Несчастный случай

И снова тот же, потерявшийся во времени и пространстве, событиях и войнах, провинциальный вокзал. Поскрипывают круглые часы под самым окоёмом крыши, всё по – старому, только окна ещё больше закопчены и у часов, на циферблате, вместо двух стрелок – одна. Секундная исчезла ещё раньше. Теперь зима. И оттого в зале ожидания прохладно, если не сказать холодно. Несколько расхристанных мух, от лап которых подозрительно пахнет котлетами из привокзального ресторана, подобострастно смотрят на редких пассажиров с потолка.
- Мама, мама, что мы будем делать? Мама, мама, как мы будем жить? У тебя нет зимнего пальта, – казалось, пели они с далёкой планеты Кин – дза – дза и ёжились от несоблюдения их гражданских прав.
Вчера поутру была оттепель, а сегодня подморозило с самого обеда и коварный гололёд покрыл коркой выщербленную стать перрона. Пассажиры как могли, приспосабливались. Коньков – то с собой у большинства не было. Некоторые даже падали в объятия этого самого перрона. Чертыхались последними словами, вызывая недружелюбные взгляды, находившегося здесь же блюстителя порядка. Покрикивая иногда на ворон, рассевшихся по всему обозримому контактному проводу, к вокзалу прибывал невзрачный электровоз. До изнеможения напрягаясь, тащил он за собой непослушные вагоны, в которых похрапывали от бессонницы, путешествующие со станции на станцию, пассажиры. Часы под крышей показывали два часа ночи. Все ждали.
- Скорый поезд Москва – Ек…те…инбург прибывает к первой платформе. Нумерация вагонов с хвоста поезда, - пробурчал, глотая слова и минуты громкоговоритель. И потом начал заинтересованно наблюдать, как пассажиры намеревавшиеся пополнить слегка заржавевший вагон, изменили маршрут движения на прямо противоположный. Билеты на этом вокзале продавали исключительно в один вагон. Это что б ни нарушать порядок. Без них есть кому.
Наконец состав подергался всем своим железным телом и задумчиво встал, образовав щель между платформой и боками вагонов сантиметров так в тридцать. Помахивая тряпочками в руках вышли на волю из вагонов (каждая из своего) проводницы и покряхтывая принялись протирать поручни от мнимой грязи. Изменившие  вектор  движения на  противоположный эти и
одновременно счастливые обладатели билетов, приближались ко второму вагону. Первой семенила невысокая, чуть полноватая дамочка в стильных сапогах на микропорке. Кордебалет старался не отставать. Наконец дамочка заняла свой пост у входа в вагон и от доброты душевной предупреждала попутчиков:
- Ой – ой осторожно, не упадите между платформой и вагоном! Проклятый гололёд. Ой – ой, ой – ой! Не упадите. Ой – ой осторожно. Ноги не сломайте!
Озабоченные обладатели билетов и неизвестно как затесавшийся в их ряды один безбилетник, друг за другом шмыгали в чрево поезда. Мало обращали на неё внимания. Стражу порядка стало неинтересно и он зевнув в полный рот отвернулся. Сделал шаг – другой и поскользнулся. Но не упал, миновала его сия чаша. Только услышал, как изменилась риторика мадам, в которой одномоментно прозвучал визг. Не упавший полицейский оглянулся. Возле вагона никого не было, только обладательница сапог на микропорке, торчала по пояс из щели между вагоном и платформой.
- Не было печали, – сплюнул страж и отправился доставать мадам из западни. Что благополучно и исполнил, согласно устава. Ему же за порядок на вверенной территории деньги платят.
- Все мягкое место отбила, - жаловалась потом освобождённая мадам проводнице. – Гололёд же.
Когда все расселись по купленным местам, состав неохотно двинулся дальше, увозя пассажиров к следующей остановке. Вскоре его огни исчезли в темноте ночи. Начиналась метель. Сытые вокзальные мухи, исходившие вдоль и поперёк ресторанные котлеты, закрыли глаза и заснули. Стало тихо.
Москва. 12.06.26.