Адмирал, который не прогибался

 «Храню постоянную память о редкостном человеке,
талантливейшем военачальнике и любимом друге
Николае Герасимовиче, отдавшем всё, что он мог
за свою жизнь, делу укрепления, развития
и победы наших славных Вооружённых Сил».
А. М. Василевский

Моряк и флотоводец от Бога.
Человек с удивительной и драматической судьбой.
Прошёл путь от матроса до министра. Познал уважение моряков на всех флотах и флотилиях, уважение И. В. Сталина, волюнтаризм Н. С. Хрущёва, предательство тех, за кого заступался в критических ситуациях, когда им грозило серьёзное наказание.
Судьба его имела взлёты и падения, такие, от каких не каждый бы мог оправиться. За свою он  жизнь не единожды возглавлял Военно-морской флот одной из самых могучих держав: в 1939-1946 гг. он являлся Наркомом ВМФ и Главкомом ВМС СССР, в 1951-1953 – Военно-Морским министром, в 1953-1956 гг. – первым заместителем министра обороны СССР – Главнокомандующим ВМС.
• Вспоминая свою жизнь, о крутых поворотах своей судьбы он писал:
«Я никогда не страдал большим честолюбием и не стремился забираться на вершины служебной лестницы, но, признаться, мечтал стать командиром корабля — большого или малого — и, стоя на мостике, управлять им. Но судьбе было угодно в силу ряда причин то поднимать меня высоко, то кидать вниз и принуждать начинать службу сначала. Доказательством этого является буквально уникальное изменение в моих званиях. За все годы службы я был дважды контр-адмиралом, трижды — вице-адмиралом, носил четыре звезды на погонах адмирала флота и дважды имел высшее воинское звание на флоте — Адмирала Флота Советского Союза. Такого в истории, пожалуй, не бывало».
Один из  тех немногих советских военачальников, кто, отстаивая интересы дела, позволял себе возражать самому Сталину.
Именно этому адмиралу  Отечество должно быть вечно благодарно хотя бы только за то, что Военно-Морской Флот, возглавляемый им, вступил в Великую Отечественную войну в полной боевой готовности, и не потерял в первый роковой день войны ни одного боевого корабля, в отличие от  боевой готовности армии  и  её  авиации.

***

Будущий выдающийся советский флотоводец появился на свет 11 (24) июля 1904 года в деревне Медведки Вологодской губернии (ныне — Архангельская область). Родился он на берегу речки Ухтомки, впадающей в Северную Двину, в семье казённых крестьян - Герасима Фёдоровича и Анны Ивановны Кузнецовых.
Родители будущего флотоводца и адмирала нарекли в святом крещении третьего сына именем Николай в честь Николы Чудотворца или Морского, как иногда его зовут на Севере. Так случилось, что это богоугодное имя и определило судьбу Николая Кузнецова. Николай-угодник самый любимый святой на Архангельском Севере считался покровителем поморов, моряков, рыбаков и охотников.
Изба Кузнецовых, построенная из огромных брёвен ещё дедом Николая Герасимовича, Фёдором Григорьевичем, простояла, вероятно, более пятидесяти лет. Она стала мала для разросшейся семьи. Когда Николаю шёл пятый год, Кузнецовы перебрались в новый дом.

• Николай Герасимович вспоминал:
 «Отлично помню день переезда. По старому обычаю все двинулись к новому дому, неся с собой нехитрый скарб — кто что. Я нёс помело и замыкал шествие. Мне сказали, что на помеле должен сидеть домовой, который всегда живёт где-то под печкой и в день переезда последним покидает старое пепелище. Я ехал на длинном шесте, как на коне, не без робости, но и не без детской гордости…»
 
Основой воспитания в крестьянских семьях был неустанный труд.
 
• Вновь обратимся к воспоминаниям адмирала о его детских годах:
 «Ходил я по грибы, ягоды. Особенно любил собирать рыжики — у нас их обычно солили на зиму целыми кадками. Мать часто поджаривала их с картошкой, притомив в русской печке. Я очень любил это кушанье. Из ягод больше всего собирали бруснику. На зиму её тоже замачивали в большой кадке. Чтобы заполнить кадку до краёв, потрудиться приходилось на совесть. Этой наукой овладевали все наши деревенские мальчишки задолго до школы».

С 1912 по 1915 гг. Николай учился в церковно-приходской школе. Окончил 3 класса.

***

Когда Коле было всего 10, от туберкулёза умер его отец.
Из-за тяжёлого материального положения семьи мальчику пришлось пойти в люди. Он устроился посудомойщиком в чайную в городе Котлас, хозяин которой всячески его унижал и заставлял делать самую грязную работу. К счастью, этот период продлился недолго. Вскоре Николая забрал его дядя - купец и владелец буксира. Он перевёз мальчика в Архангельск, поселил у себя и помог устроиться рассыльным в Управление работ по улучшению Архангельского порта.
Одну зиму Николай ходил в школу со своим двоюродным братом-одногодком Фёдором. Будущий моряк полюбил книги, он много читал о первооткрывателях дальних стран, истории военно-морского флота, героях-моряках.
К Николаю попала книга Ф. Веселаго „Краткая история русского флота (с начала развития мореплавания до 1825 года)“. Может быть, она пробудила в нём интерес к морю и морской профессии и чувство патриотизма? Он помнил об этой книге, думал о её пользе для флота России. Поэтому сразу же по назначении наркомом в 1939-м распорядился её переиздать. С тех пор эта книга стояла на книжной полке в кабинете Николая Герасимовича.

Однажды Николая взяли в море рыбаки, и старшой артели, понаблюдав, напророчил ему быть «добрым моряком».

С осени 1917 года по 1918 год Коля Кузнецов работал в Архангельском порту.
 Затем снова вернулся в деревню, помогал семье, работал на деревенской мельнице.
Николай Кузнецов с детства мечтал о море.

• Сам Николай Герасимович позднее утверждал, что оснований увлечься романтикой моря у мальчишек-архангелогородцев было предостаточно:
 «В Архангельске и особенно в его пригороде Соломбала жило много поморов, предки которых ещё при Петре Великом селились на берегах Белого моря. Устье Северной Двины не случайно с давних пор привлекало внимание России. Студёное море открывало нашим отважным мореходам путь, как на запад, так и на восток.
Рассказы старых моряков разжигали в сердце мечту о странствиях и подвигах. Часами мы, мальчишки, простаивали у причалов, где стояли большие и малые суда, пришедшие из самых разных стран.
— Настоящие моряки только здесь, на Севере, — не раз слышал я от капитана шхуны. Не бахвальство, а гордость звучала в словах старого помора. Жизнь не раз убеждала меня в его правоте…»

 Николай решил поступить на службу во флот.
В июле 1919 года интервенты заняли Архангельск и двинулись на Котлас. Для обороны на реке была организована Северо-Двинская военная флотилия. Прибавив себе два года (ему тогда было всего 15 лет, туда же брали с 17-ти), юноша поступил туда добровольцем.
Военная служба началась 13 сентября 1919 года.

• Позже Н. Г. Кузнецов писал:
«Мне не пришлось менять профессии в поисках дела, которое оказалось бы больше по душе. Вся моя жизнь связана с Советским Военно-Морским Флотом. Я сделал выбор однажды, в совсем юные годы, и никогда не жалел об этом».

Во время Гражданской войны  Николай был матросом. Сначала, как грамотного, Кузнецова посадили перепечатывать донесения с фронта. Но затем он выпросился на канонерскую лодку в боевой экипаж.
Вскоре после освобождения Архангельска флотилию расформировали. И краснофлотец Кузнецов продолжил службу в Мурманске и Архангельске.
Осенью 1920 года Кузнецов был зачислен в Центральный флотский экипаж и переведён в Петроград.
 С 6 декабря 1920 года по 20 мая 1922 года учился в подготовительной школе при училище, в 1921 году вступил в комсомол.

***

20 сентября 1922 года Н. Кузнецов был зачислен в училище командного состава флота, тогда же переименованное в Военно-морское училище им. М. В. Фрунзе.

• Николай Герасимович в книге «Накануне» вспоминал:
«…Моя мечта – навсегда связать свою судьбу с флотом – обрела реальность. Жёлтое здание бывшего Морского корпуса стало моим домом…».

С 1923-го по 1926-й год Кузнецов проходил обучение в Военно-морском училище им. М. В. Фрунзе.
В январе 1924 года  в составе лучшего подразделения моряков-курсантов Петрограда участвовал в похоронах В. И. Ленина.
 В 1925 году провожал в последний путь Наркомвоенмора М. В. Фрунзе, чьи мечты, каким должен стать Рабоче-крестьянский Красный Флот Н. Г. Кузнецов позже старался воплощать в жизнь.
 В училище вступил в ряды ВКП(б).

1 октября 1924 года курсант Н. Кузнецов был допущен к исполнению обязанностей командира отделения.
 
• В характеристике того времени на него говорилось:
 «Развитие выше среднего. Курс усваивает легко. Решителен, выдержан… Говорит коротко, толково, командирским языком… Сжато и грамотно излагает мысль письменно…».

В октябре 1925 года он был назначен командиром взвода первого курса нового набора.
Вместе с другими курсантами будущий адмирал добровольно участвовал в восстановлении кораблей, требующих ремонта после боёв Первой мировой и Гражданской. Одновременно самостоятельно изучал иностранные языки.
В мае-сентябре 1926 года участвовал в практическом плавании на линкоре «Парижская Коммуна».

• В характеристике отмечалось:
 «Очень способный, общее развитие хорошее. Выдержан. Спокоен. Инициативен. Здоров. Выправка хорошая. Специальная подготовка отличная. Политическая подготовка хорошая. Будет хорошим артиллеристом».

***

5 октября 1926 года Николай Кузнецов с отличием окончил военно-морское училище. И получил звание командира РККФ с зачислением в средний строевой командирский состав ВМС РККА и с предоставлением права выбора флота.
От запроса служить при штабе морских сил Балтфлота он отказался. Местом будущей службы избрал Черноморский флот и крейсер «Червона Украина». Был назначен вахтенным начальником крейсера с одновременным исполнением обязанностей командира первого плутонга и командира строевой роты.

С энтузиазмом осваивал он новые должности и многому учился.
С августа 1927 года по 1 октября 1929 года Н. Г. Кузнецов – старший вахтенный начальник крейсера.

• Из аттестации этого периода:
 «Заслуживает продвижения во внеочередном порядке».

За три года молодой офицер прошёл путь от командира батареи до старшего вахтенного начальника и получил направление в Военно-морскую академию.
 
С 1 октября 1927 года по 4 мая 1932 года Н. Г. Кузнецов учился в Военно-морской академии. Также окончил её с отличием и с правом самостоятельно выбрать место службы.

• Он писал в  книге «Накануне»:
«В военно-морской академии мы получили солидное оперативно-тактическое образование, основательно изучили многие проблемы будущей войны на море. Именно в стенах академии нам привили правильные взгляды на роль флота в обороне нашей Родины. Исходя из единой для всех Вооружённых Сил стратегии, мы ясно стали видеть место флота как одного из видов Вооружённых Сил».
 
Здесь Н. Г. Кузнецов изучил немецкий и французский языки, много читал.
Был награждён пистолетом с надписью Начальника Морских Сил РККА: «Командиру-ударнику Николаю Герасимовичу Кузнецову за успешное окончание академии».

В 1932 году, после окончания Академии, Кузнецов по его просьбе был назначен старшим помощником командира новейшего черноморского крейсера «Красный Кавказ», который был модернизирован по последнему слову техники. На крейсере была даже катапульта и два самолёта. Это давало возможность обнаруживать противника как можно раньше, чтобы нанести ему удар на пределе дальности огня наших орудий. Не тогда ли будущий Главком ВМФ понял, что без корабельной авиации невозможно завоевать господство на море?
За год команда корабля превратилась в дружный, сплочённый боевой коллектив, способный чётко действовать в любых сложных условиях обстановки. В 1933 году крейсер вошёл в состав боевого ядра Черноморского флота. Штаб флота отмечал при его проверке, что организация службы на крейсере отработана значительно лучше, чем на других кораблях, - это является заслугой старшего помощника командира.

• В его аттестации за 1932 года появилась запись:
«Проявляет любовь и заботу к крейсеру. В походной обстановке вынослив… Оставить в должности старшего помощника ввиду короткого практического стажа для накопления опыта, после чего может быть повышен в категории… Должности вполне соответствует».

Своё мастерство он совершенствует в длительных походах 1933 года.

• В аттестации за год отмечено:
 «Заслуживает повышения по службе во внеочередном порядке».

• Сохранились воспоминания одного из сослуживцев Кузнецова той поры:
«После полугодового отсутствия я появился на крейсере "Красный Кавказ". Увидел нового старпома Н. Г. Кузнецова и просто поразился произошедшим переменам. Разработан абсолютно точный распорядок дня, чего не было прежде. С точностью до минуты соблюдается корабельное расписание. Команда в безупречно чистом рабочем платье. Всё, что каждому положено, делается в срок – увольнение, обед, баня.
А тенты в жару на рейде? Раньше их с трудом успевали поставить за два-три часа – теперь вслед за командой "отдать якорь" шла команда "поставить тент". И за 15-18 минут все палубы были под тентами. Новый старпом был ближе к команде, чем его предшественники, сам хлебнул матросской жизни. Не было у него фанаберии, которая сохранилась ещё кое у кого от старого флота.
Впервые новый старпом заставил всех командиров боевых частей, да и нас, флагманских специалистов, разработать методику боевой подготовки. Раньше никакой методики не было. Старослужащие обучали молодых, как и что нужно делать. Но это пригодно для одиночек.
А действия подразделения? А взаимодействие? А учения по боевым частям, по кораблю в целом? Всё, по сути, началось с крейсера "Красный Кавказ". В полной мере эту работу Кузнецов развернул, когда стал командиром крейсера "Червона Украина".
Всё потом вылилось в "Курс боевой подготовки" в масштабе флота. Мы тогда только "рожали" БУМС – временный Боевой устав Морских Сил. Над ним академия работала. А "Курс на корабле" – инициатива и заслуга Кузнецова».

***

В ноябре 1933 года капитан 2 ранга Н. Г. Кузнецов назначается командиром крейсера «Червона Украина».
Вот и сбылась его мечта – командовать кораблём. К ней он шёл все эти годы. И всю жизнь считал, что стоящее дело для настоящего моряка и есть командование кораблём.
Он прокомандовал крейсером около 3-х лет. Это время стало самым безмятежным и счастливым периодом его службы на флоте.
Кузнецов успешно командовал кораблем, который очень скоро стал флагманом Черноморского флота.
Период службы на «Червонной Украине» имел важные последствия не только для молодого командира, но и для команды крейсера и флота в целом.
Под руководством и при деятельном участии Н. Г. Кузнецова:
• была разработана система боевой готовности одиночного корабля,
• отработан метод экстренного прогревания турбин, позволивший готовить турбины вместо 4 часов за 15-20 минут,
• отработаны стрельбы главного калибра на самых больших скоростях хода крейсера и на предельной дистанции обнаружения цели,
• использования авиации для корректировки огня.
Позднее нововведения были приняты на всех флотах СССР.
На крейсере начато было движение «Борьба за первый залп». Чисто артиллеристское понятие «первый залп» превратилось в общефлотское, стратегическое, позволившее значительно повысить боеготовность соединений ВМФ. Впервые артиллеристы стали использовать самолёт для корректировки невидимой цели.

• В газете «Красный флот» отмечалось:
 «На флоте многие заговорили о методах организации боевой подготовки «по системе Кузнецова».

За его успехи в учениях Н. Г. Кузнецов был награждён орденом «Знак Почёта».
До прихода Кузнецова, подготовка крейсера к походу занимала 4 часа. А после разработанного и внедрённого новым командиром экстренного разогрева турбин, корабль по тревоге выходил в море через 20 минут. Артиллеристы учились на максимальном ходу и крайнем удалении от цели с одного-двух выстрелов поражать условный корабль противника.
В 1935 году «Червону Украину» признали лучшим кораблём военно-морского флота СССР.
 Перед новогодними праздниками с проверкой на крейсер прибыл командующий Черноморским флотом, флагман флота 2-го ранга Иван Кожанов.
 На корабле сыграли тревогу, и командующий запустил секундомер. Через 20 минут крейсер вышел из бухты, и тут началось светопреставление. На максимальном ходу экипаж поразил надводную цель противника, отразил воздушный налёт, ликвидировал течь после торпедной пробоины, а в конце учений устранил пожар в трюме. Командир и экипаж сдали экзамен на 5.
В результате была дана высокая оценка учениям и объявлена личная благодарность командиру и всей команде.

В газете «Красная звезда» появилась статья И. К. Кожанова «Капитан 1-го ранга» о Кузнецове. В ней Николай Герасимович был назван «самым молодым капитаном 1-го ранга всех морей мира».

За выдающиеся заслуги в деле организации подводных и надводных морских сил РККА и за успехи в боевой и политической подготовке краснофлотцев (за 1-е место по всем видам боевой подготовки крейсера «Червона Украина») в декабре 1935 года Н. Г. Кузнецов был награждён орденом Красной Звезды.

Николай Герасимович просто наслаждался этой работой.

• Н. Г. Кузнецов вспоминал:
«Три года я буквально наслаждался хотя и тяжёлой, но такой приятной обязанностью управлять крупным кораблём. Что может быть лучше, когда чувствуешь, как крейсер, оснащённый четырьмя мощными турбинами, движется по твоей воле в нужном направлении. А когда был приобретён немалый опыт, то и совсем хорошо служилось на корабле, который я за пять лет службы на нём крепко полюбил».

***

15 августа 1936 года Кузнецов получил внезапный вызов в Москву, а оттуда – командировку в  объятую гражданской войной Испанию.
 Там он был военно-морским атташе и главным военно-морским советником, а также руководителем советских моряков-добровольцев. Он не только помогал законному правительству Испании при планировании и проведении боевых операций республиканского флота, но и отвечал за приём доставленной из СССР по морю военной техники. А также переправлял в Советский Союз испанских детей-сирот, потерявших родителей на войне.
Многое было сделано доном Николасом (Лепанто), чтобы республиканский флот выполнил поставленные задачи.
Потом он не раз говорил, как много дала ему Испания. Одно дело учебные аудитории военно-морского училища и академии, учебные тревоги и мирные походы. Другое  дело – война. Эскадра флота республики постоянно находилась в море. Моряки проявляли настоящее мужество. Но об этом не писали в газетах. Молчало радио. И совсем немногие знали, что всей сложной и важной работой, от которой в значительной степени зависел исход борьбы, негласно руководил Кузнецов.
Его деятельность по оказанию помощи испанскому флоту была высоко оценена советским правительством: в 1937 году он был награждён орденами Ленина и Красного Знамени.

В 1937 году Кузнецов вернулся в СССР. После Испании он стал капитаном 1-го ранга. И его сразу назначили на должность заместителя командующего Тихоокеанским флотом.

А с января 1938 по март 1939 года Кузнецов был командующим Тихоокеанским флотом. В этот период ему присвоили звание флагман 2-го ранга.
Оказавшись на новой должности в разгар Большого террора, Кузнецов быстро испортил отношения с ежовскими кадрами в местном НКВД, отказавшись выдавать им для расправы своих подчинённых. Но, несмотря на это, репрессии обошли его стороной, а Тихоокеанский флот сохранил свой военный потенциал.
В то время кораблестроение на Дальнем Востоке только начиналось.
Нужны были огромные ресурсы и усилия для создания баз и гарнизонов, а также освоения тихоокеанского региона. Кузнецов не имел опыта командования, но быстро учился. Он часто бывал в частях и на кораблях, изучал регион и противника. Командующий объехал обширные территории Дальнего Востока, требуя от командиров глубокого понимания театра военных действий.
В боях у озера Хасан, когда перед Владивостоком возникла угроза, Кузнецов искал способы объединить флот и наземные войска. Подводные лодки заняли позиции, а минные заградители серии «Л» с плавбазой «Саратов» отправились на север, где не было баз. Малые суда переправляли войска и грузы, участвовали в сражениях. Ожидая налёта на Владивосток, командующий организовал учения по затемнению. Они выявили слабые места в готовности базы и флота. Кузнецов осознал, что флот — это не только корабли, но и береговые службы, верфи и другие структуры.
В ходе боёв в районе озера Хасан морские силы под командованием Кузнецова оказывали поддержку советским сухопутным войскам. Когда сильные дожди размыли дороги, блокировав снабжение войск, Кузнецов мобилизовал сотни рыболовецких судов для подвоза на передовую подкреплений, боеприпасов и техники.
Кузнецов после этого засел за разработку своей маленькой доктрины – системы приведения флота в готовность на случай войны. Разумеется, было доложено в Москву. Не дожидаясь реакции вышестоящего флотского руководства, тихоокеанцы начали теорию претворять на практике, моделируя могущие возникнуть ситуации.
«Затемнение базы, приём боеприпасов, рассредоточение кораблей и выполнение первых боевых операций, - всё это, - писал впоследствии Николай Герасимович, - отрабатывалось непрерывно».
Потом не раз и не без гордости отмечал, что «начало системе оперативных готовностей было положено именно на Тихом океане…».

***

В марте 1939 года Николай Герасимович женился. Супругой его стала Вера Николаевна Шетохина (1916–2003).

• Из воспоминаний о муже Веры Николаевны Кузнецовой:
«Николай Герасимович вошёл в мою жизнь неожиданно и навсегда. Мы познакомились с ним вскоре после Хасанских событий. Он уже командовал Тихоокеанским флотом и в декабре 1938 г. прибыл на Главный военный совет ВМФ, чтобы обобщить опыт обеспечения боев у о. Хасан с моря.
Я в то время работала в 1-м отделе Главного Морского штаба. И случилось так, что мне поручили помочь ему оформить графический материал к докладу. За время работы между нами установились такие отношения, словно мы давно знали друг друга. Когда я заканчивала работу, Николай Герасимович провожал меня до дома. Москву он тогда знал плохо. Я показывала ему Арбатскую площадь, рассказывала о переулках, по которым мы брели до Смоленской площади. Так незаметно мы и подружились.
Командировка Николая Герасимовича подходила к концу. В последний вечер перед отъездом он сделал мне предложение. «Хорошо было бы нам поехать вместе», – сказал он, прощаясь. «Почему Вы обижаете меня, разве я дала повод? Я мало знаю Вас, но знаю, что у Вас есть сын», – ответила я. Николай Герасимович смутился и, сжав мне руку, вложил что-то в ладонь, проговорив: «Сын нам не помешает. Я все сделаю для него». Дома, раскрыв ладонь, я увидела, что это бракоразводное свидетельство, оформленное ещё летом 1935 г.
В начале января Николай Герасимович уехал. По дороге с каждой станции отправлял мне открыточки. Из Владивостока прислал письмо с нарочным, а в марте 1939 г. снова приехал в Москву на съезд.
13 марта я вышла за него замуж. Жили мы в гостинице «Москва». Я стала собираться в дальнюю дорогу с мыслью, что уезжаю на Дальний Восток навсегда. Мама ворчала: «Не могла найти себе жениха в Москве». А папа сказал: «Поезжай. Я, дочка, не боюсь: он добрый человек».

В марте 1939 года Кузнецов стал делегатом XVIII съезда ВКП(б). Председатель Совнаркома Вячеслав Молотов предложил ему выступить на съезде с речью. Командующий согласился и рассказал об опыте взаимодействия армии и флота в ходе боёв с Японией, заявив о необходимости укрепления военно-морских сил. На съезде Кузнецов был избран членом ЦК ВКП(б), а затем встретился лично с Иосифом Сталиным.
Ещё через день он стал первым заместителем наркома Военно-морского флота.
В заместителях наркома Кузнецов проходил недолго.
В апреле 1939 года на заседании Политбюро, посвящённом перспективам развития Тихоокеанского региона, было принято решение доверить ему руководство Народным комиссариатом Военно-морского флота СССР.
34-летний Кузнецов стал самым молодым в стране наркомом.

• О полученном красном пакете, в котором было постановление правительства о его назначении наркомом ВМФ, Кузнецов в мемуарах вспоминал:
«Со смешанным чувством радости и тревоги читал я этот документ. Быстрый подъём опасен не только для водолазов. Столь быстрое повышение по служебной лестнице тоже таит в себе немало опасностей. Я это хорошо понимал ещё в молодые годы, потому и просил после академии назначить меня на корабль старпомом, чтобы двигаться по службе последовательно».

Взлёт по служебным ступенькам был стремительным и головокружительным. За два с половиной года Кузнецов проделал путь от командира крейсера до Наркома ВМФ. Подобным карьерным ростом не мог похвастать ни один военный сталинской эпохи.
Чем же заслужил молодой офицер столь высокую честь?
И почему выбор пал именно на Кузнецова?
На этот счёт существует несколько версий.
По одной, молодой офицер заслужил благоволение, потому что не примыкал ни к каким группировкам («Скромен, требователен, к оппозициям не примыкал...»). А это во второй половине 30-х годов, насквозь прошпигованной всякими «оппозициями», ценилось Сталиным превыше всего.
Во-вторых, образцово вёл себя в быту и на службе. Причём до такой степени, что однажды отказал… члену Политбюро «выпить за компанию».
Нарком тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе отдыхал в Крыму. Воспользовавшись оказией, решил заглянуть на гремевший на всю страну крейсер «Червона Украина», на котором Кузнецов был командиром. На обеде в кают-компании высокий гость обратил внимание, что командир корабля даже к вину не притрагивается.
- Ворошилова боитесь? - осведомился Орджоникидзе.
- Извините, - последовал ответ, - спиртное на корабле не употребляю.
Изумлённый гость по достоинству оценил поступок и несколько позже выделил из своих наркомовских фондов молодому военмору новенький легковой автомобиль, что по тем временам было неслыханной роскошью.
О требовательном и взыскательном командире крейсера было доложено самому Сталину. С тех пор он попадает в резерв на выдвижение…

Кузнецов  был самым молодым наркомом в Союзе и первым моряком на этой должности (ранее наркомами были комиссар Смирнов и чекист Фриновский; оба они были активными организаторами репрессий на флоте и оба сами стали их жертвами).
Дела флота во многом оказались запущенными. Два последних предшественника Кузнецова на этом посту – политработник и пограничник – во флотских делах не разбирались. Требовались срочные решения по судостроительной программе, по руководству флотами.
Но в первую очередь нарком продолжил работу, начатую ещё на Тихоокеанском флоте.

 В первые месяцы работы в Москве нарком ВМФ часто бывал у Сталина, проводившего совещания по вопросам строительства флота. Но вскоре Николай Герасимович убедился, что в Кремле царила особая атмосфера. Поначалу у Кузнецова была большая надежда на И. В. Сталина. Он прямо признавал, что в этот период «преклонялся перед авторитетом Сталина, не подвергая сомнению что-либо исходящее от него». Но постепенно наркома ВМФ стали «озадачивать некоторые его решения» в вопросах организации и боевой подготовки флота.
«Часто я выходил из его кабинета с самым тяжёлым настроением и чувством безнадёжности добиться разумного решения… С огорчением приходил к выводу, что Сталин не желает вникать во флотские вопросы и поэтому принимает неправильные решения…», – писал Н. Г. Кузнецов.

***

Во время службы наркомом он внёс большой вклад в укрепление, повышение боеготовности и обучение флота перед войной, решил многие организационные и кадровые вопросы.
Новый Нарком начал с того что ввёл на флотах 3 степени боевой готовности:
• Готовность №3 – командирам кораблей предписывалось в течение 6 часов пополнить запас топлива, боеприпасов и быть готовым к походу.
• Готовность №2 – предписывала сформировать ударную группу флота за 4 часа.
• Готовность №1 – приводила флот в готовность к выполнению боевых задач в чрезвычайных обстоятельствах в течение 1 часа.
Готовя флоты к войне, Николай Герасимович опирался на высокий профессионализм, присущую ему интуицию, восьмилетний опыт плавания и командования на крейсерах, двухлетнее командование флотом на Тихом океане и боевой опыт, полученный во время войны в Испании и в ходе Хасанских боев 1938 года.
Наркому было ясно, что уже начало войны с неожиданными ударами авиации по военно-морским базам и кораблям может стать катастрофой для флота. Единственное средство не допустить этого – сократить до минимума время приведения сил флота в боевую готовность, создать чёткую систему, которая сразу вступила бы в действие по определённому сигналу, преданному одним словом.
В мае 1939 года под флагом наркома состоялись большие учения Черноморского флота.
В июне он выезжает на Север.
В конце июля Н. Г. Кузнецов руководит учениями Краснознаменного Балтийского флота, анализирует их результаты.
В сентябре нарком снова на Северном флоте вместе со штабом и военным советом флота разрабатывает планы боевой подготовки ВМФ.

16 октября того же года своим приказом нарком ввел в действие «Корабельный устав ВМФ СССР», а в конце месяца – «Дисциплинарный устав ВМФ СССР».
Нарком занимался множеством дел:
• корректировка судостроительной программы,
• развитие инфраструктуры флота,
• строительство береговой обороны, баз и батарей,
• освоение новых кораблей и аэродромов,
• организация работы молодого наркомата, ГМШ и ГВС ВМФ.
 «Организация – ключ к победе», - в этом его кредо. Н. Г. Кузнецов неустанно работает над созданием в наркомате коллектива добросовестных, профессиональных и компетентных людей, вдохновленным единством целей и взаимопониманием.
• Нарком большое внимание уделял совершенствованию действующих и созданию новых учебных заведений.
-   В 1939 году командные военно-морские училища были преобразованы в высшие учебные заведения.
-  В 1940 году по предложению наркома ВМФ правительство приняло решение об открытии 7-ми морских спецшкол – военизированных средних учебных заведений, где помимо общеобразовательных дисциплин учащиеся получали начальную военно-морскую подготовку (прообраз Нахимовских училищ) и водолазного спецподразделения РОН (Рота особого назначения)). Возрождалась добрая российская традиция, заложенная еще Петром I - готовить наиболее смелых и талантливых юношей к военно-морской службе. Воспитанники спецшкол показали себя достойными защитниками Родины, а некоторые стали видными деятелями Вооруженных Сил.
-   Была сохранена Петербургская инженерная научно-педагогическая школа и восстановлена Николаевская инженерная научно-педагогическая школа.
-   По решению наркома ВМФ на о. Валаам (Ладожское озеро) в начале 1941 года была создана школа боцманов. Её воспитанники в дальнейшем участвовали в обороне Ладожских островов, в боях на знаменитом Невском «пятачке» и в других операциях.
-   А уже во время Великой Отечественной войны 25 мая 1942 года нарком издал приказ о создании Соловецкой школы юнг «в целях создания кадров будущих специалистов флота высокой квалификации, требующих длительного обучения и практического плавания на кораблях ВМФ».
Кузнецову многое удалось сделать уже в первые месяцы пребывания на посту наркома, многое из того, что до сих пор живёт и составляет неотъемлемую часть не только жизни флота, но и нашей современной жизни.

• Одним из таких «кузнецовских» нововведений стал День Военно-Морского Флота, впервые отмеченный 24 июля 1939 года.

• Нарком принимает меры по закреплению на флоте сверхсрочников – как наиболее подготовленного и опытного костяка младшего командного состава. По настоянию Кузнецова в мае 1939 года постановлением правительства увеличиваются оклады и льготы сверхсрочнослужащих флота.

• В феврале 1940 года нарком ВМФ издал специальную директиву флотам, в которой указал на возможность одновременного выступления против СССР коалиции, возглавляемой Германией и включающей Италию, Венгрию и Финляндию.

• Летом 1940 года Кузнецов выезжает в Севастополь и Одессу для организации взаимодействия Черноморского флота с сухопутными войсками в ходе Бессарабского похода Красной Армии.

• Затем работа на Балтийском флоте, где восстанавливалась военно-морская база Либава, решение вопросов о строительстве береговых батарей и усилении обороны базы с суши.

• В декабре 1940 года в Наркомате ВМФ было проведено совещание высшего командного состава флотов.
 Рассматривались уроки Советско-финской войны и проблемы, выдвинутые опытом Второй мировой войны, а также текущая деятельность флотов с учётом хода войны в Европе. Была подчёркнута необходимость обратить особое внимание на подготовку начальствующего состава, прежде всего высшего, так как к нему предъявляются особенно высокие требования. Оценивать его следует по его оперативно-тактической подготовке, по его умению руководить во время войны подчинёнными ему соединениями. Нарком говорил, что «опыт войны надо изучать не ради знания, не просто ради науки, а для того, чтобы найти и разгадать вероятные средства и методы борьбы противника и своевременно найти противоядие против них». Н. Г. Кузнецов организует обучение в академии командования соединений, дивизионов и кораблей.

• В начале 1941 года узнав о том, что немецкие самолёты нагло ведут разведку в территориальных водах СССР и фотографируют военно-морские базы, нарком своей властью отдал приказ без всякого предупреждения сбивать самолёты-нарушители.
 Выполняя приказ наркома, зенитчики обстреляли самолёты противника над Полярным, Либавой и Лиепаей.
За это он мог поплатиться жизнью: Берия донёс Сталину об этом приказе наркома и, интригуя, стал утверждать, что Кузнецов может спровоцировать войну с Германией.
Сталин вызвал Кузнецова и в присутствии Берия потребовал от строптивого наркома отменить приказ. Нарком подчинился, но проявил характер. Запретив сбивать нарушителей, он приказал авиации флота принуждать их к вынужденной посадке на советские аэродромы.

Под руководством Николая Кузнецова быстро началась реализация масштабных кораблестроительных проектов, развивались базы флота, учения стали не сезонными, а круглогодичными, их частота увеличилась. По его указанию разрабатывались инструкции по приведению сил ВМФ в боевую готовность, развивалась система военно-морского образования.
Ощущая приближение войны, Кузнецов большое внимание уделял укреплению береговой и противовоздушной обороны флота, активизации разведки.
Благодаря решениям Кузнецова флот укрепил свои позиции перед Великой Отечественной войной.

• В мае 1941 года по указанию народного комиссара ВМФ на флотах увеличили состав боевого ядра, усилили корабельные дозоры и разведку.

• 19 июня 1941 года по его приказу все флоты перешли на оперативную готовность № 2.
Было дано указание базам и соединениям рассредоточить силы и усилить наблюдение за водой и воздухом, запретить увольнение личного состава из частей и с кораблей. Корабли приняли необходимые запасы, привели в порядок материальную часть, было установлено оперативное дежурство. Весь личный состав оставался на кораблях. Была усилена политработа среди краснофлотцев, призывающая к постоянной готовности встретить и отразить врага.

• В ночь с 21 на 22 июня флот был приведён в состояние готовности №1.
Невзирая на все призывы «не поддаваться провокациям», невзирая на отсутствие прямых указаний вышестоящего военного руководства, молодой главком приказал привести флоты и флотилии в полную боевую готовность и в любую минуту отразить агрессию фашистской Германии.
Ценя минуты и опережая телеграммы, Кузнецов лично позвонил в Таллин, в Полярное, в Севастополь и приказал, не дожидаясь последнего сигнала из Генерального штаба от Жукова, немедленно переводить флоты на «высшую готовность – боевую».
От Ледовитого океана до Чёрного моря гремели на кораблях колокола громкого боя – боевая тревога! В 2 часа 40 минут 22 июня перешли на высшую ступень готовности все флоты и флотилии на западе страны.
Когда настал грозный час, Кузнецов и его флот были готовы к любым неожиданностям.

***

За годы Великой Отечественной войны Кузнецова вызывали на приём к генсеку ЦК КПСС Иосифу Сталину 64 раза для решения вопросов строительства и применения флота.
Он входил в Государственный комитет обороны.

В 3 часа утра 22 июня, когда фашистская авиация атаковала военно-морские базы в Севастополе, Измаиле, Лиепае, Риге, Кронштадте и Полярном советские моряки дали отпор агрессору, не потеряв ни одного корабля.
Не дожидаясь официального заявления Советского правительства, Кузнецов приказал защитить наши базы морскими минными заграждениями.
Благодаря созданной и отработанной на флоте накануне войны под руководством Кузнецова системе оперативных готовностей, флот не позволил застать себя врасплох и встретил удары авиации противника организованным огнём. На флотах в этот день не был потерян ни один корабль, ни один самолёт морской авиации, не была взята с моря ни одна база. Благодаря усилиям Кузнецова советский флот в первые дни войны практически не понёс потерь и существенно замедлил продвижение нацистских войск в районе Чёрного и Балтийского морей.

23 июня самолёты дальней морской авиации участвовали в налёте на Бухарест, Краков, Кенигсберг и Данциг.
22-25 июня 1941 года авиация и корабли ЧФ нанесли удары по Констанце, авиация КБФ – по порту Мемель.
30 июня адмирал Н. Г. Кузнецов приказал уничтожить силами авиации ЧФ объекты нефтепромышленности в Плоешти.
Возможности советских кораблей в ходе войны были сильно ограничены — Балтийский флот был блокирован в районе Ленинграда, Черноморский лишился главной базы, Тихоокеанский оказался вдалеке от европейского театра военных действий. Относительную оперативную свободу имел только Северный флот. Его силы были сосредоточены на обеспечении поставок от союзников по ленд-лизу.
В том, что советские войска существенно замедлили продвижение гитлеровских войск в Прибалтике и на юге Украины, — большая заслуга флота и Кузнецова лично.
Моряки активно участвовали в сухопутных сражениях в составе сводных отрядов, формировавшихся по приказу адмирала Кузнецова.
Моряки героически обороняли Одессу и Севастополь.
 Если бы не артиллерия Балтийского флота, то и Ленинград с большой долей вероятности удержать не удалось бы.
Благодаря Черноморскому флоту удалось не допустить вторжение гитлеровцев на Кавказ с моря.
Наконец, именно решимость Кузнецова спасла Балтийский флот. Когда в самые критические дни для Ленинграда Сталин велел заминировать корабли, фактически превратив их в пороховые бочки, Кузнецов решительно воспротивился и заявил вождю, что готов отправиться на Балтику и вместе с моряками защищать город до последнего корабля. Приказ был отменён…
А ещё именно флотская авиация занималась подготовкой и осуществлением авиаударов по Берлину летом 1941 года. Николай Кузнецов и командующий авиацией ВМФ СССР Семён Жаворонков инициировали в 1941 году бомбардировки Берлина силами морской авиации. Первый удар был нанесён по столице рейха в ночь с 7 на 8 августа. Он дал мощный психологический эффект. Немцы были ошеломлены и даже не поверили сначала, что это дело рук советских лётчиков, приписав бомбометание британцам. В августе — сентябре силы авиации ВМФ совершили 9 налётов на Берлин.
Колоссальную роль сыграли советские военные моряки в обеспечении процесса снабжения СССР по ленд-лизу.
К первостепенным задачам наркома ВМФ в годы войны относилась организация проводки союзных конвоев, осуществляющих поставки по ленд-лизу в северные порты СССР. Кузнецов лично осуществлял координацию действий Северного флота, авиации ПВО страны и резерва Ставки по защите конвоев от ударов противника.
Действия советского ВМФ в этот период получили высокую оценку союзников.

«В ходе нынешней войны, - писал в 1942 году английский историк Б. Тонстолл, - морская стратегия России планировалась и осуществлялась весьма трезво; кроме того, она в гораздо большей степени содействовала успехам Красной Армии, чем это хорошо известно. На Чёрном море эта стратегия помешала вторжению на Кавказ с моря; в то же время русский флот беспокоил неприятельские морские коммуникации у берегов Болгарии и Румынии».

Кроме того, моряки умело действовали на реках и озёрах в 1943—1945 годах, мастерски блокируя гитлеровские войска и рассекая их.
 Отдельно следует отметить их заслуги в ходе освобождения Крыма.
Ещё одной важной частью работы Кузнецова были переговоры с военно-морскими миссиями союзников в 1941–1945 годах.
Он также участвовал в конференциях глав государств в Ялте и Потсдаме как член советской делегации.

• Н. Г. Кузнецов:
 «Сталин был авторитетным политиком и дипломатом, в чём я мог убедиться, наблюдая за ним на Крымской и Потсдамской конференциях. Он заставил уважать себя таких прожжённых политиков, как У. Черчилль и Ф. Рузвельт… Работая над книгой и вспоминая конференции союзников, я, естественно, перечитал сборник документов «Тегеран, Ялта, Потсдам. Написанное в нём является материалом, записанным в те дни с исключительной точностью. Но ещё важнее, как я вспоминаю, другое, а именно: что всё сказанное на заседаниях не читалось по каким-либо заранее подготовленным документам, а являлось плодом живого обмена мнениями или даже временами — острой дискуссии. От глав правительств требовалось не только знание дел, но и умение убеждать своих собеседников вескими аргументами. Поэтому, читая документы этого сборника, я легко мысленно переносился в Ливадийский дворец в Крыму или во дворец Цециленоф около Потсдама. Однако ещё значительно раньше, до войны, когда я ещё лично не встречался со Сталиным, я знал, как не часто, но удивительно метко и кратко отвечал он иностранным журналистам, и его ответы становились хорошо известными не только в Советском Союзе, но и за рубежом. Относились к его высказываниям, конечно, по-разному, но всегда с ними считались как наши друзья, так и недруги.
Спокойный и выдержанный, в форме Маршала Советского Союза, Сталин представлял здесь свою страну на дипломатическом поприще. Понимая, что имеет дело с представителями другого по классу лагеря, он старался не дать себя обмануть. Так, опытный политик Черчилль не всегда говорил искренне, и тогда Сталин вежливо, но определённо давал отпор. Когда однажды на одном из приемов Черчилль поднял тост и сказал, что он «возлагает свои надежды на президента США и на маршала Сталина, которые, разбив наголову противника, поведут нас на борьбу против нищеты, беспорядков, хаоса и гнёта», и туг же добавил, что считает жизнь маршала Сталина «драгоценным сокровищем» и что он, Черчилль, шагает по земле с большой смелостью, сознавая, что «находится в дружеских и близких отношениях с великим человеком, слава о котором прошла не только по всей России, но и по всему миру» (это было за год до известной фултонской речи Черчилля), то тогда Сталин счёл нужным в своём ответе показать, что он не верит Черчиллю. «Я хочу выпить за наш союз. В борьбе союзники не должны обманывать друг друга. Быть может, это наивно, — продолжал Сталин, — и опытные дипломаты могут сказать: «А почему бы мне не обмануть моего союзника?» — но я, как наивный человек, считаю, что лучше не обманывать своего союзника, даже если он дурак». Видимо, У. Черчилль понял прозрачный намёк Сталина, что тот не всему сказанному верит и что пытаться рассчитывать на него как на простака дело бесполезное…»

В Крыму ему пришлось решать вопросы, связанные с совместными действиями союзников в Европе, на Дальнем Востоке, военно-морскими поставками по ленд-лизу, выполнять ответственные поручения Ставки по организации и обеспечению приема и безопасности кораблей и самолётов союзных делегаций.
Участвуя в работе Потсдамской конференции, Н. Г. Кузнецов проявил незаурядное дипломатическое мастерство, решая один из самых болезненных вопросов – раздел германского флота. В итоге Советский Союз получил 150 боевых и более 420 вспомогательных кораблей.

На местах Кузнецов не ограничивался встречами с командующими, а бывал в частях и на кораблях, лично наблюдая положение дел. Он имел постоянную связь с начальником Генерального штаба, что способствовало тесному взаимодействию сухопутных и морских сил. Неоднократно нарком проявлял инициативу.
Флот стал выполнять необходимую подчинённую сухопутным войскам работу: корабли, авиация, береговая оборона и части морской пехоты, тесно взаимодействуя с сухопутными войсками, оказывали фронтам посильную помощь на приморских направлениях. Морскую авиацию перенацелили против танковых группировок противника и вражеских самолётов. Надводные корабли были привлечены огнём поддерживать приморские фланги группировок Красной Армии.
 Флот перевозил миллионы людей, миллионы тонн различных грузов.
 В октябре 1941 года на флотах и флотилиях было сформировано 25 морских стрелковых бригад, участвовавших в битве за Москву и затем во всех боях и наступлениях наших войск до самого Берлина.
В мае 1944 года Кузнецову присвоили воинское звание адмирал флота, а через год его приравняли к званию Маршала Советского Союза.

В период Великой Отечественной войны советский флот смог не только отразить внезапное нападение врага, но и перейти к решительным действиям на всех военно-морских театрах. Из 9-ти крупнейших стратегических наступательных операций Советских Вооружённых Сил в войне в 6-ти принимали участие флоты и флотилии ВМФ.
Содействуя Красной Армии, моряки воевали, оставаясь на кораблях, боролись с вражеским флотом на коммуникациях, совершали набеговые операции.
Но и на сухопутные фронты с флота было направленно около 500 тысяч морских пехотинцев, высажено 113 морских десантов численностью около 330 тысяч человек. В десантных операциях участвовало до 2000 боевых кораблей и несколько тысяч вспомогательных судов.
 По морским коммуникациям было переправлено более 100 миллионов тонн грузов, около 10 миллионов человек. Силами флота было уничтожено свыше 1285 боевых кораблей и вспомогательных судов, около 1300 транспортов противника водоизмещением свыше 3 миллионов тонн. Авиация флота уничтожила до 5000 вражеских самолётов. 
Все наши флоты и почти все флотилии стали краснознамёнными.


***

Наступила долгожданная Победа.

• В день Военно-Морского Флота СССР 22 июля 1945 года в приказе № 371 Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин дал оценку Военно-Морскому Флоту в годы Великой Отечественной войны:
«В Великой Отечественной войне советского народа против фашистской Германии Военно-Морской Флот нашего государства был верным помощником Красной Армии.
…Как известно, на суше и на море планы германских стратегов полностью провалились...
...Боевая деятельность советских моряков отличалась беззаветной стойкостью и мужеством, высокой боевой активностью и воинским мастерством.
Моряки подводных лодок, надводных кораблей, морские лётчики, артиллеристы и пехотинцы восприняли и развили всё ценное из вековых традиций русского флота.
Советские моряки за четыре года войны вписали новые страницы в книгу русской морской славы. Флот до конца выполнил свой долг перед Советской Родиной.
Советский народ хочет видеть свой флот ещё более сильным и могучим».

Для главкома ВМС, Адмирала флота Н. Г. Кузнецова война не закончилась 9 мая 1945 года. Он отправился на Дальний Восток для организации взаимодействия сил Тихоокеанского флота и Амурской флотилии с частями Красной Армии в войне с Японией.
В период войны с Японией он был заместителем Главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке Маршала Советского Союза Василевского и координировал действия Тихоокеанского флота и Амурской флотилии с сухопутными войсками.

14 сентября 1945 года Николай Герасимович стал Героем Советского Союза за «геройский подвиг, проявленный при выполнении заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями флота и достигнутые в результате этих операций успехи».

Окончание войны поставило перед руководством флота нелёгкие проблемы. Требовалось восстанавливать разрушенные базы и создавать новые в районах, которые оказались на территории СССР. На долгое время растянулась очистка акваторий от мин и затопленных судов. За время боевых действий износились боевые корабли. Всеми этими вопросами занимался нарком. Но начиналась работа и на перспективу. Статус СССР как великой державы требовал создания мощного флота.
Осенью 1945 года, после Потсдама и Хиросимы, его срочно вызывают в Москву. По пути нарком набрасывает планы кораблестроения мирного времени. Он считал, что необходимо строить крейсера, эсминцы, подводные лодки, которые себя оправдали в ходе войны, и авианосцы, ибо без авиационной поддержки и надводных сил нет поддержки подводникам.
Кузнецов очень рано понял и высоко оценил перспективность использования на флоте ядерной энергии для кораблей и особенно для подводных лодок. В советском ВМФ в рамках подготовки новой программы началась большая научная работа по разработке методов защиты от ядерного оружия и исследованию возможностей применения ядерной энергии.

…Война - позади, нашему герою немногим более 40, только служить и служить на благо Отечества, но…
Над головой адмирала прогремел первый гром – слишком популярен в народе. Первый звонок прозвучал уже на следующий день после окончания Великой Отечественной войны.
В специальном номере газеты «Красная звезда», посвящённом Дню Победы, «забыли» упомянуть Наркома ВМФ. Отметили, причём с портретами, руководителей Советского государства, высших военачальников, даже союзников представили. А вот главного руководителя Военно-морского флота СССР запамятовали. Едва ли это можно назвать случайным недосмотром. Дальше – больше.
В ноябре 1945 года правительство получило проект 10-летнего плана кораблестроения. Он предусматривал создание авианосцев с 9-дюймовой артиллерией, новых подводных лодок и эсминцев. Также обсуждалась защита флота и военно-морских баз от атомного оружия. Адмирал, который был упрямым и настойчивым, продолжал напоминать вождю о проблемах флота на докладах в Кремле.
Несмотря на недостатки, план нужно было реализовать, чтобы обеспечить оборону страны в первые послевоенные годы. Но единого мнения руководства о развитии Военно-морского флота так и не было достигнуто.
Кузнецов всегда открыто высказывал своё мнение, в том числе на встречах со Сталиным. Это не всегда нравилось вождю, и после войны адмирал попал в опалу.
В 1946 году наркомат ВМФ упразднили, а флот подчинили Народному комиссариату Вооружённых сил. Кузнецов стал главнокомандующим морскими силами и заместителем наркома.

Летом 1946 года Н. Г. Кузнецов инспектировал Северный флот. На одной из военно-морских баз командир бодро доложил адмиралу Кузнецову, что на базе всё благополучно. «А как живут семьи командиров?» — спросил Николай Герасимович. «Нормально, товарищ адмирал флота». — «Поедем к женам офицеров и их спросим», — лукаво посмотрел на командира «главный инспектор флота». В одной из квартир собрались женщины, дети, с которыми состоялась беседа. Выяснилось, что все давно живут на сухих овощах, дети редко видят масло, фрукты, сладости. «Вот жены сделали правдивый доклад. Запомните, что от благополучия в ваших семьях, от настроения ваших боевых подруг намного зависит боеспособность вашего соединения», — подвёл итоги главком ВМС. Адмирал Н. Г. Кузнецов дал указание в отдалённых базах выдавать семьям моряков по два пайка из неприкосновенного запаса. Его заместитель по материально-техническому снабжению генерал С. И. Воробьёв предупредил, что могут возникнуть неприятности. «Благополучие семей командиров, боеспособность флота для меня выше, чем моё благополучие». Действительно, вскоре многочисленные «доброжелатели» адмирала «просигнализировали» в вышестоящие организации. К счастью, всё благополучно обошлось. Только заместитель председателя Совнаркома А. И. Микоян пожурил Николая Герасимовича и порекомендовал впредь согласовывать подобные вопросы с правительством.

Нарком думал о будущем. Изучая действия флотов разных стран, он выносил уроки.
 Например, Кузнецов считал, что советские ВМС слишком привязаны к прибрежной зоне, и изменить эту ситуацию может только строительство кораблей новых типов, в первую очередь, авианосцев. Кроме того, он считал бессмысленным содержание крупной группировки кораблей на Балтике, планировал серьёзное перераспределение сил и средств между флотами.
Сталин тоже говорил о необходимости усиливать военно-морской флот. Но во взглядах на то, как это делать, они с Кузнецовым не сошлись.
Убеждения и характер Кузнецова, его разногласия со Сталиным привели к суровым последствиям.
Сталин отверг разработанную Кузнецовым программу военного судостроения.
 А тот решительно возражал против идеи вождя разделить Балтийский флот на два самостоятельных — 4-й и 8-й. С оперативной точки зрения это было бессмысленно, хотя и позволяло «догнать» Америку по числу флотов.
• И. В. Сталин сказал Кузнецову:
«Почему, Кузнецов, ты все время ругаешься со мной? Ведь органы давно просят у меня разрешения тобой заняться».
В начале 1947 года, Иосиф Виссарионович Сталин на совещании посвящённому концепции развития военно-морского потенциала СССР высказался за строительство линкоров и тяжёлых крейсеров.
Кузнецов высказался против строительства «тяжёлых боевых кораблей». Он сказал, что один тяжёлый крейсер обойдётся государству в 1 миллиард 200 миллионов рублей, это цена 27 подводных лодок.
На этом совещании Кузнецов заявил, что СССР не надо «догонять и перегонять» ВМС США, наш флот должен опираться на малые авианосные группы, корабельные группировки, оснащенные реактивными ракетами и подводный флот.

• О том, что произошло дальше, Кузнецов спустя годы поведал в своих мемуарах:
 «На меня обрушился далеко не вежливый разнос. Я не выдержал:
— Если я не пригоден, то прошу меня снять… Все были ошеломлены. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Сталин остановился, бросил взгляд в мою сторону и раздельно произнёс: «Когда надо будет, уберём».

В начале января 1947 года на заседании Главного военного совета ВМФ Сталин неожиданно предложил освободить Н. Г. Кузнецова с должности Главкома ВМС. Возразить вождю никто не решился.

Адмирал флота Кузнецов был снят с поста заместителя министра Вооружённых Сил СССР — Главнокомандующего военно-морскими силами.
И был направлен служить на третьестепенную должность в Ленинград - начальником Управления военно-морских учебных заведений.

 И в ноябре 1947 года снова был вызван в Москву. Там его ожидали «суд чести» и суд Военной коллегии Верховного суда СССР по доносу капитана первого ранга В. Алферова, «капнувшего» наверх, что в годы войны с ведома руководства ВМФ англичанам был передан образец изобретённой им парашютной торпеды, как оказалось, совершенно не секретной. Для весомости к делу были приобщены материалы о картах советских морских гаваней, якобы тоже уплывших за «бугор».
С этой треклятой бумажки и закрутилось «дело 4-х адмиралов».
Вместе с Кузнецовым обвинялись по этому «делу» заместители наркома ВМФ адмиралы Л. М. Галлер, В. А. Алафузов и вице-адмирал Г. А. Степанов.
В феврале 1948 года по «делу четырех адмиралов» Н. Кузнецова судили сначала судом чести, а затем передали дело в Военную коллегию Верховного суда СССР. Бывшего Главкома и его подчинённых обвиняли в передаче союзникам секрета парашютной торпеды и низкопоклонстве перед Западом. Кузнецов держался на суде уверенно и пытался защитить своих подчинённых. Адмиралы пытались доказать судьям, что в их действиях отсутствовал состав преступления, ибо никакого секрета не было в природе и чертёж торпеды был опубликован даже в популярном журнале.
Обвинение было высосано из пальца — часть «секретов» публиковалась в научно-популярных журналах, другие были открыты во время войны, когда СССР и западные страны были союзниками, и обмен подобной информацией одобрялся высшим советским руководством.
Несмотря на это, всех подсудимых признали виновными. Кузнецов оказался единственным, кого, с учётом прежних заслуг, оставили на свободе.
Судьи не вняли очевидным фактам. Кузнецов был приговорён к снижению в воинском звании до контр-адмирала — на 3 ступени вниз, а его соратники получили различные сроки тюремного заключения. Во время суда бывшему Главкому была предложена лазейка: его попросили подтвердить, что он не давал письменного разрешения на передачу чертежей. Николай Герасимович не воспользовался этой возможностью, с достоинством заявив, что он отвечает за всё, что происходило в его наркомате.

С марта по июнь 1948 года Н. Г. Кузнецов находился в распоряжении Главкома Военно-морских сил.
 Затем он был направлен на Тихоокеанский флот, где до февраля 1950 года занимал должность заместителя Главнокомандующего войсками Дальнего Востока маршала Малиновского  по Военно-морским силам. В этот период Тихоокеанский флот был разделён на 5-й и 8-й флоты. Кузнецов не одобрял разделения флотов, однако решения были приняты на высшем уровне.
Его здесь встретили тепло, оказали всяческую моральную поддержку. Повезло с командующим - Малиновский был умным, интеллигентным руководителем. По его предложению Кузнецов опять становится у руля Тихоокеанского флота…

Не пройдёт и двух с половиной лет, как Сталин сделает поворот на 180 градусов – восстановит Кузнецова в звании, опять поставит во главе флота, правда, теперь уже в должности военно-морского министра.
В феврале 1950 года Н. Г. Кузнецов вступил в командование 5-м Военно-Морским флотом на Дальнем Востоке.
27 января 1951 года он по второму разу получил очередное воинское звание «вице-адмирал» и был награждён орденом Ленина.

Кузнецов находился в опале с 1947-го по 1951-й год.
Но вот, когда началась реорганизация флота, то стране вновь потребовался прежний Кузнецов, который блестяще справлялся с неординарными  задачами подобно по сложности с теми, какие стояли перед флотом во время самой войны.
Летом 1951 года в жизни Н. Г. Кузнецова произошёл очередной «крутой поворот». На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение «вернуть Кузнецова» на место военно-морского министра. И. В. Сталин, вновь увлечённый идеей создания «большого флота», осознал, что «современного флота не построили», и на посту военно-морского министра должен быть человек независимый, действительно государственного масштаба и кругозора, глубоко понимающий значение флота, способный отстаивать его интересы.

• В своих мемуарах флотоводец так скажет о Сталине:
«Отношение к людям у него было как к шахматным фигурам и преимущественно к пешкам. Он мог убрать любую фигуру с шахматной доски и поставить её вновь, если игра требовала этого. В таких случаях он не был даже злопамятен, и репрессия, пронесшаяся над человеком по его же приказу, не служила препятствием для полного доверия к нему в последующем».

 20 июля того же года Сталин поставил Кузнецова во главе флота, правда, теперь уже в должности военно-морского министра.
Кузнецов за время опалы не изменился.
 После возвращения в Москву в сентябре 1951 года он:
• продолжал пробивать программу строительства авианосцев,
• стал инициатором начала работы над проектом 1-й советской атомной субмарины,
• говорил о необходимости заниматься созданием крейсеров с ракетным вооружением.
 
Летом 1952 года Н. Г. Кузнецов вновь обратился к И. В. Сталину с докладом об основных недостатках вооружения и техники флота с конкретными предложениями по их устранению. Все попытки военно-морского министра изменить неблагоприятную ситуацию в строительстве флота, систему взаимоотношений с судостроителями фактически оказались вновь блокированы.

• Николай Герасимович с горечью писал:
«...ни формально, ни по существу меня нельзя обвинить в тех кораблях, которые построены в период 1947 - 1951 гг. Программа была принята без меня и против моих предложений. Строительство велось в моё отсутствие... Но я уверен, что если бы были приняты мои предложения, то к 1952 - 1953 годам мы бы имели авианосцы, подводные лодки, десантные корабли, крейсера, сильные в зенитном отношении, имели бы самые современные эсминцы».

***

После смерти Сталина в 1953 году с Кузнецова сняли судимость.
 В марте 1955 года ему вернули звание Адмирала Флота Советского Союза.
В ходе реорганизации Военного министерства и Министерства Военно-морского флота в Министерство обороны СССР Кузнецова назначили первым заместителем министра обороны и главнокомандующим Военно-морским флотом СССР.
Он всегда имел свои взгляды и смело их отстаивал, даже критикуя Н. С. Хрущёва за некомпетентность. Это ему вскоре припомнили.

• Владимир Булатов:
«Облик нового отечественного сбалансированного океанского ракетно-ядерного флота был определён в программе военного кораблестроения на 1955—1964 годы, подготовленной под руководством главкома к весне 1954 года... При непосредственном участии флотоводца Н. Г. Кузнецова были начаты создание первой советской атомной подводной лодки и внедрение в ВМФ ракетного оружия. Увы, вывести в океан своё детище ему так и не пришлось».

Кузнецов настойчиво ставил перед правительством вопрос о необходимости принятия новой десятилетней кораблестроительной программы. Как сама программа, которая требовала огромных капиталовложений, так и настойчивость Кузнецова вызвали нескрываемое раздражение Первого секретаря ЦК КПСС Хрущёва.
«Флот вам этого никогда не простит!» - бросил в лицо Первому секретарю Главком ВМФ после того, как утверждение кораблестроительной программы было в очередной раз отложено.
Хрущёв не мог забыть ему этого.
Кроме того, у адмирала были плохие отношения с министром обороны Николаем Булганиным. Последний рассказал Георгию Жукову, что Кузнецов якобы выступал против его продвижения по службе.
В 1955 году Кузнецов перенёс инфаркт. Он попросил министра обороны Георгия Жукова освободить его от должности по состоянию здоровья. Тот не ответил, но исполняющим обязанности главкома ВМФ стал экс-командующий Черноморским флотом Сергей Горшков.
Кузнецов находился в отпуске по болезни, когда в октябре 1955 года на севастопольском рейде взорвался и затонул линкор «Новороссийск». В результате трагедии погибли 617 человек. И хотя исполняющим обязанности главкома ВМФ был Горшков, Кузнецова сняли с должности после произошедшего, обвинив виновным в трагедии.
Кузнецов в этот момент болел и даже формально не мог нести ответственности за эту историю, в которой до конца не могут разобраться и по сей день. Однако его сделали козлом отпущения, отстранили от должности (в начале декабря).
В 1956 году история с опалой легендарного Наркома повторилась. На нём за его непреклонность в принципиальных вопросах и самодостаточность отыгрались сполна.
В феврале 1956 года Кузнецова отправили в отставку в звании вице-адмирала без права восстановления и работы на флоте.
Позднее адмиралу Касатонову стало известно от маршала А. М. Василевского, что решение принял по записке Г. К. Жукова сам Н. С. Хрущёв. Долгое время обращения моряка в Президиум ЦК КПСС, к Л. И. Брежневу, министрам обороны Г. К. Жукову и А. А. Гречко с просьбой объективно разобраться в его деле не находили ответа.
Трудно себе представить, что пришлось пережить Николаю Герасимовичу! Мало того, что человека, столько сделавшего для страны, с позором изгнали со службы. Ему ещё пришлось пережить фактическое уничтожение флота, демонстративно предпринятое Хрущёвым сразу же после его отставки. Была прекращена достройка 7 лёгких крейсеров, на постройку которых уже израсходовали 1,5 миллиарда рублей.
Хрущёв решил перековать мечи на орала. Через несколько лет недостроенные корабли превратились в груды ржавого металла и были порезаны на металлолом. Одновременно с ними пустили на металлолом недостроенные линкоры и тяжёлые крейсера. Ликвидируется Амурская флотилия, а её мониторы с современными орудиями также пущены были на металл. Подобная участь постигла и другие вполне исправные корабли, необходимые флоту. Морские самолёты Ил-28 были разложены с убранными шасси на взлётных полосах и рулежных дорожках и безжалостно раздавлены гусеничными тракторами. Флоту был нанесён непоправимый урон.
Возмущённый, оскорблённый и униженный Николай Герасимович писал в Президиум ЦК КПСС: «Не будучи совершенно осведомлённым о причинах своего наказания, я просил ознакомить меня с документами, меня касающимися, но… такой возможности так и не получил».
Через несколько лет Хрущёв вспомнил о Николае Герасимовиче и посетовал, что бывший Главком ни разу не попытался с ним встретиться и объясниться: «Не мне же идти к нему на поклон».
Когда Кузнецову передали слова Первого секретаря, его ответ был таков: «Хожу с женой и детьми в Большой и Художественный театры, в концерты и на выставки. А поход к Никите Сергеевичу в мои планы не входит».
Ветераны ВМФ неоднократно ходатайствовали перед правительством СССР о восстановлении Кузнецова в звании. Также предлагалось устроить его в группу генеральных инспекторов Министерства обороны страны. Однако этим инициативам противодействовал Горшков.

***

В 51 год знаменитый флотоводец стал обычным пенсионером.

• Вот что позже вспоминал Николай Герасимович:
«Необычайное увольнение меня в отставку создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было. Два сына-школьника ещё требовали помощи и внимания. Прирабатывать же было невозможно: все с подозрением смотрели на меня - как бы чего не вышло. Вот тогда единственным реальным способом немного заработать к пенсии стало знание иностранных языков. Начал учить ещё и английский и через год мог переводить отдельные статьи для журнала «Военный вестник».

У него не было ни богатств, ни даже собственной дачи. Зато за плечами был огромный опыт, глубокие знания и владение тремя языками: французским, испанским и немецким. Последние 18 лет жизни он снимал дом и писал. Его перу принадлежат воспоминания, заметки и книги по истории флота. Самые популярные его книги: «На дальнем меридиане», «Накануне», «Крутые повороты», «Курсом к Победе», «На флотах боевая тревога».
Кузнецов выучил английский и занимался переводами статей для военного журнала, что приносило ему дополнительный доход.
В год двадцатилетия Победы советского народа над фашистской Германией генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в своём докладе на торжественном заседании назвал Николая Герасимовича Кузнецова среди выдающихся военачальников Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Много поздравительных звонков последовало Николаю Герасимовичу от моряков и бывших сослуживцев. Но на этом всё и закончилось. Последующих мер по реабилитации «опального» главкома ВМС не последовало. Больше того, упоминание имени Н. Г. Кузнецова раздражало многочисленных недругов и завистников адмирала. А негласное умалчивание заслуг и имени адмирала Н. Г. Кузнецова продолжало действовать.

***

Каким он был?

Кузнецов прошёл службу на всех флотских должностях, сложился как яркая личность. Выкристаллизовались основные грани его таланта – выдающийся интеллект, твёрдая воля, целеустремлённость и ответственность, способность принимать самостоятельные решения.
Характер Николая Кузнецова был твёрдый, решительный и непреклонный.
Он был человеком самостоятельным и независимым, честным и прямолинейным, с чувством собственного достоинства.
 У него  полностью отсутствовало генетическое чувство страха перед властями предержащими.
Приведу несколько примеров.
Во время войны Кузнецов не побоялся пойти на конфликт с армейским комиссаром I ранга Мехлисом, которого называли вторым «я» Сталина. Один из инициаторов Большого террора, Лев Захарович Мехлис давно уже принадлежал к партийной элите страны и, пользуясь безграничным доверием фанатично почитаемого им Сталина, позволял себе безапелляционно вмешиваться в дела военного командования. Он мог отдать приказ без суда расстрелять перед строем генерала и был в состоянии лично застрелить офицера, заподозренного им в трусости.
В 1942 году после оставления Крыма Мехлис потребовал от Кузнецова отдать под суд одного контр-адмирала, возглавлявшего Керченскую военно-морскую базу, пригрозив, что в противном случае он, Мехлис, прикажет расстрелять виновного своей властью. «Этого вы не посмеете сделать», - твёрдо ответил ему Кузнецов.
 Жизнь контр-адмирала была спасена, а отношения с Мехлисом безнадёжно испорчены.
После войны Главком ВМФ Кузнецов по различным принципиальным вопросам вступал в конфронтацию с Булганиным, Хрущёвым и даже Брежневым.
Хрущёва он резко осадил в присутствии Сталина, когда Никита Сергеевич позволил себе подавать некомпетентные реплики во время доклада Главкома по поводу судостроительной программы: дескать что вы рассуждаете о том, в чём не разбираетесь.
 Будущему Генеральному секретарю, в звании генерал-лейтенанта назначенному на пост начальника политуправления ВМФ без согласования с Главкомом, Кузнецов в глаза заявил, что он, Брежнев, на флоте никогда не служил и специфики флотской службы не знает.
Пожалуй, примеров достаточно.

 Интересы дела всегда он ставил выше собственных амбиций. Умел действовать в интересах дела без страха перед начальством. Как бы жизнь ни складывалась, он всегда стойко выносил все испытания, говорил правду, не хитрил.
Некоторые другие черты характера адмирала Николая Герасимовича Кузнецова:
• Несгибаемая воля и преданность делу. Он был предан морю и служению Отечеству. 
• Уверенность в себе и независимость. Эти качества позволяли ему отстаивать свою точку зрения, часто вопреки мнению высших должностных лиц.
• Умение руководить людьми. Кузнецов предоставлял помощникам большую самостоятельность, при этом поддерживая постоянный контроль. Он был способен исправить ошибки, предложить ценный совет и принять обязательное решение.
• Личное мужество и дальновидность.
• Открытость и прямота.
• Упорство и настойчивость.
• Спокойствие и невозмутимость. Внешне Кузнецов был несколько замкнут, молчалив, ироничен и самокритичен.
• Внутренняя интеллигентность, порядочность и справедливость.
• Инициативность, требовательность и принципиальность. Кузнецов был прекрасным организатором, администратором и кадровиком-психологом.
• Колоссальная работоспособность.
• Энтузиазм.

Несколько слов о его личной жизни.
Он дважды пытался обрести семейное счастье.
 Первая жена адмирала Николая Герасимовича Кузнецова — Наталья Казимировна Севостьянова. В браке в 1932 году родился сын Виктор. Брак продержался недолго и завершился разводом. После развода родителей сын  не потерял связи с отцом и нередко бывал в его новой семье. Виктор стал военным инженером. Много лет служил в военно-морском флоте. Его не стало в 2016 году.

Истинным даром судьбы стал для адмирала второй брак с Верой Николаевной Шетохиной. Дочь рабочего Московской гидроэлектростанции, чертежница по профессии, Вера стала не только супругой, но и верной соратницей. Знакомые семьи отмечали, что она была очень волевой и решительной женщиной, но с мужем всегда была мягкой и покладистой. Она стала для него надежной спутницей жизни. Истинным другом, который всегда был рядом. Она создавала дома атмосферу покоя, взяв на себя быт, что позволяло Кузнецову заниматься литературой и мемуарами.
В браке родились 2 сына: Николай и Владимир.
 Старший сын Николай во взрослом возрасте занялся научной деятельностью. Занимался атомной энергетикой, был ученым-ядерщиком. Ликвидировал аварию на Чернобыльской АЭС. Его не стало в 2005 году. Младший сын Владимир тоже стал военным. После увольнения возглавил отдел в музее Великой Отечественной войны. А также трудился над сохранением фонда памяти отца. Владимир Кузнецов покинул этот мир в 2014 году.
Внуки и правнуки Кузнецова также пошли по его стопам. Тезка главкома Кузнецова, его внук, является участником СВО. Правнук поступил в военно-морское училище. У Кузнецовых сложилась целая военная династия.
В годы опалы (1948–1953), когда Кузнецов был отстранён от службы, семья вела скромную жизнь на даче. Адмирал находил утешение в природе, рыбалке, изучении английского языка и работе над воспоминаниями. Вера Николаевна поддерживала мужа, а вечерами они читали вслух Пушкина, Толстого, Шолохова.
Любили Кузнецовы всей семьей совершать походы на катере в живописные места Подмосковья. Ловили рыбу, разводили костёр, с удовольствием готовили уху. Пусть это были небольшие «плавания» с семейной «командой», но они напоминали юность, суровые походы Великой Отечественной, располагали к приятным воспоминаниям…
Даже в отставке Кузнецов следил за событиями в стране, общался с коллегами.

***

Адмирала Н. Г. Кузнецова не стало 6 декабря 1974 года.
Власть и здесь не постеснялась отыграться. Чтобы как можно меньше народа узнали и не пришли проводить в последний путь, некролог был опубликован в газетах спустя неделю после похорон.
 Он был похоронен на Новодевичьем кладбище.
Даже после смерти его не вернули в звание адмирала. Главком ВМФ Сергей Горшков лично выступал против этого. В течение 14 лет на могиле Кузнецова не были указаны воинские звания.

Справедливость была восстановлена лишь через 14 лет после смерти флотоводца Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1988 года. В нем говорится о том, что Николай Герасимович Кузнецов посмертно восстановлен в звании «Адмирал Флота Советского Союза», и соответствующая надпись появилась на его каменной плите. К ней ежегодно в день рождения адмирала (нередко дата совпадает с Днем ВМФ) приходят морские офицеры, кадеты, нахимовцы и ветераны, чтобы поклониться великому сыну России.

***

Николай Герасимович Кузнецов – прославленный военный деятель, адмирал, внесший неоценимый вклад в развитие военно-морского флота СССР.
В его биографии были взлёты и падения, непростые периоды и блестящие победы.
Он сделал всё возможное для укрепления мощи своей страны.
Путь, которым Николай Герасимович прошёл до конца своей жизни – служение Родине.
«Для всякого гражданина есть одна очень важная цель – Родина, её развитие, её успехи, её судьба. Ради неё следует не унывая жить и надеяться на возможность ещё применить себя для этой цели», – писал в своей книге Николай Герасимович Кузнецов. Собственной жизнью он не раз подтвердил эти слова.
В выпавших на его долю жизненных испытаниях флотоводец до последнего дня сохранял стойкость и мужество, всегда оставаясь распорядителем собственной судьбы. Изумляет масштаб личности этого человека, органически сочетавшего стоицизм античных героев и универсальную одарённость титанов эпохи Возрождения.

Его именем названы крупнейший корабль ВМФ России  — тяжёлый авианесущий крейсер Северного флота, Военно-морская академия в Санкт-Петербурге, пролив между островами Беринга и Медный, улицы в нескольких городах.
 Вышел исторический сериал, посвящённый адмиралу флота Советского Союза Николаю Кузнецову. Из 70-ти лет его жизни создатели фильма взяли лишь годы Великой Отечественной и те эпизоды, в которых Кузнецов показан человеком смелым, решительным, дальновидным, стремящимся сохранить жизнь каждого моряка и выполняющим свои обещания.
Приказом Министра обороны Российской Федерации № 25 от 27 января 2003 года учреждена ведомственная медаль Министерства обороны Российской Федерации «Адмирал Кузнецов».