиче «Молодом» - Л.С.) был заключен союзный договор, который фактически ликвидировал старый дипломатический обычай, предусматривая дипломатическое равенство и равенство в ранге [Полное собрание русских летописей. Т. XIII. М.: Языки русской культуры, 2000., с. 403]. Однако этот договор так и не был реализован, поскольку Эрик XIV вскоре был свергнут с престола в результате дворцового переворота, подготовленного его братьями Юханом, Карлом и Магнусом.

    Юхан III, сменивший Эрика XIV на престоле, пытался избежать новой войны с Россией (Московским государством – Л.С.) и закрепить практику дипломатических отношений между двумя государствами, основанную на принципе дипломатического равенства, примененного при заключении мирного договора 1567 г. Эта задача была возложена на членов шведского посольства 1569 г., которое возглавил финляндский епископ Павел (Паавали) Юстен. Его подробный отчет о злоключениях посольства представляет собой ценный исторический источник.
   
    Посольство Юстена было не совсем обычным с точки зрения международного дипломатического права, поскольку члены посольства были интернированы и больше года провели в ссылке в Муроме. В качестве единственной причины такого обращения с послами называется, как правило, желание царя (Ивана V Ивановича «Молодого» – Л.С.) отомстить за оскорбления, которым подверглись члены посольства И.М. Воронцова 1567-1569 гг. в Стокгольме.
   
    Сочинение Юстена позволяет установить еще одну не менее важную причину - нарушение шведской стороной норм руского дипломатического этикета, согласно которым все переговоры со Швецией велись в Новгороде (Немогарде - Л.С.), где печатью и крестным целованием скреплялись заключенные договоры.
   
    Как явствует из сочинения Юстена, шведские послы отказались вести переговоры с новгородским наместником, заявив, что в полученных ими инструкциях нет предписания вести с ним переговоры, поскольку они посланы непосредственно к царю (Ивану V Ивановичу «Молодому» – Л.С.). Юхан III решился на этот шаг, т.к. первым отступил от обычая Иван IV (Иван V Иванович «Молодой» – Л.С.), когда он в 1567 г. «вопреки обычаям прежних правителей соизволил целовать крест в Москве» и назвал Эрика XIV «братом» [Еп svensk beskickning till Ryssland under Erik XIV: s regering // Historisk tidskrift. 1887. H. 1. S. 340], т.е. признал его равным себе государем.
   
    Но на этот раз царь не видел причины «нарушать старину». Шведским послам было предложено вступить в переговоры с новгородским наместником. Они требовали пропустить их к царю (Ивану V Ивановичу «Молодому» – Л.С.), за что их задержали в Новгороде (Немогардe - Л.С.) с сентября 1569-го по январь 1570 г., где посадили под арест, плохо кормили и вдобавок ко всему ограбили. В конце января их фактически под арестом доставили в Москву. Оттуда их, так и не удостоив царской аудиенции, в сентябре отправили в Муром, где они больше года провели в заключении.
   
    Из Мурома послов препроводили в Новгород (Немогард - Л.С.), где в это время находился Иван IV. (Иван V Иванович «Молодой» – Л.С.). Его трехнедельное пребывание в Новгороде (Немогардe - Л.С.) зимой 1571-1572 г. было связано с подготовкой похода на «непослушника свейского Ягана короля за его неисправление».

    Он остановился на своем дворе «на Никитине улице». Здесь он принял находившихся в заключении с 1569 г. членов шведского посольства, которые просили его (Ивана V Ивановича «Молодого» – Л.С.), чтобы он «гнев свой утолил и рати свои унял и войною на Свейскую землю не ходил».

    Царь (22-летний Иван V Иванович «Молодой» – Л.С.) согласился отложить поход и продолжить мирные переговоры. Он счел необходимым объяснить свои претензии на Екатерину=Катажину Ягеллонку и дурное обращение с послами, возложив вину за то и другое на шведскую сторону: «Не мы отправляли своих послов в Швецию за сестрой польского короля госпожой Катариной=Катажиной, - нас привели к этому те обещания и письма, которые мы получали от послов. Они рассказывали, что герцог Юхан умер, и у него не осталось ни детей, ни наследников.

    Поэтому мы просили отдать нам его вдову. Поверив лживым рассказам, мы отправили в Швецию послов, которые вернулись оттуда, испытав оскорбления и несправедливость, словно за тяжкий грех, а ваш король даже не стал говорить с ними, кормили же их, словно каторжников. Чтобы отомстить, мы разрешили плохо обращаться с вами и отнять ваши вещи».
   
    19 января 1572 г. посольство выехало из Новгорода (Немогардa - Л.С.) и 7 февраля добралось до Выборга, из которого начало свой путь в Россию (Московское государство – Л.С.). Так, практически безрезультатно, закончилась 30-месячная миссия Юстена.
   
    Шведское посольство 1569-1572 гг. было одной из попыток шведской дипломатии ликвидировать обычай, унижавший королевскую власть и подрывавший международный авторитет Швеции, и установить прямые дипломатические связи с Москвой, минуя Новгород. Иван IV (Иван V Иванович «Молодой» или Симеон-Иван Бекбулатович – Л.С.), ревностно относившийся к соблюдению руского дипломатического этикета и упорно не желавший считать шведского короля равным себе государем, отреагировал на эту попытку интернированием посольства и пошел на дипломатический конфликт, осложнивший и без того напряженные отношения со Швецией. Объясняя его причину, он писал Юхану III: «Но ты епископа Павла прислал без настоящих полномочий и с надменностью, и потому из этого ничего не вышло» [Послания Ивана Грозного // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI в. М.: Художественная литература, 1986., с. 123].
   
    Кризис в руско-шведских отношениях носил и личный характер. Переписка Ивана IV (Ивана V Ивановича «Молодого» или Симеона-Ивана Бекбулатовича – Л.С.), известного своим «кусательным» стилем, с Юханом III по своей озлобленности и изобретательности не уступает его знаменитой переписке с Курбским [Послания Ивана Грозного // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI в. М.: Художественная литература, 1986. С. 108-217, Hj;rne H. Ur brevfv;xlingen mellan konung Johan III och tsar Ivan Vasiljevitsch. 1568-71 // Historisk bibliotek. VII. 1880. S. 534-554].
   
    Она постоянно затрагивает болезненный вопрос о претензиях, выраженных в титулатуре и большой государственной печати, в которую Иван IV (Иван V Иванович «Молодой» или Симеон-Иван – Л.С.) всерьез намеревался включить герб Швеции, для чего просил Юхана III прислать ему его копию. В ответ Юхан пригрозил ему тем, что он может сам включить царский титул и герб в свой собственный.

    В 1577 г. он присвоил Финляндии статус Великого княжества и дал ей герб, символика которого была адресована Ивану IV (Ивану V Ивановичу «Молодому» или Симеону-Ивану Бекбулатовичу – Л.С.) и который сегодня является официальным гербом Финляндии [Линд Й. Большая государственная печать Ивана IV (Ивана V Ивановича «Молодого» или Симеона-Ивана – Л.С.) и использование в ней некоторых геральдических символов времен Ливонской войны // Архив русской истории. Вып. 5. 1994., с. 223-225]. «Политически насыщенные» геральдические символы печати новгородского наместника позднее были зафиксированы в большой государственной печати и легли в основу новгородской территориальной эмблемы.
   
    Гедвига Фляйшхакер считает, что в своем споре с Юханом III Иван IV (Иван V Иванович «Молодой» или Симеон-Иван – Л.С.) определил формулу своего отношения к Швеции. Он представляет дело так, как будто правители Москвы уже давно разговаривают со шведскими королями как со своими вассалами.

    Предложенная им Юхану III форма договора содержит, по сути дела, лишь односторонние обязательства Швеции. Чтобы обозначить неполноценность Швеции как государства он называет письма шведского короля челобитными, подчеркивает то свой гнев на короля, то оказанные ему милости [Fleischhacker H. Die staats- und v;lkerrichtlichen Grundlagen der Moskauer Aussenpolitik (14-17. Jahrhundert). Breslau. Priebatschs Buchhandlung Ferlag. 1938. S. 106-107].
   
    Датский исследователь Ион Линд отметил, что «в лице Юхана III Иван Грозный (Иван Иванович «Молодой» или Симеон-Иван Бекбулатович – Л.С.) нашел достойного противника, не собирающегося отступать ни на дюйм, который, в конце концов, перевернул их на позиции противоположные. К моменту своей смерти в 1584 г. Иван IV (Симеон-Иван Бекбулатович – Л.С.) был полностью разбит в придуманной им же самим игре» [Линд Й. Большая государственная печать Ивана IV и использование в ней некоторых геральдических символов времен Ливонской войны // Архив русской истории. Вып. 5. 1994., с. 226].
   
    Упорно отказываясь признавать шведских королей равными себе государями, Иван IV (Симеон-Иван Бекбулатович – Л.С.) не мог предположить, что через три десятилетия внук Густава "Вазы" будет одним из претендентов на московский престол, и именно в Новгороде (Немогардe - Л.С.), согласно старой дипломатической практике, будет подписан договор о его призвании.
   
    Сочинение П. Юстена, по мнению Г.М. Коваленко, существенно дополняет и уточняет официальную рускую версию руско-шведских переговоров [Памятники дипломатических сношений Московского государства с Шведским государством // Сборник Русского Исторического Общества. Т. 129. СПб.: Товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1910. 448 с.].
   
    Его основным содержанием является описание переговоров и злоключений посольства в России (Московском государстве – Л.С.). Российская действительность, которую он наблюдал по преимуществу со стороны, а то и из-за высокого забора, за которым содержали членов посольства, представляет лишь задний план его повествования.

    Как отметил Х. Грэм, «несмотря на то, что Юстен находился в России (Московском государстве – Л.С.) во время самого жестокого и неистового этапа опричнины (читай организованной колонизации северных земель Московской торговой компанией - Л.С.), он весьма смутно осознавал политическую реальность. Очевидно, он так и не понял, что весной 1571 г. татары (правильнее крымчаки - Л.С.) до основания разграбили и сожгли Москву. Большая часть руских официальных лиц, перед которыми он, будучи беспомощным, испытывал благоговейный страх, пали жертвами темных сил, которым дал волю Иван Грозный (Иван V Иванович "Молодой" - Л.С.)» [Graham Н.Р. Paul Justen's Mission to Moscovy // Russian History. 13. № 1. 1986., р. 47].
   
    Несчастную судьбу посольства в стихотворной форме описал секретарь и переводчик Матиас Шуберт. Он составил также список своих потерь в России (Московском государстве – Л.С.) [Klagodikt ;fver en svensk beskicknings lidanden i Ryssland under ;ren 1569-1572 // Historisk Tidskrift. 1888. S. 79-89].
   
    Поэтические достоинства его стихотворной жалобы невелики, тем не менее, она дополняет и уточняет картину злоключений посольства, созданную Юстеном. О самом Шуберте известно очень мало. Юстен характеризует его как безбожного, несправедливого и коварного человека, который своим поведением отравлял остальным членам посольства и без того горькие дни плена.
   
    Написанное на латыни «Известие о посольстве в Россию (Московское царство – Л.С.)» Юстена [Narratio r.v. Pauli Juusten Episcopi Aboensis de legatione sua Russica. Diss. Aboae, 1775. S. 1-37] положило начало шведской традиции описаний России (Московского государства – Л.С.). Оно было издано на языке оригинала «отцом финской истории» Х.Г. Портаном в 1775 г. и переиздано профессором Дерптского университета Густавом Эверсом в начале XIX в. [Porthan H.G. Opera selecta. III. Helingfors. 1867. S. 383-419. Porthan H.G. Opera omnia. IX. Vammala. 1993. S. 304-356. Beitr;ge zur Kenntniss Russland und seiner Geschichte. Herausgegeben von Gustaw Ewers. Sammlung russischer Geschichte. X.1. Dorpat. 1816. S. 143-184].
   
    Весьма характерно, что на финском языке оно было опубликовано в то время, когда Финляндия и Советский Союз находились в состоянии войны [Denker R. Der finl;ndische Bischof Paul Justen und seine Mission in Russland // Rossica Externa. Festgabe Paul Johansen. Marburg. 1963., S. 38; Lyhyt kertomus siit; l;hetysteht;v;st;, jonka Turun piispa Paavali Juusten suoriti Moskovassa // Mikkola J.J. L;nnen ja id;n rajolta. Porvoo. 1942. S. 111-136].

    В послевоенное время оно было дважды издано на английском языке [Graham Н.Р. Paul Justen's Mission to Moscovy // Russian History. 13. № 1. 1986. P. 41-92, [I. Kajanto] The tragic Mission of Bishop Paul Juusten to Tsar Ivan the Terrible. Helsinki. Suomalainen Tiedeakatemia. 1995. 122 р.], и только в 2000 г. появился его перевод на русский язык [Павел Юстен. Посольство в Московию 1569-1572 гг. СПб.: БЛИЦ, 2000. 211 с.].

    Фактически руководство переговорами не находилось уже в руках Эрика, - сам он тайно извещал послов, что "если ему удастся расправиться с Иоганном, то он передаст им Катерину=Катажину (Сб. РИО, т. 129, стр. 158, 163). 29 сентября 1568 г. Иоганн одержал победу над Эриком и вступил в Стокгольм - «и того же часу пришли на посолской двор многие немцы... и людей пограбили, да и самих послов ограбили, оставили в одних рубашках" (Сб. РИО, т. 129, стр. 168).

    Погром был приостановлен герцогом Карлом Зюдерманландским, более дальновидным политиком, чем его брат. В течение некоторого времени послов подвергали шантажу: требовали, чтобы они написали Ивану IV (Ивану V Ивановичу «Молодому» – Л.С.), не упоминая об учиненном над ними грабеже и указывая, что они «здоровы»; послы отказались «лгати своему государю» (Сб. РИО, т. 129, стр. 169).

    В октябре они были высланы в Або; в мае 1569 г. (при Иване V Ивановиче «Молодом» – Л.С.) их выпустили оттуда и отправили на Русь (Сб. РИО, т. 129, стр. 170).} А ведь это такие великие люди: отец того Ивана, Михаил Семенович Воронцов, был нашим наместником в нашей вотчине, в Великом Новгороде (Немогарде - Л.С.); а прежде никогда не бывало, чтобы от нас, государей, ходили послы в Шведскую землю: послы всегда ходили от новгородских наместников! А наказание на послов возложено напрасно, якобы за то, что они за твоей женой приехали, а они не сами приехали: прислали их, а послали их из-за вашего же вранья: сказали, что тебя в живых нет. Если бы сказали, что ты жив, как же было твою жену просить? Каждый знает, что жену у мужа взять нельзя. И тебе надо было пенять на своего брата Эрика да на его советников, которые с ним делали это дело обманом.
   
    А послы наши, боярин и наместник Смоленский Иван Михайлович Воронцов с товарищами приняли страдания и глумления из-за твоего недомыслия.
   
    Произошло это все таким образом: прежде всего, вскоре после твоей свадьбы стало известно, что твой брат Эрик подверг тебя заточению, а после этого стало известно, что ты скончался. И мы, прождав года с полтора, послали к твоему брату, королю Эрику, гонца своего Третьяка Андреевича Пушечникова узнать, жив ты или нет, чтоб брат твой Эрик, если тебя нет в живых и детей у тебя также нет, прислал к нам, ради наших милостей. Катерину=Катажину, сестру брата нашего короля Польского и великого князя Литовского Сигизмунда-Августа, а мы его за то пожалуем - освободим от сношений с наместниками нашей вотчины, Великого Новгорода (Немогарда - Л.С), и начнем с ним сноситься сами.

    А просили мы Катерину=Катажину, сестру брата своего, для того только, чтобы, взяв ее, отдать ее своему брату Сигизмунду-Августу, божьей милостью королю Польскому и великому князю Литовскому, а у него взять ЗА СЕСТРУ ЕГО (выделено мною - Л.С.) Катерину СВОЮ ВОТЧИНУ (выделено мною - Л.С.), Ливонскую землю, без кровопролития, в не по той причине, которую измыслили лгуны и бездельники; в этом деле нет никаких причин, кроме тех, о которых мы писали выше.
   
    Тебя же от нас спрятали; ведь если бы мы знали, что ты жив, разве мы стали бы просить твою жену? И посланника нашего Третьяка, заведя в пустынное место, уморили, предав насильственной смерти, а к нам прислал твой брат своего посланника Ивана Лаврентьева [Ганса Ларссона] (И посланника нашего Третяка, заведши в пустынныя места, лихою смертью уморили, а к нам присылал брат твой посланника своего Ивана Лаврентьева. - Третьяк Пушечников, судя по летописным известиям, был отправлен в Швецию, в апреле 1565 г. (ПСРЛ, XIII, 396).

    В феврале 1566 г. приехавший из Швеции переводчик Нечайко Тамаров сообщил, что «Третьяка Пушечникова, не дошед Свейского короля, на дорозе в Свейской земле не стало поветреем» {(т.е. умер от заразной болезни, - ПСРЛ, XIII, 401); во время переговоров с Эриком XIV обвинение в умерщвлении Третьяка не выдвигалось (ср.: Сб. РИО, т. 129, стр. 156). Дальнейшие переговоры велись, судя по «Шведским делам», шведским гонцом Гансом Ларссоном («Лаврентьевым», - Сб. РИО, т. 129, стр. 156 и в комментируемой грамоте) и, судя по летописи, руским гонцом Савлуковым (ПСРЛ, XIII, 404)}.
   
    Эти переговоры предшествовали приезду в Москву шведского посла Нильса Гюллешлерны, подписавшего в 1567 г. упомянутый выше союзный договор) с уверением, что наш гонец Третьяк умер случайно, и с просьбой сообщить, что именно мы хотели передать через Третьяка. И мы Ивану Лаврентьеву велели сказать о нашей милости твоему брату: если он пришлет сестру польского короля Катерину, то мы его пожалуем - освободим от сношений с наместниками.

    После этого твой брат Эрик послал к нам своих послов, князя Нильса [Гюлленшерна] с товарищами, и они посулили отдать нам сестру польского короля Катерину, а мы пожаловали твоего брата Эрика, освободили его от сношений с наместниками, дали клятву и послали своих полномочных послов.

    Наши полномочные послы жили у вас года с полтора, а про тебя слуху никакого не было - жив ты или нет, и у Нильса с товарищами не могли они ничего про тебя выпытать, поэтому-то о тебе и не думали, поэтому и была высказана такая просьба.

    Когда же ты пришел к власти, ты беспричинно предал наших послов грабежу, бесчестью и оскорблениям из-за лживого сообщения твоего брата и всех шведских людей. Заманили обманом наших послов, да и мучат, и грабят, да год просидели в Або в заточении, да еще отпустил ты их, как каких-нибудь пленников!

    Но ведь наши послы не виноваты ни в чем - не солгали бы ваши люди, нашим людям и ходить незачем было; а мы думали, что они говорят правду. Тебе следовало пенять на своих людей, которые сообщают неправду, а наши послы у тебя напрасно мучились из-за твоего недомыслия. А после всего этого ты с надменностью послал к нам своих послов - Павла, епископа Абовского, и других. Итак, это ты начал делать злое дело, нападая на честных людей вместо лживых, - если бы мы вашей лжи не поверили, этого бы не было.
   
    Все это мы тебе обстоятельно объяснили, а много говорить об этом нет нужды: жена твоя у тебя, никто ее не хватает, а вот много крови ради одного слова своей жены пролил ты напрасно. Вперед об этом вздоре много говорить не стоит, а станешь говорить, мы тебя и слушать не будем: делай что хочешь со своей женой, никто на нее не покушается!
   
    А что ты писал о своем брате, короле Эрике, будто мы из-за него собирались начать с тобой войну, то это смехотворно. Ради этого нам нечего было с тобой войну начинать: нам брат твой Эрик не нужен. А что мы ему свою жалованную грамоту послали, то это произошло таким образом: в то время, когда ты присылал к нам своего гонца Антона Ольса между нашей вотчиной, Великим Новгородом (Немогардом - Л.С.), и тобой началась война, и к нам через некоторых людей дошло челобитье от твоего брата короля Эрика, чтобы нам ему оказать помощь или, если он прибежит к нам, принять его к себе. И мы потому оказали ему милость, что ты - враг нашей вотчине, и нам нужно было что-нибудь сделать, чтобы ты осознал свою гордость и присмирел: а если бы нам пришлось начать войну, это также пригодилось бы. А ради этого нам войну начинать не стоило, да и не собирались мы войну начинать; а беглого нам как не принять? {(А беглово было нам как не хотети примати? - Еще до своего свержения с престола, Эрик XIV, предчувствуя возможность этого события, вступил в тайные переговоры с рускими послами, прося через своего тайного посланца, «детинку молодого», чтобы послы взяли его «с собою на Русь» (Сб. РИО, т. 129, стр. 135 - 130, - послы не решились вести переговоры через этого посланца «потому что детина молод, верити ему нелзя»).
   
    Позже, после открытого выступления Иоганна, Эрик просил передать царю, чтобы он не признавал Иоганна, если «Яган меня убьет или возмет на деле» (там же, стр. 166); послы обещали, в случае их спешной отправки на Русь, помощь царя против «Ягана» и «изменников» (стр. 164). В 1570 г. (уже во время царствования Иоганна III) на Русь приезжали шведские гонцы, один из которых Яне, желавший перейти в руское подданство, сообщил царю, что Эрик «ныне сидит в городе в Абове в Финской земле» и что он, Яне, «у него был сюда едучи и с ним виделся, и Ирик с ним к царю и великом» князю приказывал, чтоб государь прислал рать свою в Финскую землю, к Абову, а Абов в Финской земле, на сей стороне моря от Стеколна (Стокгольма), а город худ и людей в нем нет, только в нем сторожи стерегут короля Ирика человек со сто, а он сидит з женою и з детми» (стр. 197).

    Царь послал с Янсом грамоту к Эрику, не внесенную в «Шведские дела», но сохранившуюся в шведских архивах - в руской копии XVII в. и в шведском переводе того же времени. Приводим руский текст по публикации Ернэ (руское приложение к статье Ернэ, стр. 3 - 4): «Грамота великого князя к Ирикю королю писана, бывчи в турме. Дана на Москвы лета от созданиа миру 7070 (1562 - Л.С.) девятаго.

    Божиею милостию, мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русие, королю Ирику. Учинилось нашему царскому величеству ведомо, что на тебя брат твой король Яган со всею землею возстал, и тебя свейского государьства согнав, в заточение тебя з женою и детми держит.

    А ныне брат твой Яган к нашему царьскому величеству прислал своих людей, Петра Шавридова и толмача Анса с своею грамотою, а ты к нам приказывал с толмачом с Янсом, что было твое хотенье великое нашему царьскому величеству служити и во всяком повиновенье быти, а ныне божьим судом от брата своего с своего государьства изгнан, в заточенье в городе в Абове сидишь, и нашему царьскому величеству за тебя вступитись, прислати б нам в Финскую землю к Абову, хотя и немногую, рать свою, а тебе б нам в твоей нуже пособствовати.

    А мы, памятуя твою службу к себе, тебя хотим жаловати своим великим жалованьем, а за брата твоего за Яганово непослушанье, и которое он безчестие учинил нашим великим послом, боярину нашему Ивану Михайловичу Воронцову с товарищы, за те за все дела з божиею помочью хотим, оже даст бог, на брата на твоего над Ягана подвиг свои з болшою ратью учинив, на всю Свескую землю меч свой послати.

    А тебя хотим жаловати, как будет по пригожу, и за тебя стояти, ты б то ведал тайно, а собою промышлял как лутче и смотря по тамошнему делу, а делал б еси то дело тайно себе, чтоб свеским людем то было не явно. С сею грамотою послали есмя к тебе толмача Анса и о всех делех к тебе словом приказали есмя, и ты б к нашему царьскому величеству о тех о всех делех со Янсом ведамо учинил, чтоб нашему царьскому величеству про те дела было ведамо, как нам тебя пожаловати, тебе помочь учинити, и мы по тому к тебе свое жалование учнем дерьжати. Писан как преже»}.

    Тебе же мы писали, чтобы ты пришел в сознание и прислал послов, тогда и решение было бы обо всем по-хорошему. Но ты, из гордости не прислал послов; из-за этого и кровь льется. Об Эрике же мы тебе ни с кем ничего не передавали и за него не хлопотали, а раз такого дела не было, то что и говорить? А что значит, что была грамота? Было написано, да прошло {(А о Ирике... не говаривали и не вывечивали... А грамота что знает? Написано, да и минулося. - Слово «вывечивали» (в подлиннике через «Ъ» - «вывЕчивали») не встречается в словарях (Срезневский, Даль, Академический словарь).

    По контексту значит, очевидно, - «говорить за кого-нибудь, хлопотать». - «Грамота», значение которой отвергает Грозный (Симеон-Иван - Л.С.), - скорее всего, его послание к ссыльному Эрику (см. прим. 7), попавшее каким-то образом в руки Иоганна (поэтому оно и сохранилось в официальном шведском архиве)}.

    Если бы ты хотел жить по правде, так ты бы прислал ко мне послов - все бы и без крови разрешилось. А ты крови желаешь, поэтому ты бессмыслицу говоришь и пишешь. Никто на тебя не покушается, делай с женой и с братом, что хочешь; об этом много говорить не стоит.

    А много крови проливается из-за нашей вотчины, Ливонской земли, да из-за твоей гордости, что не хочешь по прежним обычаям сноситься с новгородскими наместниками; и пока ты этого не осознаешь, и дальше будет литься много невинной крови из-за твоей гордости и из-за того, что незаконно вступил в нашу вотчину, Ливонскую землю.

    Ты писал, что мы не сдержим обязательств, данных в грамоте и скрепленных печатью, но ведь на свете есть много великих государств, и во всех этих государствах наше слово неизменно ценится (ты спроси там - узнаешь!), почему же в одной Шведской земле будет по-иному? А что послы твои вопреки обычаю и охранной грамоте были обесчещены и отправлены в заключение {(А что послы твои через обычей и через опасную грамоту так безчествованы и в поиманье были. - Имеется в виду ссылка в Муром послов Иоганна III, Павла Абовского и других, в 1570-1572 гг.

    До этой ссылки послы, как мы узнаём из «Шведских дел», были подвергнуты еще специальным репрессиям: в конце 1569 г., во время известной карательной экспедиции Ивана IV (Ивана V Ивановича "Молодого" - Л.С.) в Новгород (Немогард - Л.С.) (где до ссылки находились шведские-послы), «велел государь свейских послов ограбити и грамоты королевы и наказы велел у них поимати за то, что Свейской король ограбил послов: государских Ивана Михайловича Воронцова с товарищи» (Сб. РИО, т. 129, стр. 177)}, то ты этому не дивись: нельзя же было не ответить на твой недостойный поступок с нашими послами, да и то мы еще не поквитались за наших послов: ведь наши послы - великие люди, а те - холопы, а наши послы у тебя в Або сидели взаперти долго (это ли не заточение?). да и отпустил ты их, как пленников, а всех их опоили отравой, и они, приехав сюда, померли. Спеси же с нашей стороны никакой нет, а писали мы тебе так, как подобает писать нашей самодержавной власти к твоей королевской, - ибо раньше того не бывало, чтобы великим государям всея Руси сноситься со шведскими правителями; сносились шведские правители с Новгородом (Немогардом - Л.С.).

Источник: Писана в нашей вотчине, в Ливонской земле, я городе Панде [Вейссенштейн], в 7081 году, 6 января [6 января 1573 г.], на 40-й год нашего правления, на 26-й год нашего Российского (Московского - Л.С.) царства, 21-й - Казанского, 18-м – Астраханского

    К 1567 г. относится попытка Ивана Грозного [13-летнего Ивана V Ивановича Молодого (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] укрепить дипломатические отношения с Англией — потенциальным союзником Московского государства, а отнюдь не России и Швеции на международной арене. Речь шла, таким образом, о создании руСко-шведско-английского союза [Я.С. Лурье, Русско-английские отношения и международная политика второй половины XVI в. В кн.: «Международные связи Руси (до XVII в.)», М., 1961, стр. 429-431].

    Еще 20 августа 1561 г. в Москву по пути в Персию прибыл английский торговый агент Антоний Дженкинсон.

    Здесь он пробыл до весны следующего года, когда, получив от царя [Юрия (Георгия) Васильевича Углицкого (30.10.1528-24.11.1563) – Л.С.] разрешение на проезд по Волге, отправился в дальнейший путь [«Английские путешественники в Московском государстве в XVI в.», стр. 199-200].

    Ровно через два года после этого визита в Москву Дженкинсон на обратном пути в Англию снова посетил руCкую столицу. Он передал Ивану IV [на самом деле Юрию (Георгию) Васильевичу Углицкому (30.10.1528-24.11.1563) – Л.С.] товары, которые были приобретены им в Персии для царя, и прожил зиму в Москве, ведя торговые переговоры с царем. 28 июля 1564 г. он направился в Англию [«Английские путешественники в Московском государстве в XVI в.», стр. 213-214. См. подробнее Г. 5. Willan, The Early History of the Russia Company, 1553—1603. Manchester, 1956, p. 57-58].

    Вскоре после того как Дженкинсон покинул Московское государство, а отнюдь не Россию, летом 1565 г., в Москву явился с рекомендательными письмами от королевы Елизаветы и испанского короля Филиппа итальянец Рафаэль Барберини (житель Антверпена), дядя папы Урбана VIII [См. составленную P. Барберини «Реляцию о Московии» («Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году».— «Сказания иностранцев о России в XVI—XVII вв.»)].

    Ему удалось добиться больших торговых льгот от московского правительства, что вызвало крайнее недовольство Лондона [Ю. Толстой, Первые сорок лет сношений между Россией и Англией 1553-1593, СПб., 1875, № 7-8, стр. 26-27], косо смотревшего на своих нидерландско-испанских соперников.

    В Московское государство, а отнюдь не в Россию снова был отправлен предприимчивый Дженкинсон, который прибыл в Москву 23 августа 1566 г. Посланец английской королевы вызвался исполнить поручение царя [12-летнего Ивана V Ивановича Молодого (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] доставить ему искусного архитектора, а также врача, аптекаря и мастеров, умеющих разыскивать серебро и золото [Толстой ошибочно датирует письмо царя Ивана от 16 сен тября, содержащее просьбу выслать на Русь специалистов, 1567-м, а не 1566 годом (Ю. Толстой, Указ. соч., №11, стр. 36 ср. Указ. соч., стр. 88)].

    Дженкинсон отбыл обратно в Англию, и в 1567 г. эти люди были уже в Московском государстве, а отнюдь не в России.

    Готовясь к решительной схватке с Сигизмундом II, Иван IV [13-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] в апреле 1567 г. отправил в Англию своих купцов Степана Твердикова и Федора Погорелого, а 22 сентября 1567 г., т.е. через два дня после того, как Иван IV [на самом деле 13-летний Иван V Иванович Молодой (28.3.1554 -19.11.1581) – Л.С.] выступил в новый Ливонский поход, англичане получили большие торговые привилегии.

    Они включали, в частности, позволение вести торговлю в Казани, Астрахани, в Поморье, Юрьеве и других районах Московском государстве, а отнюдь не в России. Это было монопольное (читай колониальное - Л.С.) право, ибо гавани для купцов, не принадлежавших к английской Московской компании, закрывались [И. Любименко, История торговых сношений России с Англией, вып. I, XVI век, Юрьев, 1912, стр. 42-43].