Эпизод О8 Круглые дома это не мода

Договор авторов с читателями.
(копия дублируется почти перед каждым фрагментом произведения)

1. Порядок взаимодействия с контентом.
Все комментарии, вопросы, замечания и иные обращения к авторам подлежат размещению и рассмотрению в соответствии с правилами данного интернет-ресурса.

2. Возрастное ограничение.
Доступ к контенту разрешён лицам, достигшим 18 лет.

3. Ограничения по кругу лиц.
Контент не предназначен для лиц, чьи религиозные или мировоззренческие убеждения могут быть затронуты его содержанием. Лицам, чьи религиозные убеждения могут быть оскорблены, авторы запрещают читать данное произведение.

4. Жанровая специфика и содержание.
Произведение относится к смешанным жанрам: научная фантастика, фэнтези,любовная мелодрама, политический детектив, альтернативная история, попаданчество. Содержит фрагменты эротической прозы и элементы религиозно-философских рассуждений и гипотез.

5. Порядок публикации.
Публикация осуществляется частями (по главам-эпизодам) в сроки, определяемые авторами.

6. Финансовая поддержка.
Добровольные Донаты для поддержки дальнейшей работы авторов над этим произведением принимаются на карту Сбербанка № 5469 6600 1044 5975. Благодарим за вашу поддержку!



7. Правовые оговорки.
Контент носит исключительно художественный характер. Любые совпадения с реальными лицами, событиями или организациями являются случайными.
Использование сведений, изложенных в произведении, в практической деятельности (в том числе в бытовых, научных, религиозных или иных целях) осуществляется пользователем на собственный риск и не может рассматриваться как рекомендация или руководство к действию.
Авторы не несут ответственности за последствия применения читателями информации, почерпнутой из данного произведения.
******************************************
Неделя пролетела, как затянувшийся полевой выход: без чёткого расписания, но с железной дисциплиной. В гостинице «Красивая Меча» теперь пахло не только пылью — к ней примешивался запах свежей бумаги, кофе и едва уловимый аромат полыни, который будто въелся в одежду после холма у Конь;Камня.

Николай Алексеевич Богатов собирал вещи. Чемодан был почти готов: тетради, ручки, пара книг по методологии науки, потрёпанный том о полевых исследованиях в антропологии. На столе — список оборудования: датчики температуры и влажности, регистраторы электромагнитных полей, GPS;трекеры, камеры с ночным режимом. Всё это предстояло закупать в Петербурге, а потом — шаг за шагом — настраивать.

— Филиал в посёлке Нирвана — это правильно, — говорил он, не глядя на Пахома, будто убеждая скорее себя. — Там тишина, мало помех. Можно ставить базовые измерения, калибровать приборы. А здесь, в Зеро, — поле. Здесь мы будем ловить то, что не ловится в тишине.

Пахом стоял у окна — по привычке сканировал улицу. Но теперь в его взгляде было не столько подозрение, сколько ожидание. Он уже подал документы на новый контракт. Осталось дождаться приказа.

— Главное, чтобы техника не подвела, — буркнул он. — А то привезёте свои датчики, а они покажут ноль, когда Камень будет… ну, дышать.

— Не покажут ноль, — спокойно ответил Николай Алексеевич. — Они покажут то, что есть. Даже если это будет «ноль плюс погрешность». Погрешность — тоже данные.

В дверь постучали — коротко, по;деловому. Вошёл Григорий, а за ним — незнакомый мужчина лет пятидесяти, очень худой и высокий, в лёгкой куртке, с внимательным, цепким взглядом.

— Николай Алексеевич, Пахом, — сказал Григорий. — Это Иван Чудесатов. Тот самый инвестор.

Иван протянул руку — твёрдо, без лишней силы.

— Рад познакомиться, — сказал он. — Я прочитал то, что Григорий прислал. Про Конь;Камень, про ЛАПТИ, про ваши идеи. И про то, что вы не ищете сенсаций, а ищете метод. Это мне близко. У меня отец был геофизиком. Я с детства привык, что «странное» — это просто ещё не измеренное. А фамилию моему предку в XIX веке лали за то, что он умел писать чудотворные иконы.

Николай Алексеевич кивнул, будто услышал именно те слова, которых ждал.

— Спасибо, что поверили, — просто сказал он.

— Я не верю, — честно ответил Иван. — Я проверяю. И инвестирую в команду, а не в чудо. Если у вас есть дисциплина, метод и готовность фиксировать даже то, что неудобно, — я с вами.

Сергей вошёл следом, тихо прикрыл дверь.

— Совещание перенесли, — сообщил он. — Не в гостинице. В садоводческом товариществе. Там, где у Григория и Екатерины участок.

Григорий чуть улыбнулся, он тоже гордился своими предками и гордился этой частью своей жизни. А все его предки и белорусы и украинцы и русские и татары были прежде крепостными крестьянами.

— Да, — кивнул он. — Мы с Катей много лет там сад вели. Небольшой кирпичный домик, грядки, яблони, вишни, смородина всех цветов. И сами цветы. Катя — вогульская шаманка по линии бабушки, и для неё этот участок был не просто землёй, а местом силы. Она чувствовала, где корни деревьев сплетаются, где вода идёт под землёй. Бездетные мы с ней, но этот сад был нашим настоящим домом. А вместо детей у нас там кошки и собаки. Целый муниципальный собачий приют поблизости. Мы там работаем иногда волонтёрами. Теперь мы готовы отдать эту землю под лабораторию. Не как жертву, а как вклад. Там много заброшенных участков. И площадь для лаборатории можно существенно расширить. Надо только восстановить электроснабжение. В советские времена оно там было.

Хэльга вошла последней, будто ветер принёс её вместе с запахом трав.

— Круглый дом, — сказала она, глядя прямо на Ивана. — Вы согласились на круглый дом! Это важно!!!

Иван чуть приподнял бровь.

— Согласен, — кивнул он. — Но мне нужно обоснование. Не мистическое. Архитектурное, инженерное, бытовое. Чтобы я мог объяснить это строителям, а потом — если спросят — и проверяющим.

Сергей достал из сумки папку — не с красивыми картинками, а с чёрно;белыми снимками, вырезками, схемами.

— Круглые жилища — это не мода, — начал он. — Это древность. Юрты кочевников, иглу эскимосов, рондавели в Африке, славянские курени, саамские вежи. Их строили не ради красоты. Круг — самая устойчивая форма к ветру и снегу. В юрте тепло держится дольше, потому что нет углов, где скапливается холод. В круглом доме меньше теплопотерь, равномернее циркуляция воздуха.

Хэльга подхватила:

— А ещё — психология. В круге нет «острых» точек, где будто застревает напряжение. Энергия, если угодно, течёт плавно. Для работы с памятью места, с тонкими состояниями, это важно. Мы не хотим, чтобы в лаборатории копился чужой стресс.

Николай Алексеевич добавил:

— И с точки зрения измерений — круг удобнее. Проще делить на секторы, проще ориентировать по сторонам света, проще ставить датчики по периметру. Это не мистика, это геометрия.

Иван слушал, кивал, делал пометки в блокноте.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Принимаю. Круглый дом. Индивидуальный проект. Но с упором на энергоэффективность, сейсмоустойчивость и возможность зонирования: жилая часть, рабочая, архивная.

Григорий открыл карту на телефоне.

— Участок там хороший, — сказал он. — Рядом лес, река недалеко, но не вплотную. И главное — там уже есть надёжное водоснабжение из глубокой артезианской скважины. Под городом Зеро огромное подземное озеро пресной воды ещё из Девонского периода. Это уникальная вода. Занимает второе место по жёсткости во всей Европе. Катя всегда говорила, что вода там «живая», но я сейчас не про мистику, а про дебет: колодец глубокий, вода чистая, её хватает на полив.

Пахом наконец отошёл от окна.

— Значит, строим, — сказал он. — И пока я буду на службе, вы тут будете всё это держать.

Он посмотрел на каждого — на Григория, на Сергея, на Хэльгу, на Николая Алексеевича.

— Держите, — повторил он. — Потому что если я вернусь и увижу, что всё рассыпалось… я не знаю, что сделаю.

Хэльга подошла к нему, положила ладонь ему на плечо — не как утешение, а как напоминание: ты не один.

— Мы будем держать, — сказала она. — И дом будет круглым, чтобы ветер обтекал его, а не бился в углы. Чтобы в нём было место для всех нас.

Николай Алексеевич закрыл чемодан, щёлкнул замками.

— Тогда я еду в Петербург, — сказал он. — Закупаю оборудование. И начинаю оформлять филиал в Нирване. А вы тут — готовьте площадку. И держите связь.

Сергей протянул ему сложенный лист бумаги.

— Вот контакты подрядчиков, — сказал он. — Проверенные. Строят не быстро, но надёжно.

Григорий достал из кармана флешку.

— Тут все мои записи, — сказал он. — От первого упоминания Конь;Камня до вчерашнего вечера. Всё, что может пригодиться.

Хэльга протянула небольшой мешочек из грубой ткани.

— Это травы с холма, — тихо сказала она. — Не для ритуала. Для запаха. Чтобы, когда вы будете калибровать приборы в Нирване, вы помнили, откуда всё началось.

Николай Алексеевич взял всё — бумаги, флешку, мешочек. Кивнул.

— Я вернусь, — пообещал он. — С приборами. С методикой. И с ответом на вопрос: как измерить то, что помнит.

И вышел за дверь. На улице уже садилось солнце, и последние лучи скользили по крышам, будто благословляя начало пути.

Далее